Отражения. Паззлы личности

— Бл*! — не сдержал эмоций Гарри, когда с первой страницы Пророка на него зверски оскалилась Лестрейндж. — Ну это уже слишком! Так облажаться не каждому дано, тут сильно постараться надо! — Ты дальше читай, — перебила его «восторги» Аннет. — «Мы подтверждаем, что вчера из камер строгого режима совершили побег десять заключенных. Разумеется, премьер-министр маглов уже проинформирован об опасности. Мы подозреваем, что этот побег был подготовлен человеком, которому первому в истории удалось вырваться из Азкабана. Известным злодеем и убийцей — Сириусом Блэком, кузеном сбежавшей Беллатрикс Лестрейндж», — ровно, с «каменным» лицом зачитал Поттер, только глаза пылали мрачной злобой, пополам с жаждой мести. — Значит, мало им того, что успели навесить, теперь и пособничество побегу. Если Сириуса обнаружат — даже доставлять в Министерство не потрудятся, на месте убьют особо жестоким образом. — Тут ты прав, — подтвердила его выводы Платонова, сосредоточенно вчитываясь в статью. — Но это уже жест отчаяния. Пропажи и убийства волшебников, просочившиеся в газеты, на сегодняшний день насчитывают не один десяток. А сколько удалось утаить — страшно представить. Маглов и вовсе никто не считал. Плюс регулярные нападения, пусть без «черной метки», но кто знает, куда смотреть, сделает верные выводы. — Хочешь сказать, интервью — попытка «сохранить лицо»? Это же как пытаться прикрыть минет ладошкой, более очевидного действия трудно представить. — Угу, не думаю, что сейчас есть хоть один маг, поверивший подобной бездарной отмазке. Слишком очевидная цепочка событий: с прошлой войны прошло не так много времени, чтобы забыть, как все тогда начиналось. Цены растут не по дням, а по часам. Мунго поднял «щиты» и аппарировать можно только в «предбанник» с дежурными аврорами, комментарии осадного положения они давать отказались и это при том, что свой суверенитет обычно предпочитают не выпячивать. — А по Хогсмиту «гуляют» мракоборцы в торчащей из-под мантий драконьей броне, — невесело добавил Гарри. — Вряд ли министерство озаботилось — скорее Грюм по просьбе директора связи напряг: должников и выпестованных с «сопливого» практикантства бывших подчиненных за бурную карьеру, думаю, у него скопилось немало. — Амбридж, кстати, рвет и мечет. После обнаружения «танцевального кружка» собираться компаниями более двух человек запретила — это ли не маразм. — Ее слепая вера в министра — сама по себе диагноз, — согласился парень с «близняшкой». — Трудно не заметить, как она копает под директора, желая пристроить свой розовый зад в его кресло. Скрывать намерения Жаба видимо считает ниже своего достоинства или слишком недалекая. Интересно, когда последует подстава. — Ставлю на ближайшие пару недель, — авторитетно высказалась Гермиона. — Десять дней, — подхватила Платонова. — Двенадцать, — смутившись под требовательным взглядом друзей сделал ставку Невилл. — Окей, а я, пожалуй, рискну и поставлю на неделю, — подвел итоги Гарри, азартно сверкая зелеными глазами. — У Луны спросим в обед: ее «нарглы» для выдуманных животных поразительно редко ошибаются. Быстро дожевав завтрак, парень, буквально силком «запихнув» в увлеченную газетой Аннет булочку с повидлом, потащил ее на Чары, не удостоив вниманием взбудораженных студентов, почти тыкающих в них пальцами. — Гарри! — вставший на пути Финниган умело перекрыл дорогу и, громко окликнув, привлек к себе всеобщее внимание. — Я хотел извиниться… «Ах ты ж хитрожопый кадр!» — про себя возмутился Поттер, инстинктивно загораживая недобро щурящуюся на внезапную помеху «близняшку», будто снимая мерки для гроба. Внешне же он остался скучающе-равнодушен, выжидающе смотря неестественно мнущегося Симуса. — «Наедине бы мы тебя послали, так решил на общественном мнении „выехать“? Вроде как осознал ошибки, а „Национальный Герой“ не изволил снизойти до простого смертного? Да он зазнался! Ату его!». — Теперь даже моя мама говорит, что в Пророке пишут неправду, — взгляд гриффиндорца скользил по столам факультетов, то ли ища поддержки, то ли, не имея достаточно смелости смотреть в глаза человеку, которого столько времени называл лжецом. — В