Отражения. Паззлы личности

— Только после тебя, — принял правила игры Поттер, пропуская мимо ушей очередной камень в свой огород. — А дальше летом мне стукнуло двенадцать и… — Летом? — перебил парень. — 31 июля. «День рожде-е-нья-а, грустный пра-а-аздни-ик!» — нарочито фальшиво протянула Аня. — А что? — У меня тоже, — лаконично пояснил Гарри. — Меня начинают напрягать такие совпадения, — дождавшись согласного кивка, девушка буркнула себе под нос что-то, явно нецензурное, и продолжила: — Так вот, стала я в очередной раз официально старше на год и пришла ко мне однажды вечером старушка — божий одуванчик, по совместительству глава школы Ведовства и Колдовства… Нет, пришла-то конечно днем, только когда я днем «дома» бывала, так что нашла она меня на заброшенной стройке в компании местной шпаны, к которой собственно я и сама принадлежала, и с сигаретой в зубах. Бабулька вежливо представилась Музой Василесовной, передала приглашение в свою школу и пригласила в гости на чай, чтобы рассказать о моей покойной бабушке с которой всю сознательную жизнь дружила. — А ты? Так просто пошла? — не сдержал недоверия Поттер, уже примерно представляющий характер своей гостьи. — Пошла, — утвердительно кивнула белобрысой головой Аня, чуть поморщившись. — Точнее поковыляла, ибо перед тем, как представиться, незабвенная Муза Василесовна — будь она здорова — так выдрала меня крапивой за папиросу, что я второй раз за свою недолгую жизнь обрела кумира и навсегда приучилась уважать старших. По крайней мере женскую их часть точно. Ее рука неосознанно сползла в район пятой точки, словно до сих пор ощущая тесное знакомство с дикой крапивой. Гарри аж передернулся, только представив эту картину. Хагрид сразу показался не самым плохим вариантом для знакомства с миром магии, хоть и напугал когда-то почти до мокрых штанов. — Оказалось бабка моя была ведьмой потомственной. И характером паршивым — «диким норовом», как тактично выразилась директриса, я пошла в нее. Жила бы я с ней долго и счастливо, пока не заплевали бы друг друга ядом, да только доэкспериментировалась она и померла, отравившись за год до моего рождения, не иначе язык прикусила. Цитирую, между прочим, комментарий бабкиной лучшей, потому что единственной, подруги. Такие дела, Гарри, оказалось — магия передается наследственным путем через поколение, а иногда через два или в каждом, как Ей взбредет в общем. И живут девочки и мальчики до своего двенадцатилетия, гадая, проснется ли в них магия, а если да, то какая. До самого сентября я радовалась, верила, что жизнь начнется с чистого листа: ни тетки, ни старой школы, ни дурной репутации. Только вот ошибалась. Если бы не эти мерзкие блескучие твари! Пфф! Поттер заинтересованно смотрел за злобным шипением Ани, стараясь не показать степень одолевающего его любопытства. Слушать зазеркальную подругу было куда интереснее, чем читать многие из приключенческих книг. Наверное, потому, что все было взаправду, и девушка не стеснялась в выражениях и эмоциях. — А с новым учебным годом я поняла, что можно смело начинать писать новую часть моей саги: «БлЯскучие твари или первоклассница, как воплощение зла». Забрали меня, значит, первого сентября в школу Ведовства и Колдовства, дунула — плюнула Муза Василесовна, стукнула каблучками и предстала перед нами деревенька посреди леса. Дома большие в середине, переходами между собою соединенные, а от них лучами избы поменьше, жилые, а вокруг прям сказочная чаща. Даже мне с моим «шилом» в мягком месте идти туда совершенно не захотелось, кто знает, что там обитать может. Пришли мы в самый большой домище, и с рук на руки меня отдали приемной комиссии. Целый час они надо мной шаманили, вопросы задавали и по школьной программе гоняли. А потом вынесли приговор, именно его, а не заключение, как всем нормальным