Отражения. Паззлы личности

Гарри на полусогнутых крался на кухню. Снова выхватить сковородой за то, что «слишком громко дышал», ему совершенно не улыбалось. Пришлось учиться бесшумному скольжению из тени в тень, и виртуозно притворяться пылью. Великое дело — стимул. Шел третий день Аниной сессии. За прожитый под одной крышей месяц многое изменилось. Самое главное — стабилизировались их внутренние изменения. Первые недели казались сущим мучением, резкие перепады настроения от слезливых истерик по потерянному будущему до запредельной нежности друг к другу, когда невозможно расстаться ни на минуту. Проснувшись однажды утром, опасливо прислушавшись к своим ощущениям и почувствовав, наконец, гармонию, подростки дружно вздохнули с облегчением, наивно считая, что худшее осталось позади. Как бы не так. Психанувший из-за очередной газетной статьи Поттер, имел глупость задеть озлобленную на весь свет, заваленную литературой Платонову. И огреб таких звездюлей, выхваченной прямо из воздуха сковородой, что, лежа в коридоре и считая мультяшные звездочки, издевательски запущенные девушкой водить над ним хороводы, навеки усвоил: иллюзорное — не значит нематериальное. А главное, кажется, знаменитый Блэковский темперамент вкупе со вспыльчивостью в полной мере передался «близняшке». Позже, пережив первые месячные под одной крышей, парень срочно завел карманный календарик, где дрожащими руками обвел черным маркером заветные дни, когда дышать в сторону Платоновой настоятельно не рекомендуется инстинктом самосохранения. Не забыв возблагодарить всех богов, что отходчивость она от него тоже унаследовала, иначе… Что иначе Гарри предпочитал не додумывать: поубивали бы друг друга, как пить дать. Аня также с удивлением обнаружила радикальные изменения в «братике». Робкий, не уверенный в себе подкаблучник, вдруг распрямился, научился дерзко смотреть в глаза, нагло ухмыляться и виртуозно огрызаться растущим не по дням, а по часам словарным запасом. Тоскливые мысли, что придется взвалить дела семьи на себя и нести ответственность за неприспособленного к реальности ребятенка в пылу жарких споров, нередко перерастающих в громкие скандалы, постепенно канули в Лету. Поттер начал все ярче проявлять свойственные раньше только ей черты: расчет, упорство, аккуратность в делах, работоспособность и хладнокровность, завоевывая постепенно доверие и уважение. Теперь девушка ни на гран не стеснялась развернуться на полную, поверив, что не будет осуждена и брошена. Приняв в ответ Поттеровские заскоки, расцветшие с ее помощью буйным цветом. Достойный соперник, надежный союзник, непоколебимая опора семьи. Врагов ждет бо-ольшой сюрприз. Сессия длилась и длилась, постепенно выдавливая из Ани остатки человечности и пробуждая в Гарри ранее скрытые таланты разведчика, дипломата, домохозяйки и санитара в психушке. Помимо домашних заданий на лето, Поттер был вынужден изучать пособие по анимагии, потому что не мог не согласиться, что прибыть на вокзал незамеченными им удастся только таким неожиданным образом. К счастью самый сложный раздел трансфигурации не должен вызывать у Поттеров серьезных затруднений. Основой магии иллюзий является визуализация образов: нельзя наколдовать крылья, не представляя, как они двигаются, какие мышцы задействуют. Мир вокруг для иллюзионистов объект постоянного наблюдения, они находятся в непрерывном познании окружающего, анализируя и тщательно запоминая. Когда Гарри, наконец, высчитал их анимагическую форму, радости не было предела. Простой и удобный образ был одним из основных в Анином втором классе. Когда доподлинно знакомы движения мускулатуры, центр тяжести, моторика и внутреннее строение, чтобы погрузиться в образ нужно только морально подготовиться. Не то