общем, хочу сказать, что я… я тебе верю. «О да, мама твоя маглорожденная ведьма, которая окончила пять лет Хога, после чего с магмиром контактировала исключительно через газеты и прогулки по Косому переулку, конечно большой авторитет в анализе политической ситуации страны», — внутренне перекривился Гарри, с трудом удерживая маску равнодушного внимания. — «И ведь нельзя сказать, что его мнение мне до звезды, Анька порвет на сотню мелких шрамоносцев, придется поиграть в дипломатию». Но что-то говорить брюнету не понадобилось. — Друзья познаются в беде, — рассеянно, в своем стиле, но отчетливо произнесла проходящая мимо Лавгуд и, посмотрев на «вспыхнувшего» Финнигана неземными, туманными глазами, добавила: — У тебя очень много мозгошмыгов, они плохо на тебя влияют. Поттеру оставалось только подыграть подруге и, нахмурившись, смерить однокурсника испытующим взглядом, мол задумался над словами, «устами младенца глаголет истина», и вообще — у блаженных прямой канал с космосом. «Растерянно» покачав головой, он воспользовался всеобщей задумчивостью студентов, связанной с переоценкой своих действий и шустро свалил из Большого зала. — А подскажи-ка мне, родная, почему у нас нет стратегии на подобные действия электората? — вкрадчиво спросил «сестру» фонящий негативом парень. — Может потому, милый, что я пятнадцатилетняя ведьма, а не прожженный политик с «карманным» отделом аналитиков? — раздраженно «отбрила» Платонова, ей произошедшее тоже положительных эмоций не добавило. — И вообще, назвался главой семьи — будь готов нести ответственность за нас обоих. — Кстати об ответственности, напомни мне после занятий связаться с крестным, ты хоть и запретила Критчеру носить в дом газеты, из-за Ордена там проходной двор, если увидит сегодняшний выпуск не берусь гадать, что он вытворит, — тяжело вздохнул Гарри устало, несмотря на утро, потирая глаза. Творящиеся весь год мутные события успели изрядно расшатать нервы, желание послать все дальними маршрутами и свалить домой в Поттер-Хаус, прихватив близких, крепло день ото дня.

***

— Не верю. — А я тебе говорю, правда. — Да быть не может! — Зуб даю, сам слышал! — Тихо вы, — змеей зашипел на распаляющихся спорщиков Невилл, напомнив, что они вообще-то в засаде и устраивать «кошачьи склоки» — не самое умное решение. — Идут, — шепнула ему на ухо Луна, заставив мучительно покраснеть и сильнее, чем требовалось пихнуть рычащих друг на друга Поттеров, опрокинув их в ближайший колючий куст, чем мгновенно переключил негодование темпераментной парочки на себя. — Амбридж, изображающая из себя шпиона, карикатурное зрелище, — презрительно скривилась Аня, заползая на широкую спину Лонгботтома. Девушка с удобством там устроилась, старательно прижимаясь грудью, от чего Невилл замер с выпученными глазами. — Хоть бы цветовую гамму сменила: в лесу кислотно-розовый «слегка» выделяется. — Фадж тоже вырядился как на прием, — гнусно ухмыляясь на мелкую мстю «близняшки», прокомментировал компанию Гарри. — А это кто? Перси? Тьфу, сноб, он мне никогда не нравился. — Я все равно не верю, что они сделают подобную тупость, — пихнула «брата» ногой Аннет, чтобы не перекрывал удобный угол наблюдения. — Ты наверняка не так понял. — Начинается, — перебила открывшего было рот Поттера Луна, указав на выгодно просматриваемую с места «засады» поляну, где директор общался с вожаками кентавров. В окружении высоченных, старых деревьев, внушающих невольный трепет своей монументальностью и совершенно особенной аурой, свойственной только древнему магическом лесу, куда даже сильнейшие из магов, не смеют заходить в одиночку дальше перелеска, на светлой поляне напротив безмятежно улыбающегося Дамблдора горячились, гневно фыркая и почти вставая на дыбы, шестеро кентавров. Из кустов, где затаились подростки, не было слышно, о чем идет разговор, но по интонациям и поведению можно догадаться, что Великий Светлый терпеливо и спокойно что-то пытался донести до растерявших былую флегматичность и отстраненность нелюдей. Полчаса назад, когда компания из трех гриффиндорцев и присоединившейся к ним по пути Лавгуд, шла на обед, в полголоса расхваливая смущенно пламенеющего