людям — «иллюзионистка». Мои возражения, что я — потомственная ведьма, никто слушать не стал, недрогнувшей дланью вышвырнув во внутренний двор, где уже была толпа моих будущих однокурсников. Приняв самый независимый вид, хотя коленки ощутимо подрагивали, я только открыла рот, чтобы поздороваться, а что еще делать, когда на тебя человек пятьдесят смотрит, как налетели ОНИ, гребаные ФЕИ. Гарри радостно вскинулся, собираясь расспросить про любимых сказочных персонажей, но столкнувшись с откровенно кровожадным выражением лица подруги дрогнул и благоразумно решил, что разные миры еще не повод забыть о чувстве самосохранения. Зеркальная гладь не выглядит для этого достаточно надежной. Поэтому, засунув вопросы поглубже, примерно сложил руки на коленях и сделал самый внимательный вид. Опыта после четырех лет зельеварения было больше, чем хотелось бы. — Никто не знает, сколько лет или веков феи живут в окрестностях ведических школ, но знают, почему. Человеческая порочность столь противна их сущности, что жить рядом они не способны; болезни и вымирание стали обычным явлением среди полуматериальных мифических существ, когда веды, то есть колдуны, маги, ведьмы и тому подобные, согласились допустить фей на жительство в самые защищенные места мира, колыбели волшебства, школы. В обмен на пригляд и лечение, они обрели безопасный дом, со временем образовав взаимовыгодный симбиоз с ведами. Первое же знакомство с ними поставило жирную точку в моих возможностях обрести дом и друзей: фейки почуяли клеймо убийцы. Горькие складки в уголках губ исказили лицо девушки. Поттер сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони: желание обнять, защитить, укрыть от бед было нестерпимым, но он мог лишь молча внимать разворачивающейся перед его глазами трагедии. — Знаешь Гарри, я не виню своих однокурсников, в конце концов их всю жизнь приучали к мысли, что феи видят человеческие пороки насквозь и не умеют лгать. Только в тот момент, когда блескучая мелочь ломанулась от меня, не разбирая дороги, с писками: «Убийца!», я стала изгоем. Никого не волновало почему или зачем, причины, факты, следствия. Кому они интересны? Есть неопровержимый факт, и на этом вопрос исчерпан. Группа, куда меня зачислили, по иронии судьбы полностью состояла из мечтательных, ранимых «ланей» с тонкой душевной организацией, и среди этого стада я была как волк в овчарне. Меня боялись, некоторые даже плакать начинали, стоило к ним обратиться. И я замолчала. Молчала, когда зимой стали пропадать феи. Молчала, когда все вокруг винили меня, тыкая пальцами и ненавидя. Молчала и дралась в кровь. Никто из посмевших толкнуть или разинуть на меня рот, не остался обделен моим вниманием. К моменту, когда весной выяснилось, что феи по собственной тупости улетали слишком далеко от поселения, где их и жрал василиск, ни единый человек не смел косо смотреть в мою сторону или разинуть рот. Я была парией, но парией опасной. Меня не трогали как ядовитую змею, предпочитая не замечать моего существования, но внимательно посматривая под ноги, чтобы случайно не потревожить мой покой. Василиска выпотрошила лично Муза Василесовна. Я уже говорила, что она мой кумир? Так в школу вернулся долгожданный мир, где единственным темным пятном была я. — Не поверишь, но мой второй курс тоже не обошелся без демонизации и василиска. Гарри даже не пытался скрыть удивление, чем дальше продолжался их разговор, тем явственнее подростка охватывало возбуждение, организм потряхивало от выделяющегося адреналина, в груди нарастало ожидание чего-то невероятного, глобального для них двоих. — Я умею говорить со змеями и это считается темнейшей магией, наследуемой от одного из четырех великих магов, более тысячи лет назад основавших Хогвартс. Слизерин, по легенде, ненавидел маглорожденных, то есть, магов