чтобы для Поттера это было серьезной проблемой, но сознание категорически отказывалось перестраиваться, требуя прикладывать волю и знания для достижения желаемого результата. Бледный, измученный недосыпом, вид «близняшки» стимулировал стараться быть достойным ее, равным. А упрямство, незаметно сменившееся приобретенным упорством, не позволяли сдаться и отступить. Вечер тридцатого августа застал Поттера, нервно бегающим из угла в угол с лихорадочно блестящими глазами. Сегодня последний экзамен, и Аннет должны выдать документы с итоговыми оценками. Председатель комиссии, стареющая грымза, в миру известная как госпожа Карлова, ссылаясь на пункты школьных правил Колдовстворца, отказалась сообщать баллы до последнего дня, тем самым исключив возможность пересдачи, и взвинтив нервы Поттеров до невиданных высот истерии. Пока не будет табеля, Ане нельзя приобрести палочку и отправить заявление о зачислении в Хогвартс. Если бы ей не подошла палочка «брата», их планы бы с треском рухнули, и минимум на год девушка осталась запертой в одиночестве в Поттер-хаусе. Весь день время для парня тянулось немыслимо медленно. Он успел переделать все дела по дому и написать письмо Дамблдору. Оставалось только вложить оценки и отправить; несколько раз превращался в зверя, тренируясь управлять хвостом. Если в лапах он довольно быстро перестал путаться, то непривычная пятая конечность продолжала непокорно жить собственной жизнью. Собрал оба саквояжа со школьными принадлежностями. Пришлось просить докупить принадлежности мистера Бергиза. Травля в прессе накалялась с каждым днем, и подростки благоразумно не собирались покидать безопасный дом из-за подобных мелочей. Даже модистка была приглашена в контору и обмеривала иллюзии, пораженно косясь на сильно подросшего знаменитого мальчика и зеркально похожую на него очень красивую девушку, с досадой сетуя, что явно продешевила, подписывая договор о молчании. Тогда Гарри впервые смутно заподозрил, что иллюзии — это далеко не только бабочки-цветочки, которыми тетя Петуния заставила разукрасить все подходящие поверхности, и не развлечения полупрозрачными сказочными образами, которые Аня колдовала под настроение. После же тесного знакомства со сковородкой, неотличимой от реальной, парень уверился в этом полностью. В краткий миг Аниного отдыха между учебой и отработкой заклинаний, Гарри аккуратно подлез к ней с вопросами и выяснил, что от талантов и трудолюбия зависят размеры и реалистичность создаваемых объектов, а от размера магического резерва — их материальность и срок существования. Платонова не пожелала скромничать и похвасталась, что не зря считалась талантливейшей ведьмой. А теперь, благодаря возросшему потенциалу собирается стать лучшей из лучших, хотя и не в своем мире. В тот раз, увидев перед собой их полные и плотные копии, внимательно выслушавшие указания девушки и пропавшие во вспышке портключа, Гарри было довольно потер руки, предвкушая открывающиеся перспективы, но «близняшка» его моментально опустила с небес на землю, пояснив, что даже до умеющих просто говорить «клонов», ей тренироваться годы и годы. Постоять на примерке с невозмутимым видом и пару раз кивнуть — это предел их возможностей, и такого, без ложной скромности серьезного прогресса, Платонова достигла только потому, что каждое утро вставать на сорок минут раньше на линейку не было ни малейшего желания. Преподаватели, конечно, видели, когда вместо учеников перед ними стояли кривоватые, дерганные и просвечивающие местами «творения» юных лентяев, но по умолчанию изображали временную слепоту, тем самым поощряя на дальнейшее совершенствование. Поттер не уставал завидовать «сестренке», жалея, что ему не попасть в ту школу никогда, и временами мечтая, на какой бы поток попал и чему бы мог научиться. Но гордиться ее успехами, как своими, это не мешало. Хлопок портала и перед замершим в нерешительности Гарри появилась сияющая счастьем Аня, судорожно сжимающая в руках пухлый конверт и с безумной улыбкой на изможденном лице.  — Сдала? — почему-то шепотом спросил Поттер.  — Ага, — так же еле слышно ответила девушка и словно не веря повторила уже громче. — Я сдала. Сдала! Гарька, я сдала-а! Поттер привычно подхватил на руки кинувшуюся ему на шею со счастливым визгом «близняшку». Уворачиваться от ее тумаков, кстати, он успел приучиться столь же виртуозно, чувствуя, как его распирает от счастья. — Ты смогла, моя хорошая, — шептал он, кружа смеющуюся Аню. — Умничка моя, как же я горжусь тобой, родная!  — Хорошо хоть зрение у тебя теперь нормальное, а то опять шибанул бы меня обо что-нибудь, — довольно щурясь, фыркнула Платонова, не делая попыток вырваться из крепких объятий.  — Вот ты, не могла не съязвить, — возмутился парень, мстительно щипая «близняшку» за пятую точку. — Это было давно и не правда! И вообще я очки не ношу только неделю, мир какой-то непривычно четкий. Пожалела бы лучше несчастного меня.  — Нечего мне тут щенячьи глазки строить, — с улыбкой потрепав встрепанные вихры и чмокнув в досадливо сморщенный нос, Платонова сползла с надежных рук, машинально отметив, что по сравнению с первой встречей парень внушительно подрос и окреп. — Шли письмо Дамблдору, потом накорми, напои и спать уложи, или завтра я никуда не встану, а у нас дел невпроворот.  — Ковыляй, давай, моя старушка, в ванну. Нужно будет потереть спинку — только свистни, — игриво подмигнул Поттер, картинно напрягая мышцы и «играя» бровями.  — Иди нафиг, — душераздирающе зевая, вяло отмахнулась девушка, пошатываясь от втройне вернувшейся после эмоционального пика усталости.  — Ну что за жестокая женщина, — без особого расстройства констатировал Поттер. — Букля, хоть ты мне скажи как существо женского пола, за что вы так с нами? Мужчины — существа хрупкие, ранимые, нас беречь надо, жалеть, холить и лелеять.  — Сейчас я спущусь и пожалею тебя чем-нибудь тяжелым! — донеслось угрожающее рычание со второго этажа.  — Ты же устала?!  — У меня внезапно открылось второе дыхание!  — Упс! Беги, Букля, беги! Тяжелую артиллерию я беру на себя!  — Хочешь сказать, я толстая?!  — Писец котенку… Дорогая, ты все неправильно поняла! Где ты взяла гвоздодер?!

***

Пик продаж в лавке Олливандера из года в год приходился на июль и начало августа, когда родители собирали новую поросль волшебников в Хогвартс и каждому юному дарованию нужно подобрать именно его единственную и неповторимую палочку. На протяжении жизни, бывает, приходится менять главный инструмент мага десятки раз, особенно работникам аврората, но самая первая навсегда останется в памяти и во многом именно от нее зависит насколько эффективным и полным будет изучение основ. А что может быть важнее? Поэтому Гаррик Олливандер никогда не старался упростить или ускорить процесс выбора, не давая шанса проскочить ошибке и загубить чей-то бесценный талант. Сегодня лавка была как обычно открыта с раннего утра, но сам мастер, не ожидая посетителей, предпочитал возиться в мастерской, когда сработали оповещающие чары, мягко звякнув серебряным колокольчиком. Преисполнившись искреннего любопытства, Олливандер поспешил к прилавку, гадая кого же привела к нему судьба в этот раз. То, что произойдет нечто необычное, ему подсказывал весь многолетний опыт. На пороге застыли две фигуры в глухих черных мантиях с глубокими капюшонами. Более высокая и широкоплечая из них склонилась ко второй, видимо к девушке, и что-то сосредоточенно ей нашептывала, указывая на заполненные палочками стеллажи, и заставляла смешливо фыркать.  — Доброго утра, молодые люди. Чем вам может помочь старый мастер?  — Здравствуйте, мистер Олливандер, приятно увидеть вас снова. — Высокая фигура сдернула капюшон, открыв улыбающееся лицо, уже несколько месяцев не сходящее с передовиц всех газет. Гаррик пораженно охнул и перевел вопросительный взгляд на второго посетителя, точнее посетительницу. — Дело в том, что моя сестра была до сих пор на домашнем обучении в другой стране, а в этом году поступила в Хогвартс и мы пришли приобрести у вас палочку. Вот разрешение, она правша и, к сведению, моя палочка ей прекрасно подходит.  — Да-да, помню, остролист и перо феникса — необычное сочетание, — задумчиво осмотрев заверенное министерством разрешение и продолжавшую оставаться безликой фигуру, мастер жестом призвал шустро начавшую свое дело измерительную ленту. — Есть у меня одна палочка из остролиста… Задумчиво нахмурившись, Олливандер ушел вглубь и увлеченно зарылся в россыпь коробок, бормоча под нос:  — Где же она была… Да где же… Помнил ведь… А! Наконец-то!  — Почему-то я уверен, это именно то, что нужно, остролист и пыльца ирландской феи, — торжественно выложив перед переглянувшимися подростками пыльную нежно-розовую коробочку, провозгласил он, стараясь не выдать недоумения, когда Поттер неожиданно смешливо хрюкнул и тут же неловко постарался замаскировать неуместное веселье кашлем. Еще больше его поразило злобное шипение девушки и четкое движение острого локтя в район печени Мальчика-Который-Выжил, отчего тот скривился, но ржать не перестал.  — Что ж, давайте попробуем, — донесся из-под капюшона приятный, но не слишком довольный голос. Тонкая ручка высунулась из складок одеяния и словно приветственно, огладив полированное древко, решительно взяла в руки палочку, тут же взорвавшуюся фонтаном льдисто голубых искорок, закруживших хороводом вокруг девушки и почему-то юного Поттера, объединяя их искрящейся «восьмеркой».  — Очень интересно, — обрадовался Олливандер. — Сказочно прекрасные и кажущиеся хрупкими феи, таили в себе небывалое могущество. Никогда не угадаешь, наткнулся ли ты на великую Фею Озера, даровавшую по легенде королю Артуру знаменитый Экскалибур, или перед тобой существо с интеллектом чуть выше кошки, едва способное защитить себя… Никто из исследователей прошлого так и не смог объяснить сие явление магии.  — Чуть выше кошки, как точно подмечено, — фыркнула девушка и чуть слышно пробурчала. — Гребанные фейки и здесь меня преследуют, чтоб им крылья поотрывало.  — Сколько мы вам должны, — нарочито громко, заглушая ворчание сестры, спросил Поттер, доставая кошелек.  — Восемь галеонов, молодые люди, — подавив терзающее его любопытство, сообщил старый мастер. Расплатившись, Поттеры откланялись и глубоко выдохнули, оказавшись за дверями лавки — вне доступа проницательных старческих глаз.  — Вот надо было тебе высказаться! Промолчать не судьба? — недовольно проворчал Гарри, поправляя капюшон и внимательно осматриваясь по сторонам.  — А то ты не знаешь, насколько меня бесят эти твари, — огрызнулась девушка. — Во сколько у нас встреча?  — Через десять минут около кафе Фортескью.  — Пошли уже, стоим как два тополя на Плющихе.  — Где тополя? Раздавшийся из-за спины голос заставил подростков подскочить на месте. Гарри моментально выставил перед собой щиты: стычки с «близняшкой» неплохо его сумели натренировать. Не хочешь выхватить чем-нибудь тяжелым, и не тому научишься. Весомый стимул к развитию. А перед Аней возникло десяток хищно блестящих острыми гранями метательных ножей. Грюм довольно оглядел ощетинившуюся композицию и повернул подвижный глаз-артефакт в сторону застывшей столбиком девушки с фиолетовой прической.  — Так-то, Нимфадора, говорят — «ребенок», а оказывается, достойная смена подрастает, — криво ухмыльнулся он обезображенным лицом. — Кто бы мог подумать.  — Не называй меня Нимфадорой! — злобно уставилась на отставного аврора, резко сменившая масть на алый, его спутница. — Я Тонкс!  — Да-да, — отмахнулся Грюм, внимательно рассматривая обоими глазами и не думающих принять менее угрожающий вид подростков. — Меня прислал Дамблдор, чтобы забрать вас.  — Куда? — подозрительно осведомился Гарри.  — Увидите, — весело подмигнула представившаяся Тонкс, тряхнув вновь фиолетовыми волосами.  — Свои, Ань, — подумав несколько секунд, снял щиты Поттер, разрешающе кивая «близняшке». Платонова пожала плечами и смертельные «игрушки» просто растворились в воздухе. Казалось удивиться больше уже нельзя, только у подошедших мужчин и метаморфа это получилось, а Грюм просто довольно хмыкнул.  — Так, знакомиться и здороваться будем на месте, а сейчас призываем метлы. И не сметь нарушать строй, даже если кого-то убьют. Длительный полет над дневным Лондоном захватывал воображение и заставлял присматриваться к людям, выглядящим с высоты не больше муравья. Идущие пешком или едущие на машинах, они куда-то спешили, не поднимая глаз в небо, ослепленные своими заботами. Но даже если бы кто-то посмотрел вверх — дезиллюминационные чары надежно скрывали магов от лишних глаз. От открывшейся картины сердце гулко билось в груди и снова, как в первый раз, в душе цвела благодарность к судьбе за возможность быть причастным к величайшему чуду: иметь право называться магом. Они приземлились на совершенно обычной городской улочке. Гарри машинально, краем глаза, заметил на одном из домов табличку «площадь Гриммо». Грюм внимательно осмотревшись, несколько раз стукнул древком метлы об асфальт и шепнул себе что-то под нос.  — Кажется, я знаю, откуда отец взял идею и знания для Поттер-Хауса, — риторически отметил парень, наблюдая за знакомой картиной появления неучтенного дома. Когда движение, наконец, закончилось, держащихся за руки подростков как под конвоем провели по темному пыльному коридору в просторную неухоженную комнату со следами былой роскоши, где и выставили перед замолчавшими волшебниками.  — Добрый день, — вежливо поздоровался Гарри, не дождавшись хоть какой-то реакции и стаскивая капюшон. — Привет, Сириус, — отдельно улыбнулся он крестному, приветственно махнув рукой.  — Что ж, пожалуй, я должен вам кое-что пояснить, — выдержав паузу, заговорил Дамблдор, как и все в комнате рассматривая плотно закутанную в ткань фигурку рядом с Поттером. — Позвольте представить, Аннет Лилиан Поттер, родная сестра нашего Гарри. Уловившая торжественность момента Аня эффектно сдернула капюшон и, тряхнув головой, отчего упругие кудри рассыпались по плечам и груди, дерзко улыбнулась, сверкнув по-ведьмински яркими глазами.  — Очень приятно познакомиться, господа. «Господа» пребывали в шоке, включая недавних сопровождающих. Видимо директор не посчитал нужным посвятить их в подробности миссии. Внезапно из самого темного угла раздалось полузадушенное сипение, привлекая внимание двух пар зеленых глаз. Их взгляду предстал укутанный в непроглядно черную мантию мужчина, с длинными темными волосами и внушительным носом. Но больше всего привлекало выражение его лица. Обреченно и не веряще, он с упреком и почти детской обидой смотрел в потолок, словно пытаясь найти там ответы на все вопросы. И смысл жизни заодно.  — Кто это? — удивленно задрала бровь Аня.  — Снейп, — пояснил Гарри. — То есть профессор Снейп, — поправился он под упрекающим взглядом директора.  — Тот самый? Бедный мужик. — Неожиданно прониклась сочувствием Платонова.  — С чего это? — возмутился парень.  — Размножающийся почкованием Поттер, — пояснила девушка. — К такому его жизнь не готовила.