Глава 9
22 ноября 2016 г., 20:49
Утро. Первое сентября. Вокзал Кингс-Кросс. Все пялятся на Поттера.
— Какого хрена они на тебя вылупились? — злобно шипела скрытая под мантией-невидимкой Аня, обеими руками удерживая взбешенного «близнеца» от опрометчивых поступков. — Пришли детей провожать так и занимались бы ими, нашли себе развлечение, стадо. Милый, если ты будешь отгавкиваться от каждой оборзевшей шавки, я сильно в тебе разочаруюсь. Ты должен быть выше этого.
Гарри, старательно концентрируясь на голосе девушки, пытался побороть клокотавшее внутри бешенство, почти до хруста сжимая челюсти, и внимательно, очень внимательно вглядываясь в лицо каждого, кто презрительно косился на него и смел осуждающе кривиться. Он запоминал. Всех и каждого. Чтобы никогда уже не простить.
Быстро отыскав свободное купе, Поттер тщательно запечатал двери и только тогда позволил себе со всей дури врезать кулаком в стенку сбрасывая накопившуюся агрессию.
— Снова, — с усилием выдохнул парень сквозь зубы. — сколько же будут продолжаться эти «качели»? Вчера превозносили, сегодня презирают, завтра ненавидят. Двуличные скоты.
— Тшш, мой хороший, — ласково поглаживая его по плечу успокаивала Аня, мягко, но непреклонно отбуксировав к сидениям и заставив сесть. — Мы были готовы, предупрежден — значит вооружен. Они даже не подозревают, что мягкий, всепрощающий наивный Мальчик-Которым-Удобно-Управлять, безвозвратно ушел в прошлое и теперь за каждое слово и поступок им придется держать ответ. Протянут к нам руку останутся без нее. Не забывай, что у тебя теперь есть ручная всамделишная ведьма.
Подмигнув чуть отошедшему парню, Платонова беспардонно подлезла к нему под руку, вытягиваясь на сидении и сладко зевнула, устраивая голову на его коленях.
— Тебя, пожалуй, забудешь, — усмехнулся Гарри, привычно запустив руки в антрацитовые кудри, с наслаждением пропуская их между пальцами и постепенно успокаиваясь. — Ты моя сила и ты же моя слабость. Мое самое главное сокровище.
Он еще долго перебирал любимые волосы крепко спящей девушки, время от времени щекоча розовое ушко отчего «близняшка» смешно морщила нос и улыбалась во сне. Изучал в сотый раз зеркально похожие на его собственные черты с неудовольствием отмечая не сошедшие до конца следы изматывающего марафона экзаменов. Эгоистично радуясь, что ради возможности быть с ним рядом Аня пошла на подобный подвиг. В конце концов дремота сморила и его, уводя Национального Героя в мир тревожных сновидений. Мучающие Гарри кошмары постепенно ушли, безвозвратно растворившись под гнетом насыщенной событиями жизни, оставив единственный, самый жуткий. Сон, где он вновь остался совсем один.
В одном из многочисленных купе Хогвартс-экспресса крепко спали двое подростков, набираясь сил перед битвой против всех и каждого. Борьбой за право жить, не прогибаясь.
***
Проснувшись незадолго до прибытия Поттеры, успели привести себя в порядок и бурно поскандалить из-за вороньего гнезда на Аниной голове. В разгар перепалки их и нашли Уизли с Грейнджер. Пока рыжий громогласно сочувствовал Гарри, делясь опытом сестринского произвола, Гермиона бережно распутывала бардак на голове новой подруги параллельно сетуя, что у нее волосы путаются и без постороннего вмешательства. Не один десяток расчесок пал в утренних попытках укротить каштановую шевелюру, даже железные умудрялись гнуться самым антинаучным образом. Вывалившись, наконец, из душного вагона на залитую тусклым светом фонарей станцию Хогсмита подростки не успели осмотреться, как из-за спины донесся приближающийся ехидный голос, манерно растягивающий гласные: — Странно, что министерство позволяет тебе разгуливать на свободе, Поттер. Поравнявшийся с ними высокий красивый парень с зализанными, очень светлыми волосами и на редкость неприятным выражением лица явно хотел добавить еще что-то «приятное», но заметив нежданное пополнение в «Золотом Трио» завис с приоткрытым ртом, во все глаза рассматривая раздвоившегося Мальчика-Который-Лжет. — Кто это, милый? — удивленно задрав бровь спросила Аня, рассматривая агрессора и замерших у него за спиной молчаливых спутников с внушающей уважение комплекции. — Драко Малфой, — процедил заледеневший Гарри, напружинившись словно перед боем. — Мой враг. — Школьный враг или?.. — оценивающе осмотрев оппонента от белобрысой макушки до