рожденных от людей не владевших магией, не чистокровных, и стремился их уничтожить и изгнать из школы. — Так уничтожить или изгнать? — нахмурилась Аня. — Большая между прочим разница. — Эээ… не знаю, — смутился Поттер. — Уничтожить если они попали в школу вроде. — Как вас только учат, — не упустила повода позубоскалить девушка, наблюдая за подростком, растерянно чешущим лохматую макушку. — Боюсь и ненавижу, сам не знаю кого. — Тогда это было не важно, — упрямо набычился Гарри. — Случайный разговор со змеей — и меня все считают наследником Слизерина, а в школе еще маглорожденных находят окаменевшими. И крайним выставили меня. Вполне понимаю твои ощущения, тоже походил воплощением зла, не понравилось. В итоге сражался со стофутовым василиском. — Скольки футовым? — поперхнулась зазеркальная девушка от избытка чувств, чуть не брякнувшись с таза. — Это ж дохренища метров! Тебе как компоста в голове хватило к нему попереться?! — Почему сразу компоста? — оскорбился Поттер. — Да потому, что будь у тебя хоть зачатки мозгов, ты бы, заподозрив присутствие гигантской змейки, убивающей взглядом, если бы куда и пошел, то в противоположную от него сторону! Ну, ты вообще отмороженный. Аня даже вскочила от избытка эмоций и восхищенно сверкала в сторону Поттера карими глазами. Гарри загордился бы, только во время пламенной речи накрыло тонкое чувство дежавю, и виделся в нем некто носатый, сальноволосый и к ночи не поминаемый, что, как и контекст, смазывало торжественность момента. — Издеваешься? — Ну что ты! — захлопала ресничками Аня, изображая святую невинность. — Как я могу? Ты же такой герой! — Издеваешься. — Констатировал Гарри поморщившись. — Но ты права, не самый мудрый поступок. — Как ты мягко выразился, — продолжала глумиться девушка. — Себя не похвалишь никто не похвалит. — Ладно — ладно! Дебильный поступок, — мрачно скривился парень. — Довольна? — Ах, они так быстро взрослеют, — блондинка состряпала мордочку и сделала вид, что смахивает слезы гордости. — Вот ты мегера! — Возмутился Поттер. — Я тут душу перед тобой открываю, а ты… Ты… — Перегнула, пардон, — моментально стала серьезной девушка. — Я занимаюсь тем же самым, но работу над ошибками это не исключает. Не согласен? — Согласен, — неохотно буркнул Гарри, вновь присаживаясь и задумчиво потер шрам. Дурная привычка, без которой он уже давно не мог сосредоточиться. — Итак, на повестке дня следующий год, а поскольку «дамы вперед», то начинать снова мне. Внимай, невинный отрок, и никогда не повторяй моих ошибок, — заняв более удобное положение, переняла эстафету откровений Аня. Поттер хотел было возмутиться по поводу невинного, но завяз в анализе «делает ли слюнявый поцелуй с Чжоу его испорченным» и упустил момент. Оставалось только утереться и «внимать». — На чем я там остановилась? Ах да, трепетные лани и злобная я. Второй год прошел под лозунгом «Казни ведьму!». И угадай, кто был зачинщиком? Конечно же «невинные и добрые» фейки. Чертовы твари немало мне крови попортили. Выяснилось, что василиск был домашней зверюшкой какого-то спятившего на старости лет колдуна, и феек назначили патрулировать школу от посторонних. Не знаю уж, что за бешенная мантикора их покусала, но чертовы стервы решили назначить меня крайней, мол, притягиваю несчастья к школе. Возражения учителей не принимались в расчет, а стадо учеников, разинув рты, внимало лозунгам «воплощений добра». Оказалось, паскудницы не только лечить, но и калечить могут превосходно, и ни малейших терзаний по этому поводу не испытывают. И вот психопата, которого я в глаза не видела, чуть ли не в отцы мне записали и гнобили. Не-е, ученики, конечно, — прошлый год пошел им на пользу, лишь с безопасного расстояния «обливали» презрением и обсуждали, за закрытыми дверями, не дай Боже услышу. А вот крылатые оторвались