ушами Невилла за новый подвид хищной плесени, расцветающей на телах «добровольных» подопытных красивой синеватой молнией, глазастый Гарри в окне заметил сиренево-желтую мантию директора, целеустремленно двигавшегося в сторону леса и следующую за ним, в не менее вырвиглазном наряде, Жабу в окружении подозрительного вида личностей. Разумеется, продолжать путь подросткам не позволило любопытство, мощно грызанувшее за филей, погнав на встречу приключениям. Шустро «скатившись» по лестницам, они бросились в погоню, старательно пытаясь слиться с пейзажем и не попасться на глаза преследуемым — пропустить самое интересное никому не хотелось. Притаившись в густых безлистных кустах с подозрительного вида цветочками практически не дыша, подростки наблюдали как на поляну, злорадно скалясь проковыляла Амбридж. Она, наверное, пыталась гордо вышагивать, но глубоко проваливающиеся во влажную рыхлую землю каблуки были против, делая походку инспекторши чем-то средним между коровой на льду и пьяной уткой. Следом семенил сам министр магии, кончиками пальцев как девица платье, сжимая мантию, чтобы не вывозиться в грязи. Знаменитая шляпа-котелок опасно покачивалась на вспотевшей голове, грозясь при любом резком движении рухнуть с насиженного места, но ее бдительно страховал Уизли третий, судя по выражению лица, готовый, если что поймать ее в полете, и, если понадобится, даже зубами. Следом тащились трое неизвестных мужчин тренированного вида с очевидной аврорской выучкой и мракоборец Кингсли Бруствер. Поглядывая на начальство в «пол-глаза» они, обнажив палочки, контролировали окружающую обстановку. — Дамблдор, — поравнявшись с директором и привычно приняв благочестивую позу, что на разъезжающихся ногах было явно непросто, а также сложив лапки на животе, Жаба визгливо привлекла к себе внимание, почти светясь от самодовольства. — Министерство подозревало вас в опасных заблуждениях, но мы не могли и подумать, как далеко вы зашли. Министр в доброте своей не верил тревожным слухам, дал вам шанс оправдать доверие, и чем же ему отплатили? Предательство! Ложь и заговор! Неторопливо и величаво обернувшийся на вопль Амбридж директор, хотя считать, что появление посторонних было для него сюрпризом было бы неоспоримой глупостью, с благостным видом молча выслушивал льющийся на него поток невнятных и пространных обвинений, словно мудрый дедушка слушает лепет неразумного ребенка. — И в чем же меня обвиняет министр? — мягко спросил Великий Светлый, чуть упрекающе посмотрев на Фаджа сквозь блеснувшие в лучах солнца стекла очков-половинок. Тот кажется смутился, вильнул глазами, но тут же встряхнулся и, нахмурившись, принял неприступный вид, не поднимая, впрочем, взгляд выше бороды обвиняемого. — Когда вы в прошлом году продемонстрировали владение языком русалок, являющихся темнейшими высокоорганизованными тварями, мы закрыли на это глаза из уважения к вашим былым заслугам и авторитету, — высокомерно задрав нос, начала Амбридж. — Гибель ученика, которую нелепо пытались оправдать возрождением Того-Кого-Нельзя-Называть, саботаж профессоров относительно министерской проверки, ваш… лесничий, замеченный возле незарегистрированного поселения великанов… Всё принималось уважаемым министром с бесконечным терпением. И что же мы получаем в ответ? Неподчинение власти кентавров не обошлось без вашего руководства! Расшатываете устои и подрываете авторитет Министерства! По зрелому размышлению вам, мистер Дамблдор, объявляется недоверие в связи с подстрекательством к мятежу темных тварей, признанных особо опасными. Вы смещаетесь с поста директора Хогвартса и помещаетесь под арест в Азкабан. Бруствер, Долиш, арестуйте бывшего директора немедленно, — сияя злорадным торжеством, взвизгнула женщина. Повинуясь повелительному жесту пухлой ручки инспекторши, из-за спины Фаджа вышел темнокожий мракоборец, по лицу которого несложно было понять, насколько он не одобряет происходящее. Но долг есть долг — судя по едва заметному кивку Дамблдора, он тоже это понимал и не обвинял соратника по Ордену. Выждав, когда Кингсли приблизится, словно давая обвинителям шанс одуматься и прекратить нелепый балаган, директор