носков безупречно начищенных ботинок, уточнила девушка. — Или. Теперь уже две пары зеленых глаз «взвешивали» слизеринца, выискивая уязвимые точки и «слепые» зоны для возможной атаки. Внезапно образовавшаяся вокруг них угрожающая и пугающе безжалостная аура заставила инстинктивно отступить друзей и опасливо коситься продолжающему их «обтекать» потоку школьников. Смерив Поттеров нечитаемым взглядом, Малфой молча развернулся и быстрым шагом отправился по направлению к каретам, уводя за собой растерянную его поведением свиту. — Пополз анализировать изменившийся расклад сил. Сразу видно умный мальчик: в «лобовую» не пошел, — прокомментировала Аня. — А чего ты ожидал? — несколько робко высказался Рон, удивленно посматривая на изменившегося больше, чем он ожидал за лето, приятеля. Новый Гарри вызывал настойчивое желание держаться подальше и засунуть все возможные претензии, куда подальше не привлекая лишнего внимания холодного, и непривычно уверенного в себе парня. Словно в первый раз Рональд рассматривал такого вроде бы привычного и знакомого за столько лет до мелочей друга, и находил изменения, заставляющие зависть вновь удушающим пожаром расползаться в груди. Гордость шестого Уизли вновь корчилась в агонии. Мелкий задохлик Поттер оказывается ощутимо вымахал и, хотя Рон по-прежнему был выше, фигура Гарри была куда рельефнее и крепче. Именно такие нравятся девушкам и не только им. Избавленное от очков возмужавшее лицо таило в себе печать чего-то таинственного, темного, заставляющего непроизвольно смотреть на него не отрываясь, и пытаться привлечь внимание его обладателя, в то же время благоразумно держась на расстоянии. Прекрасное «отражение» рядом с Гарри столь же отстраненное и, кажется, недоступное простым смертным, было тем окончательным элементом, который отгораживал Поттеров от остальных. Странно, но только сейчас Уизли понял, что, когда он вчера как обычно болтал с приятелем, тот уже был другим, словно отдавал дань их прежней дружбе, подыгрывая Рону, позволяя ему верить, что все будет как прежде. Осознание этого заставляло рыжего наливаться дурной кровью и стискивать кулаки, но спокойная Гермиона и задумчиво-мечтательные взгляды братьев-близнецов в сторону Аннет, заставили отбросить желание начать разборки здесь и сейчас. Гарри его лучший друг, принадлежащее ему, принадлежит и Рону, так правильно и было всегда. — Вау! Что это за красавцы? — прервал размышления Уизли восхищенный возглас Аннет. Оказывается, они уже успели дойти до карет, и сейчас Поттеры рассматривали пустоту, обмениваясь непонятными для окружающих взглядами. — Эм, вы о ком? — не понял рыжий. — Да вот же, тянут карету, — медленно вытянув руку, девушка словно действительно погладила кого-то невидимого и явно внушительных размеров, заставив спутников нервно поежиться, напряженно вглядываясь в темноту. — Их никто не тянет. Она едет сама. Как всегда, — не очень уверено возразила Гермиона, мысленно перебирая в памяти известных ей невидимых животных. — Вы не сошли с ума, — внезапно донеслось из кареты. На заинтересованных подростков рассеянно смотрела девочка с почти белыми, распущенными волосами и в необычных сережках-редисках. — Я тоже их вижу. Вы такие же нормальные, как и я. — Добавила она и вновь уткнулась в яркий журнал, раскрытый вверх ногами. — Привет, ребята, — полноватый парень с зашуганным выражением лица, махнул рукой, одновременно крепко прижимая к себе большой горшок с непонятным растением и опасливо косясь на соседку. — Привет, Невилл, — хором ответили ему подростки, рассаживаясь рядом. — Это Полумна Лавгуд, — представила ушедшую «в себя» девочку Грейнджер со странным выражением лица. — Она с Рейвенкло. — Есть хочется, — доверительно шепнула та вздрогнувшему от неожиданности Лонгботтому. — Я люблю пудинг.***
