Just one Mistake

Говорят, что ближе всего люди, которые вместе прошли сквозь горе. На самом деле у них всего лишь одна причина страданий, ничего больше. Наверное, единственное из-за чего Эрик не позволял себе успокаиваться, выбрасывая злость на Фора была Мис. Девочка, что обратила его спокойный мир в вечную погоню, игру, о которой он раньше и думать не мог. Он слишком часто играл с неофитками и никогда не встревал в паутину, которую некоторые называют «чувства». Знакомо ли ему это? Да, он любил, но только одну — мать. То ли из-за отношения отца к ней, что не отличалось прочим уважением, то ли из-за своего дурного характера, он обещал себе не привязываться к особям женского пола. Несколько лет назад в его жизнь пришла девочка, имени которой никто никогда не помнил. Она была птицей, — Совой, как ее называли, любила вечерние прогулки и засиживаться допоздна за разговорами, с утра не могла подняться на тренировку, поэтому Эрик брал эту заботу на себя — доставлял как можно больше злости ей и радости себе. Это была та девочка, что стала его копией, его олицетворением в женском теле. Была третьей на их курсе, после Фора и Эрика. Она хотела быть похожа на него, хотя Лидер был совсем не тем примером для подражания. Жестокий, эгоист, самовлюбленный и второй. Всегда второй в их погоне с Фором. И в конце концов он просто утратил интерес. Сова, что стала неотъемлемой частичкой бесстрашия, прекратила для него свое существование. Это была уже не та девочка, она была воином — по большей части напарником и братом, и уже не девушкой, которая интересовала его. Как же она ненавидела Мис. Еще до их знакомства, Сова видела в ней совсем не соперницу, всего лишь изгоя, очередную игрушку лидера, такую же как она — использует и бросит, а с этим и утратит интерес. Только девушка не понимала, почему он настолько привязался к той, что не спешила меняться под него. Что была самостоятельной, и давно перестала играть по его правилам. Не понимала, пока не познакомилась с Мис. Казалось бы, довольно моложе, не настолько красивая и вообще изгой, но что-то в ней было такое, что влекло всеми силами, даже ту, которая всем сердцем пыталась ее ненавидеть. — Мне жаль, Эрик. Это приказ, — они ворвались к нему ночью. Скрутили по рукам и ногам, пока он пытался противостоять. Его же люди, его же предали. — Никогда бы не подумал, что ты способна засадить мне нож в спину, Сова, — бесстрашные исследовали квартиру, он сидел на кровати, ноги и руки связали веревками, забрали кобуру и все оружие, и оставили сидеть в спортивных штанах, в которых он спал. — Я не могу ничего поделать. Я всего лишь подчинённый. — Я думал, ты не следуешь тому, что тебе не нравится, — он слизывает кровь с разбитой ею губы. Набирает полную грудь воздуха и заливается громким смехом. Воины смотрят на него с непониманием, и только Эрик понимает, что все это время разгадка была под самым носом. … Несколько дней назад — Эвелин, ты не можешь подослать своих людей в Бесстрашие. Я этого не разрешаю, — Фор вдавливал подошвой ботинка камешек в землю, не решаясь посмотреть на мать. В крови бурлила смесь разочарования и надежды. — Как ты думаешь, я иначе тебе помогу? — она, как всегда была довольно красива, только постарела немного за эти несколько дней. — Емма мне уже все мозги выела своими расследованиями. Она любила Мис как дочь. Я не могу ей не поверить. — Я не хочу, чтобы кого-то настигла такая же участь, как и Рэя. И если ты говоришь правду, и он был вашим шпионом, то я не допущу этого вновь. А еще, я не верю, что это Джанин убила мою сестру. Нет, — он прокручивает в голове приблизительную картину их боя, не понимая, как Мистейк смогла проиграть женщине, что не была так хорошо подготовлена физически. — Если ты задумываешься над тем, как это могло произойти, я расскажу тебе еще одну вещь, — в комнату входит Емма. Изгой, который заменял девочке мать. Та, что на ровне с Эриком и Фором пыталась найти убийцу ее дочери. — Почему ты не постучала? — отвлекаясь от темы, спросила Эвелин. Ее начинало беспокоить то, что женщина начала разрешать себе слишком многое. — Ты знаешь, что Джанин уроженка Бесстрашия? — игнорируя лидера изгоев, спросила Емма. Она замечает удивление на лицах собеседников, и, загадочно улыбаясь, начинает рассказ о своей молодости, потому что тоже была рождена во фракции Воинов, но не пройдя испытания, отправилась к изгоям, а Джанин к умникам. Фор