печально вздохнул, укоризненно покачав головой, и вдруг неуловимо текучим движением несвойственным его солидному возрасту скользнул в сторону, мгновенно оказавшись на другом конце поляны. — Есть одно небольшое затруднение, — куда только подевался «добрый дедушка». Дамблдор смотрел на дерзнувших поднять на него хвост шавок откровенно ехидно, каждое его слово сочилось издевательской насмешкой. — Вы, видимо, поддались заблуждению, что я пойду с вами. Как это говорится? По-хорошему. Так вот, могу заверить вас, я вовсе не собираюсь отправляться в Азкабан. Не успели присутствующие хоть как-то отреагировать, Великий Светлый поднял засветившиеся руки, рукава его яркой мантии продолжали движение, словно крылья причудливой птицы, и оглушительно хлопнул в ладоши, пуская вокруг себя волну концентрированной, видимой даже невооруженным взглядом, силы. Над волшебником вспыхнула ослепительная точка, обернувшаяся фениксом. Дамблдор вдруг чуть повернулся, глядя прямо в глаза Гарри, от чего у того по спине пробежал целый табун ледяных мурашек, и подмигнул ему, тут же хватаясь за феникса и растворяясь в мощной вспышке под воинственный клекот легендарного фамильяра. На поляне остались лежать в густой весенней грязи незадачливые обвинители, отброшенные вихрем энергии; подростки же поспешили скрыться с места событий. Ничего интересней уже не случится, а быть пойманными сейчас — означает оказаться козлами отпущения. Перспективы не вдохновляли, побуждая открывать в себе скрытые до сей поры таланты лазутчиков. — Вот прекрасно понимаю серьезность ситуации, но перед глазами так и стоит директор во главе стада кентавров, берущих штурмом Министерство, а русалки партизанят через канализацию, — сказал вдруг Невилл с нервным смешком, когда компания добралась до замка и прямо во дворе попадала отдышаться, подавляя предательскую дрожь в конечностях. — Папа говорил, что указом Министерства названных темными тварями насильственно сгоняют в резервации и разрабатывают магическое клеймо с чарами надзора, которое будут ставить при регистрации нелюдям, — как всегда отстраненно, ни к кому конкретно не обращаясь, добавила Луна. — Папа хотел написать об этом в журнале, но ему почему-то не разрешили, — девочка огорченно пожала плечами, как будто действительно не догадываясь, почему же власти против подобных статей. — Фашисты, — злобно сплюнула Платонова. — Надо рассказать Гермионе, — поднялся с холодного настила двора Гарри, заклинанием очищая мантию, всю в грязи и в непонятного происхождения пятнах после незапланированных приключений. — С недавних пор никто лучше нее не знает, кто есть кто в магмире. Права и обязанности магических существ она вызубрила вплоть до полуразумных животных. — А я думала, чего она такая психованная стала. Передвигается словно в тылу врага, короткими перебежками, и на Жабу со слизеринцами смотрит как на Пушка без намордника, — покачала головой Аня. — Хотя в нынешней ситуации это даже хорошо, на рожон не полезет и нам меньше шансов подставиться. — Пойду-ка я, — все больше мрачнея с каждым словом Поттеров, буркнул Невилл и, не дожидаясь реакции, целеустремленно зашагал в замок. — Меня бесконечно радует его открывшийся талант и увлеченность, но я уже побаиваюсь подходить к его кровати, — прокомментировал его уход Гарри. — Сядет со своими баночками, а их уже пять, между прочим и бубнит какую-то гадость в них, подкладывая из ингредиентов, даже зелья вроде подливает, не уверен. Дин и Симус его теперь десятой дорогой обходят, а близнецы шушукаться прибегают. Кто бы мог подумать, что наш тюфяк так эволюционирует если его довести. — В тихом омуте черти водятся, — философски пожала плечами Аннет, что-то напряженно обдумывая, судя по нахмуренным бровям не очень приятное. — На обед мы уже не успеваем, поэтому надо поторопиться в библиотеку, Спраут опять задала полтора фута эссе по учебнику Броунтс, которых всего три в доступе. Естественный отбор какой-то, кто не успел — тому «тролль» за домашку и не колеблет, как студентам изворачиваться, — ворчал Поттер, заботливо помогая девушкам почиститься и, помахав Луне, зашагал с «близняшкой» отвоевывать дефицитный учебник.