на славу: несварение, обмороки, колтуны в волосах (пришлось напрочь обстричься), кариес, судороги и многое другое — валилось на меня как из рога изобилия. Впрочем, я отвечала взаимностью, может они и полуматериальные, но не неуязвимые. Спасибо директрисе: не имея возможности унять феек (договор какой-то, я не вникала), после каждой «случайной» травмы молча вела меня в свой кабинет и ведовала. Волосы — единственное чем мне пришлось пожертвовать, ну и больно было, а в остальном я оставалась в прибыли. Ни болезни зубов, ни судороги, ни огромный «букет» всякого-разного мне больше не грозят, только примерно зная насколько это недешево и сложно, я не смела отказываться. Слишком уважаю Музу Василесовну. Её чувство справедливости формировалось задолго до моего рождения — не мне лезть с советами что правильно, а что нет. Поэтому я благодарила и уходила до следующего раза. Психа поймали. Угадай кто? И заперли отрабатывать нанесенный ущерб до полного просветления мозгов. Конец четвертой части: «Бешеные фейки или как заработать себе репутацию». После второго года достаточно смелых чтобы смотреть мне в глаза не осталось. Мельчают веды, однако. — Мдаа… — зачарованно протянул Поттер. — Не хотел бы я быть врагом вашей директрисы, — неожиданно честно признался он. — Поверь, даже самые отмороженные не хотят встретиться с бабой Музой в темной подворотне, если она недовольна их поведением, — понимающе закивала Аня. — Мой третий курс начался со сбежавшего из самой опасной тюрьмы магического мира преступника, предателя моих родителей, который впоследствии оказался моим крестным и единственным родным человеком, плюс сотни дементоров вокруг школы. Дементоры — это такие жуткие твари, стражи Азкабана, высасывающие радость из людей, пробуждая самые худшие воспоминания. Так же существует казнь, как высшая степень наказания, через «поцелуй» они высасывают душу. — Жесть какая, — передернулась словно от холодка зазеркальная девушка. — Я единственный от их воздействия падал в обморок, оттого что на моих глазах убили родителей, из-за чего надо мной смеялась большая часть школы. И сбежавший преступник умудрялся проникать в «самую безопасную школу в мире» преследуя меня. Естественно я думал, чтобы закончить давнее дело и убить. Дементоры срывались и нападали прямо во время матча по квиддичу. Это вид спорта на метлах, — опередил возможный вопрос Гарри. — И опять пострадал больше всех я. В конце года выяснилось, что настоящим предателем был другой друг родителей, и он жил в семье моего друга, как домашнее животное. Крысой, представляешь? — Бог шельму метит, — мрачно констатировала девушка. — Мы его почти поймали, когда еще один друг отца, оборотень, забыл выпить зелье и обратился, а на нас с крестным напали сотня дементоров, но нас спасли. Я сам с друзьями из будущего переместился с помощью хроноворота и отогнал дементоров заклинанием «Патронус». В итоге предатель сбежал, оборотня уволили, а Сириуса не оправдали, и он, не без моей помощи, сбежал из-под стражи. Дементоров убрали, а я снова стал героем для школы. — Помотало тебя, однако, — хмыкнула Аня. — Даже со временем пошалить успел. У нас это одно из неоспоримых табу. — А у нас контролируется министерством магии. Моей подруге за отличную учебу выделили хроноворот, чтобы она могла посещать все уроки. Если бы не он, мы с крестным остались лежать на берегу озера с высосанными душами. — До добра такое вмешательство не доведет, — не согласилась блондинка, осуждающе качая головой. — Но у каждого свой путь, вы должны сами понять истину. — Откуда такая уверенность, — удивился Поттер. — Так говорит Муза Василесовна. — Исчерпывающий аргумент, — нервно улыбнулся подросток. — Пожалуй не буду спорить. — Ты на глазах эволюционируешь в мыслящее существо, — радостно захлопала в ладоши Аня. — И