Звездный потолок Большого зала не произвел на Платонову никакого впечатления, но заставил украдкой ностальгически вздохнуть. Такие иллюзии были одним из любимейших развлечений ее потока. Начиная с второго курса, когда юные веды делали первые шаги в практическом применении колдовства, закаты, рассветы, облака всех форм и расцветок и обязательно ночное небо не чаровал только ленивый. С опытом «плоская» мазня превращалась в настоящие произведения искусства, объемные и реалистичные до дрожи. Мышление иллюзионистов всегда кардинально отличалось от мироощущения прочих, наделенных Силой. И правда, возможно ли остаться прежним, если усилием воли и воображением способен изменить реальность вокруг просто из прихоти? Как ни странно, погруженные в себя трепетные и чувствительные повелители иллюзий идеально сходятся в совместной жизни… с химерологами. На первом курсе рыдают от одного упоминания этих маньяков-вивисекторов, а на последнем бестрепетно выскакивают за них замуж. Один меняет пространство вокруг, как левая пятка потребует; другой живых созданий перекраивает, как в больную бошку ударит, идеальная парочка. Видеть, как обычная, хотя и очень долговечная проекция преподносится, как достижение совместного гения величайших волшебников прошлого было странно. Но это не единственное, что смогло удивить девушку — ее ждало распределение. Перехватившая ее на входе в зал немолодая женщина, чем-то напоминающая пуританскую монахиню, наверное, строго-безразличным видом, сухо представилась профессором МакГонагалл и жестом велела присоединиться к процессии перепуганных малышей. Пожав плечами, Платонова возглавила робкую стайку детишек и с достоинством двинулась между длинными заставленными едой столами, с королевским величием, не обращая внимания на поднявшийся при ее появлении шквал голосов. Только ободряющая улыбка Гарри, сидящего в искусственно созданном вокруг него пустом пространстве (Грейнджер, Уизли и Лонгботтом не могли заполнить всю зону отчуждения), помогала не послать во все стороны волну «зеленого тумана», чтобы годами травившая «близнеца» толпа полюбовалась видом собственной слезающей клочьями кожи. Смотрят, обсуждают, даже пальцами тыкают, верят, что она лишь очередное развлечение для мнящих себя безнаказанными детишек. Стадо, способное только на то, чтобы броситься толпой на беззащитного ребенка, играя его жизнью как игрушкой, и считая себя достойными наказывать его за непокорность. Стадо, отрицающее возможность возвращения своего худшего кошмара, не смея называть собственноручно созданного Темного лорда по имени. Стадо, которое ждет серьезный сюрприз. Поттеры больше не будут умирать во имя их благополучия, Аня сама пальцем не пошевельнет и Гарри не позволит, уж это я вам, «друзья», обещаю. Присев на обшарпанный табурет, и позволив водрузить себе на голову изрядно «побитую жизнью» шляпу, Платонова прислушалась к ощущению легкой щекотки в голове и старательно сделала вид, что удивилась, когда услышала скрипучий, как будто бы женский, голос: — Как любопытно, я вижу ум, трудолюбие, смелость и расчетливость. Ты вспыхиваешь испепеляющим пламенем, защищая дорогое твоей душе, но также умеешь хладнокровно выдержать паузу чтобы нанести единственный, роковой для жертвы, удар. С полной самоотдачей изучаешь науки и покорно исполняешь приказы признанных тобой авторитетов. Сложно, сложно. Хмм… пожалуй, я спрошу твоего мнения. Ты достаточно взрослая сделать осознанный выбор. Какой факультет предпочтете, юная мисс? — Гриффиндор, уважаемая Шляпа. — И почему же, позвольте полюбопытствовать? — сделала вид, что удивилась магическая ветошь. — Я должна быть рядом с Гарри, — спокойно пояснила Аня. — Странно, что вы даже мысленно не зовете его братом, мисс Поттер, — продолжала проявлять бесцеремонное любопытство шляпа. — Мы пятнадцать лет не подозревали о существовании друг друга, странно было бы как раз вести себя, словно росли вместе всю жизнь. — Но быть рядом вы все же хотите… — Теперь мы семья, более того, единственные родные друг другу люди. — Что ж, я принимаю ваш выбор, — задумчиво помолчав, согласилась Шляпа и уже вслух громогласно выкрикнула: — Гриффиндор! Под вялые редкие хлопки Аннет прошла к свободному месту возле Гарри и, демонстративно не обращая внимания на шушукающихся соседей, радостно ему улыбнулась, показывая окружающим парням премилые ямочки на щеках и сияющие счастьем глаза. — А я к тебе! — Ни секунды не сомневался, — ласково чмокнув «близняшку» в носик, порождая просто феерию эмоций у наблюдающих за ними студентов. А поскольку пялились на них абсолютно все, толкающий приветственную речь Дамблдор был забыт, распинаясь буквально в пустоту. — Чего они? — «удивилась» Аня, часто хлопая густыми ресницами и плотно прижавшись к довольному таким поворотом Поттеру грудью. — Они просто не знают, что ты росла в другой стране, и