***

— Привет, поговорить надо, — подошедший к Ане Фред (или Джордж) был немногословен и болезненно бледен, поэтому она, согласно кивнув, сразу отложила учебники и под острым взглядом «брата» последовала за Уизли. Парень вел ее извилистым маршрутом иногда замирая, словно к чему-то прислушиваясь или наоборот переходя почти на бег. Платонова молча шла совершенно незнакомыми коридорчиками, ответвлениями и тайными переходами. Похоже, близнецы больше не доверяли заброшенному классу в западном крыле, и отыскали себе более надежное убежище. Наконец, воровато оглянувшись, Джордж (или Фред) схватил девушку за руку, рывком затянув в неприметный тупичок с висящим на стене драным гобеленом даже не десятой свежести. Махнув палочкой, он отодвинул ветхую ткань и шагнул прямо сквозь стену, увлекая за собой заинтригованную Аннет. Вынырнули они уже в небольшой округлой комнатушке с двумя широкими столами заваленными колбами, котлами и слабо опознаваемым хламом, где их поджидал второй близнец. — Наконец-то, — облегченно выдохнул тот и почти рухнул в единственное в комнате кресло, впрочем, тут же вскочив, и махнул девушке, предлагая устраиваться поудобнее и чувствовать себя как дома. Благодарно улыбнувшись, Аня присела и выжидающе уставилась на переглядывающихся близнецов. Наблюдать, как они общаются без слов, было само по себе интересно, а разведенная таинственность намекала, что ее пригласили отнюдь не подурачиться. Платонова ожидала чего-то действительно серьезного стараясь не обращать внимания на скребущее изнутри плохое предчувствие. — Ань, — начал наконец Фред, — у нас к тебе одна деликатная просьба… — Скорее предложение, — поправил его брат. Раньше, буквально пару месяцев назад, когда отец семейства Уизли был жив, а близнецы были счастливыми беззаботными шалопаями, излучающими позитив и неудержимый азарт, Аннет пошутила бы на их реплику, вроде: «Предложение руки и сердца? Мне надо подумать, противные!», и они бы весело посмеялись, но с новыми Фредом и Джорджем шутить не хотелось. После рождественских каникул все рыжие вернулись другими. Особенно это было заметно по близнецам: осунувшиеся, молчаливые и словно горящие в невидимом пламени жажды мести, они свели к минимуму все контакты, сосредоточившись на своих экспериментах. Торговля их продукцией полностью перешла, видимо, за процент от продаж, к их другу Ли Джордану и теперь редко когда можно было заметить ранее вездесущих парней в гостиной. Только в поздние часы перед сном они приходили к диванчику возле камина, усаживали между собой сестренку и молча смотрели на огонь, думая о чем-то своем. Иногда к ним присоединялся так же рывком повзрослевший Рон, пристраиваясь в ногах Джинни, даря поддержку и получая ее взамен. В эти минуты никто не смел нарушить их покой. Поэтому сейчас Аня терпеливо и без былых подколов ожидала, что ей скажут Уизли, давая им возможность успокоиться и внятно сформулировать свое предложение. — Не знаем, чего вам это стоило, но вы единственные, кого не трогает слетевшая с катушек от вседозволенности Жаба, поэтому мы для начала кратко обрисуем сложившуюся ситуацию, — продолжил после недолгого молчания Фред. — Новоявленная директорша ежедневно «приглашает» по несколько человек к себе «на чай», где с помощью Веритасерума подвергает допросу. Отношения, дружба, семья, кто-что сказал или сделал: ее интересует