снова моя очередь, — продолжила она, игнорируя смешно надувшегося собеседника. — Следующим был год олимпиады и именовался он: «Черная зависть, или кто есть кто на самом деле». Ведические школы прислали по одному ученику на каждый класс и из лучшей в своей параллели оказалась — та-да дам! — я. Впервые в истории иллюзионистка обошла ведьм, боевиков, колдунов, элементалистов, природников и стихийников. Казалось бы, «аве мне», но дорогие гости были не в курсе моей великолепной личности, и если местные сразу утерлись и дружно поставили на меня, то чужаки откровенно нарывались. — Я так понимаю они об этом пожалели? — азартно блестел глазами Поттер, расценивая злобный оскал как знак согласия. — Не скажу, что без труда, но я победила. Сколько человек в процессе нарвались — не считала, а скальпы не коллекционирую. Я великолепна? — игриво подмигнула Поттеру зазеркальная подруга. — Безусловно, — он был совершенно искренен. — А я участвовал в турнире Трех Волшебников четвертым чемпионом, тоже выделился. Только презирали меня все три школы, а наши издевались с самой извращенной фантазией. Значки «Поттер — вонючка» были не самым обидным. До слез больно до сих пор, что лучший друг мне не поверил, только Гермиона оставалась на моей стороне. Конечно потом, когда я проходил испытания самый младший, самый не обученный из претендентов, некоторые ушли в нейтралитет, а Рон извинился, но легче не стало. Вроде простил, только скорее на словах, в душе понимаю, что верить не смогу больше никогда. — Предателям собачья смерть, — злобно прошипела девушка, взбешенно сверкая глазами и стиснув кулаки, словно готовилась растерзать посмевшего обмануть искреннее доверие. — Лучше никаких друзей, чем какие-нибудь. — В финале случилось то, отчего я сейчас сижу пред тобой измученный бессонницей и кошмарами, тень самого себя. Убийца моих родителей, называемый последователями темным лордом Воландемортом и признаваемый врагами сильнейшим волшебником современности смог возродиться. Крыса-предатель похитил меня и провел запретный ритуал, возвращая в наш мир своего господина. — А ты? — недоуменный шепот со стороны зеркала не дал привычно погрузиться в пучины отчаяния и самобичевания. — Меня похитили не одного, из-за моего тупого благородства в ловушку попал один из моих соперников и бестрепетно был убит на моих глазах. Он просто был не нужен. Ни когда меня вязали, ни когда резали до крови руку, ни во время ритуала я не мог заставить себя отвести взгляд от неподвижного тела Седрика. Мир вокруг был смазанной картинкой, а звуки слились в неразличимый гул. Как я смог выбраться? Не знаю. Наверное, аффект. Просто раз — и я стою с кубком перед восторженно орущими трибунами, но вот они замечают тело передо мной и снова все смазалось. После говорили, что меня не могли оттащить от Седрика, что его родители обвиняли меня, школа радовалась победе… Мне же было плевать. Зато речь Дамблдора помню до последнего слова и: «Впереди темные и трудные времена. Вскоре нам всем придется выбирать между тем что правильно и что легко. Но помни, у тебя есть друзья. Ты не одинок». Мягкий и пронизывающий до глубины души голос снится мне постоянно, словно кто-то поставил на бесконечный повтор пленку. «Ты не одинок». А кого мне звать? Дамблдор — директор, и кроме речей ничем не помогает, хоть бы научил чему полезному. Сириус скрывается и ни разу не предложил забрать от ненавистных Дурслей. Ремус — оборотень и слишком… слаб. Я чувствую, ему самому нужно твердое плечо. Рон уже предал один раз, а семья Уизли как бы хорошо ко мне не относилась, всегда будет на стороне сына. Гермиона… умница и красавица Гермиона — настоящая боевая подруга, но остается совсем юной девушкой. Хрупкой и душой преданной науке, с беззащитной от магов семьей. Как я могу втягивать ее еще глубже? Школа каждый