нравы погрязшего в консерватизме магмира Англии тебе чужды, — достаточно громко, специально для «навостривших уши» сплетников, пояснил Гарри, привычно приобнимая «близняшку» за талию и чмокнув в уголок приоткрытых губ. — Не беспокойся, родная, главное будь самой собой. А если кого-то что-то не устраивает — пусть дружно идут лесом, желательно Запретным. Директор и «щебечущая» приторным голосом нечто невнятное толстая женщина в поросячье-розовом костюме, так и не смогли привлечь хоть кроху внимания возбужденных новостями и шокирующим поведением Поттеров студентов. Отчаявшись Дамблдор махнул рукой, давая сигнал домовикам накрывать столы, и с отеческой улыбкой наблюдал за галдящими подростками, чей информационный голод возобладал над физическим. А оскорбленная игнором своей сиятельной (заместитель самого министра, между прочим) персоны, женщина ожесточенно чиркала в кричаще розовом блокнотике, недобро поглядывая по сторонам заплывшими глазками и презрительно кривя широкий «жабий» рот. После трапезы под перекрестьем нескольких сотен внимательных взглядов Гарри галантно подал Аннет руку и вывел из зала, что-то неслышно нашептывая на ушко и смешливо поглядывая на сторонящихся однокурсников. Пристроившиеся за ними друзья явно чувствовали себя неловко. Но если Гермиона высокомерно игнорировала окружающих, то Рон попеременно краснел и бледнел, не зная куда себя деть, и как реагировать. — Привет Дин, Симус, — заметив в гостиной приятелей он поспешил поздороваться, всеми силами стремясь вернуться в привычную среду. — Как прошли каникулы? — Нормально, — ответил Томас, излучая наигранный энтузиазм. — Намного лучше, чем у Симуса. — Мама не хотела отпускать меня в этом году, — раздраженно швырнув на стол испещренную полоскающими имя Поттера статьями газету и угрожающе набычившись, Симус встал напротив невозмутимого Гарри. — И почему же? — без особого интереса спросил тот. — Думаю, что из-за тебя, — буквально выплевывая слова, вещал Финниган, брезгливо смотря снизу-вверх на Поттера. — В Ежедневном пророке, Гарри, о тебе много писали и о Дамблдоре тоже. — И твоя мама этому верит? — Но ведь никто не видел, как Седрик погиб, — издевательски обведя рукой комнату, как будто предлагая присутствующим присоединиться к его словам, продолжал обвинения Симус. — Какой доверчивый мальчик, — неожиданно выступила из тени «близнеца» Аннет, до сих пор молчаливо наблюдавшая за разгорающимся односторонним скандалом. — А хочешь я тебя удивлю? Ни я, ни Гарри, вам НИЧЕГО не должны. Вот совсем ничего. Наши родители погибли, защищая ваше будущее и за это посмертно признаны героями. Те, кто отсиживался по домам, не желая или не имея возможности сражаться против одержимого властью и насилием маньяка, даже памятник им поставили. С чего вы взяли, что можете требовать от Гарри следовать вашим глупым представлениям каким он должен быть? Боготворили на первом курсе, навязывая линию поведения и даже не пытаясь узнать по-настоящему. Ненавидели и обвиняли в покушениях на убийства на втором. Презирали за слабость в присутствии дементоров на третьем, наплевав, раз за разом на то, как он переживал гибель собственных родителей. Называли лжецом и гнобили на четвертом, не считая, сколько раз он был на волос от смерти, а после — лицемерно радовались победе, называя себя друзьями. Что творится сейчас, я даже комментировать отказываюсь. Вы нам никто. Допустите хотя бы на миг, что Гарри был прав и представьте, что ждет магмир в ближайшее время. Представили? Так вот, ни одному из вас я не подам руки и брату не позволю. Детство давно закончилось, придется отвечать не только за поступки, но и за слова. Завороженные гриффиндорцы не сделали и попытки пошевелиться, пока девушка, так жестко отлупившая их словами, ткнув носами в неблаговидные поступки, скользнув по ним равнодушным взглядом, не схватила невозмутимого Поттера за рукав и вежливо пожелав персонально Грейнджер доброй ночи, не вышла с братом из комнаты. — Но там же спальня мальчиков? — неуверенно произнес кто-то в гробовой тишине. — Иди и сам им об этом скажи, — огрызнулся второй неизвестный. — А я, пожалуй, пас. Факультетская гостиная стремительно пустела. Не в силах находиться в гнетущей атмосфере красно-золотые расходились, старательно не смотря друг другу в глаза. Им всем было над чем подумать.