абсолютно все, а сопротивляться зелью Правды невозможно, поэтому стопка компромата, от списанного эссе до списков имеющихся у родителей ценностей, растет не по дням, а по часам. — Так же она пытает всех, включая первачков, кровавым пером, — Джордж отдернул рукав и бережно, то и дело болезненно кривясь, размотал пропитанную кровью повязку, продемонстрировав глубоко, до мяса, вырезанную на запястье фразу: «Дисциплина — основа порядка». — Больно жутко, малыши плачут и температурят, заживляющей мази на всех не хватает, хотя Снейп — я сам видел — пополняет запасы раз в неделю, на большее, видимо, не хватает ингредиентов. — Почему нам никто не сказал? — почти спокойно спросила Аня, только до боли сжатые кулаки выдавали бушующие внутри девушки эмоции. — Кто-то не доверят, кто-то обвиняет… — Кто-то чувствует себя виноватым, кто-то боится отказа… — Кто-то ждет героического спасения, кто-то просто выжидает вашей реакции… — Причины разные, но сходятся в одном, все привычно ждут от Гарри, что он придет и все решит… — Только, зная тебя, мы уверены, они сильно заблуждаются. Ты не позволишь ему «лезть на баррикады». — Я не держу Гарри у своей юбки… — угрожающе начала Аннет. — Мы не имели ничего подобного ввиду, — поспешил перебить девушку Фред, примирительно выставив руки перед собой и отрицательно мотая головой, — кому, как не нам, понимать твое желание защитить брата. — Мы хотим уйти, — веско высказался второй близнец. — Академические достижения никогда не были нашей целью. Семь курсов нужны были для открытия магазина, но теперь у нас… поменялись приоритеты… — сухо сглотнув, отвел он глаза. — Теперь мы готовы идти другим путем. О да, Аня понимала, к чему они ведут, жажда мести заставила увидеть в своих изобретениях не только безобидные приколы, но страшные в своей изощренности ловушки и яды. Она не сказала очевидное, что близнецы последние, кто заметил многогранность «шуточек», промолчала и о подписанном контракте на финансирование будущего магазина. Они сами должны озвучить свое предложение, сами, чтобы после некого было обвинять и возможно ненавидеть. — Просим о покровительстве, — тихо, но внятно произнесли близнецы. Вот и все: выбор сделан, добровольно и обдуманно. — Принимаю, — с достоинством кивнула Платонова, поднимаясь с кресла. Сейчас Уизли нужно остаться одним, не каждый день фактически продаешь себя в рабство за деньги. — Контракт будет составлен в течение недели. Выйдя из убежища близнецов, Аннет тяжко вздохнула. Парней понять было не трудно: хотя теперь они долгие годы будут трудиться исключительно на Поттеров, их семья не будет голодать, получая стабильный доход (ежемесячный или единовременный — будет обговорено). Слишком активно сбивать цену девушка не собиралась: головы у рыжиков во истину золотые, направить их в правильное русло — и вложения окупятся сторицей. «Сможем ли мы сохранить теплые отношения или между нами навсегда встанут холодной стеной деньги, разделяя на хозяев и подчиненных? Хотела бы я знать… Иногда мне до слез не хватает опыта, тяжело быть маленькой глупой девочкой, особенно, если вокруг разгорается война. Пойду Гарьке пожалуюсь, он у нас „сильный пол“ — пусть утешает». Смахнув рукой предательскую слезинку, Аня ускорила шаг. Впереди еще много-много проблем, но на ужин опаздывать не стоит. Ибо быть расстроенной и голодной — паршиво вдвойне.