застывает на месте, когда в кабинет входит Трис. Она выглядит уставшей, вся эта ситуация выбила ее из обычного графика «поживем-увидим» и заставила бороться за истину. У Четыре на глазах наворачиваются слезы, когда он представляет приблизительную картину их боя, как воображение вырисовывает утопающую в крови сестру, ее нерожденного ребенка и руку без мизинца, и только Трис замечает жидкость, что скапливается в уголках его глаз. Он быстро стирает их, обнимая свою девушку со спины. Слишком многое ему пришлось пережить за эти несколько месяцев. — Мы должны отомстить, — Емма оканчивает свой рассказ. Она узнала всю картину от изгоев, что были подосланы в разные фракции на разные должности. Эта женщина никогда не была так проста, всего лишь упустила момент, на котором она должна была присмотреть за смыслом своего существования. — Джанин поила ее сывороткой, что заживляла раны, но побочным действием была слабость, перепад настроения и то, что через несколько порций она была бы дивергентом, подвластным лидеру Бесстрашия. И если бы Джанин это получилось, дивергентов больше б не убивали, их бы сделали роботами, машинами для убийств. — Мис была подопытным кроликом для Бесстрашия? — спрашивает Эвелин, мысли бьются об стенки мозга. — Нет. Только для Джанин и ее команды, — За все это время Емма постарела еще больше. Но ей было все равно. — Эрик знал об этом? — Фор надеется услышать ответ «нет». Но слышит только «да». Он не может простить сопернику только это. То, что лидер сам допустил такой исход, что он мог противостоять, но взамен повиновался. Фор срывается с места. Под влиянием обстоятельств и чувств, он пытается протиснуться сквозь толпу отбросов, Эвелин и Трис бегут вслед за ним, пытаясь понять его намерения. — Куда ты? — спрашивает Трис. — В Бесстрашие. Она пытается его отговорить, найти любые аргументы, чтобы остановить Четыре. Но он упертый, весь в отца. Эта черта была у них с Мис совместной. — Тебя же арестуют! — Трис не выдерживает, истерика берет верх над самообладанием. — Я пойду с тобой, в любом случае! — Извини, но я должен разобраться с этим сам. Я не могу подвергать тебя такому риску, — он целует ее в губы, будто прощаясь, она не сдерживает слез, когда он уходит за пределы штаба, оставив ее внутри. * Он никогда не был трусом. Но сейчас было по-настоящему страшно. Наверное, он просто понимал, что ничего хорошего впереди не ждет его, и надеялся, что Фор с Трис сможет наказать причину его ненависти. Эрик вспомнил прошлое. С чего все началось. Он знал, что девчонка, та, которая вросла корнем в сердце, была лишь экспериментом Джанин. Ее подопытной крысой, над которой та проводила эксперименты. Узнал, когда второй раз увидел среди Изгоев, когда Макс завербовал ее. Уже тогда Мис была не такой, как остальные. Вылитый дивергент. Но только на втором этапе он подтвердил свои догадки. С первого дня она воняла свободой выбора, сама, не подозревая, что была всего лишь пешкой в умелых руках. И как только вышла из-под контроля создателя — ее убрали. Выкинули в корзину отбросов, заставив его быть униженным, гонятся за призраком. Нашли его слабое звено. Эрика ведут в комнату для допросов. В его же комнату его же люди. Насколько несправедливо обернулась к нему судьба? На ноль процентов. Лидер понимал, что точно заслужил все это, за все его дела. Сова садится по вторую сторону стола. В ее глазах больше сострадания, чем должно быть у палача. — Эрик, один из Лидеров Бесстрашия, ты подозреваешься в убийстве Мис, «Чумы», важного члена Бесстрашия и еще нескольких убийств, включая Рэя, — он лишь хмыкает, ведь точно знает, что второго убил Макс. Да и знает, что Ошибку убила та, кому в последнее время он доверял больше всего. Как говорится: «Чем ближе мы подходим, тем меньше мы видим». Это была наибольшая ошибка в его жизни. — Ложь, — единственное, что отвечает он. Сова открывает рот, чтобы что-то сказать, но в темную комнату входит та, из-за кого он оказался в этой ситуации. — Здравствуй, Эрик. Не ожидала от тебе такого, — она выглядит в своей обычной манере, только слишком идеальная, отхлорированная. А в глазах играют огоньки победы. — И тебе не хворать, Джанин. Видно хирурги творят чудеса, раз смогли удалить все следы, которые на тебе оставила моя жена, пока ты пыталась ее убить, — говорит намерено громко и с подтекстом. Ведь это уже не важно, его все равно обвинят в том, чего он не совершал.