год искренне ненавидит, презирает, боится меня, а потом столь же самозабвенно боготворит, выставляя перед собой буфером в случае опасности. Не прав Дамблдор. Я одинок. Одинок в толпе. — Гарри, — тихонько позвала зазеркальная девушка Аня, за короткий срок ставшая ближе всех, разделив горе и радость и поделившись своими. Она стояла прямо около прозрачной глади зеркала, прижав ладони с растопыренными пальцами к разделяющей их поверхности. Девушка словно смущалась несвойственного ей порыва, но продолжала стоять, ожидая. И Поттер не помедлил, с щемящей душу нежностью прижавшись, рука к руке, и робко улыбнулся, радуясь ответному искреннему движению губ. Столь разные в жизни, в этот миг они оба чувствовали невероятное и незнакомое единение, словно не отражение, но продолжение друг друга. Не разрывая взглядов, они искали что-то в глазах напротив, стремясь дотянуться до самой души и поделиться силой. Дать возможность и смысл жить дальше, внезапно ставшему бесконечно дорогим человеку. Они не замечали, как на мгновение исказилась преграда. Пространство не нашло достаточно поводов протестовать и послушно исказилось, повинуясь неосознанным желаниям двух подростков, обладающих силой. Как подушечки их пальцев постепенно погрузились в зеркало и… соприкоснулись. Миг для миров обернулся вечностью для двух людей, вечностью, изменившей судьбы. Казалось, чуть изменилась мимика, поза и взгляд, разгладились суровые складки между бровей, бескомпромиссная линия губ, жесткость и жестокость утратили остроту. В облике появилась непривычная мягкость, мелкие изменения разом поменяли девушку, делая менее пугающей, но в глазах продолжал отблескивать холодной сталью стержень, скрытый в хрупком теле. Парень же напротив наполнился суровостью и хищностью. Подобравшись и напружинившись, он излучал силу и уверенность, а взгляд отметал малейшие сомнения в его безобидности. Слово «Рискни!» ядовитыми красками горело в них, не обещая хорошего конца противникам. — Тоже почувствовал? — тихо шепнула Аня. — Словно калейдоскоп… — Паззл… — Крутнуло и я… — Почувствовала тебя… — Характер… — Знания… — Но не память… — Думаешь это хорошо?.. — Ты знаешь, что я думаю, — нежно улыбнулся Гарри. — Знаю, — согласилась она. Неожиданно зеркало стало мутнеть. — Неужели теперь?.. — горький шепот. Поверх ставших родными черт стало проявляться собственное отражение, столь чуждое и ненужное сейчас. — Все?.. Гладь постепенно густела, разъединяя два мира, бесконечно далеких друг от друга и по случайности, пересекшихся параллелями для короткого разговора двух рано повзрослевших детей. — Прощай… Поттер с ужасом смотрел, как горько улыбнулись практически его уже губы, и по едва различимой щеке скользнула слеза. — Нет… Нет. Не-е-ет!!! Бешенное, нечеловеческое усилие обезумевшего от отчаяния подростка — и смуглые пальцы проваливаются в непрозрачную массу, ловя ускользающее тепло девичьих рук, и переплетаются с невидимыми уже пальчиками. Он рванул на себя, напрягая мышцы, магию, эфир: всё, до чего могло дотянуться помутившийся разум, заставляя натужно загудеть тонкие слои мироздания. На полу идеально чистой ванной образцовой английской семьи Дурслей лежали, судорожно дыша, два подростка, крепко вцепившись друг в друга переплетенными руками. В одном из них примерные родственники признали бы собственного «ненормального» племянника», а во втором… Миссис Дурсль наверняка побежала бы за сердечными каплями, ведь второй был словно точной копией мальчишки Поттера, только в женском варианте. Впрочем, у них ещё всё было впереди. — Ах ты козел! Аня на свою голову очнулась первой, и, шокировано обозрев свой незапланированно изменившийся лик, моментально нашла виноватого. «Хрусть!» Жалобно отозвался на удар прямой правой нос дезориентированного Поттера. — Какого х** ты сотворил му**к?!