Отражения. Паззлы личности

Неделя на Гриммо ознаменовалась не только простеньким, относительно образования ведов, артефактом, но и аж двумя полномасштабными скандалами и одним событием, поставившим точку на пребывании Поттеров на базе Ордена. Первым пал жертвой поттеровского гнева Сириус, когда неосмотрительно в присутствии Гарри начал качать права перед Грюмом, дабы его допустили к участию в операциях Ордена. Послушав некоторое время пламенную речь крестного, какой тот здоровый и как его помощь необходима соратникам, парень даже не стал звать тяжелую артиллерию в лице Аннет, а сам принес список пропиваемых Блэком восстановительных зелий и, величественно игнорируя шипение: «предатель!», подробно объяснил всем присутствующим для чего и от чего предназначен данный комплекс. Парень так же демонстративно предложил кому-либо взять на себя ответственность за жизнь и здоровье Сириуса вместо него, раз его слово больше веса не имеет. Проникшиеся возможными перспективами орденцы от предложенной чести дружно открестились, конкретно так, с чувством, толком, расстановкой, промыв мозги задурившему от безделья Блэку. Особенно старались Грюм и Кингсли Бруствер: опыт «песочить» подчиненных у обоих был немалый, что они с успехом доказали, опустив боевые порывы полуинвалида ниже ватерлинии. «Поджавший хвост» Сириус потом еще долго просил прощения у обиженных в лучших чувствах Поттеров, как должное принял все упреки и торжественно поклялся быть паинькой и выполнять все необходимые предписания. Хотя несколько физических упражнений в час, и одно неэнергоемкое заклинание для постепенной раскачки магического ядра совершенно не могли удовлетворить его активную натуру. Интенсивные же тренировки — дуэли с крестником и его сестрой допускались слишком редко, чтобы сбросить накопившуюся от вынужденного безделья дурную энергию. Сири скучал, тосковал, но под двумя парами упрекающих зеленых глаз устыдился своей слабости и был вынужден вернуться к лечебному графику: зелья, диета и упражнения. Кажется, что по истечении срока лечения фамильный блэковский характер принудительно эволюционирует в дзен. Ну, или тот-таки взорвется и сотворит какую-нибудь феерическую, вероятно смертельную глупость. Второй скандал разгорелся из-за категорического нежелания Молли позволять Поттерам селиться в одной комнате. Не внимая доводам, что они всегда и везде спят в одной кровати, и о расставании пока задумываться не собираются, миссис Уизли была готова грудью встать на пороге, но не допустить разнополый дуэт на одну территорию. Аргументы выдвигать она так же отказалась, только бескомпромиссно поджимая губы и мотая головой, как норовистая лошадь. Аня с Гарри в принципе не приемлющие чьего-либо вмешательства в свою жизнь, более того, приобретшие стойкую аллергию на посягательства на свободу воли, так же «закусили удила» и, не делая скидок на недавнее горе матриарха Уизли, с трудом удерживаясь в рамках цензурной речи объяснили настойчивой женщине, насколько она не права. К окончанию спора, в который никто со стороны так и не рискнул вмешаться, предпочитая наблюдать с безопасного расстояния, обе стороны предсказуемо остались при своем мнении, но со скрипом Поттеры отвоевали себе общую территорию проживания, хотя пришлось уступить, что их дверь всегда будет открыта и миссис Уизли в любой момент может прийти их навестить. Не без оснований подозревающие, что им таки проведут урок полового воспитания, Аннет с Гарри вздохнули с облегчением, когда мадам величественно отступила на кухню. Конечно, они понимали, какие сомнения терзают женщину, двое половозрелых разнополых подростков на одной территории, плюс гормоны, плюс — братом и сестрой они стали меньше года назад, плюс — постоянный тактильный контакт и флирт «на грани фола», недаром их подозревали… во всяком, но свобода воли для Поттеров всегда была важнее, потому общественное мнение могло идти лесом. Последним событием, поставившим окончательную точку в терпении обоих Поттеров, был конфликт не со Снейпом, как было бы логично, учитывая его внимательные нечитаемые взгляды при каждой встрече, а на Гриммо он вынужденно появлялся каждый день. Очевидно, вместо отсутствующего Дамблдора. Инициатором неожиданно выступил лично Аластор Грюм, в своей привычной резкой манере высказавшись, что, мол, молодежь нынче никчемная подрастает, вместо тренировок и учебы предпочитает просиживать штаны, мастеря девчачьи фенечки. Не трудно догадаться в чей огород был камень, учитывая, что Гарри после презентации накануне их с Аней изделия директору, щеголял широким браслетом, расписанным мелкими переливающимися бабочками. Что поделать, Платонова не терпела эстетических пустот, украшая каждую подходящую поверхность в соответствии с собственным вкусом, парню оставалось только смириться со столь небрутальным оформлением тестового образца, не без основания надеясь, что личный артефакт в дальнейшем будет более подходящим его стилю. Оправдываться, что проверяет устойчивость ведовских магических связок к местной магии Поттер не посчитал нужным, лишь недобрая ухмылка мелькнула на его лице и пропала. Мстительная с некоторых пор натура мысленно отметила, что отставному мракоборцу не по вкусу их «фенечки». Что ж, вольному — воля, значит делать на него артефакт они не будут. Грюм еще долго распинался, словно бы ни к кому не обращаясь, о несознательных юнцах. Гарри же с буддистским спокойствием его игнорировал, расслабленно попивая угодливо доставленный Критчером чай, и про себя радуясь, что опять высчитывающая что-то допоздна Аня дрыхнет в комнате. Иначе одним растущим к Грозному Глазу счетом дело бы не ограничилось. Ситуация могла бы еще спуститься на тормозах, если бы не решившие поддержать товарища Бруствер и Тонкс. Наверное, они хотели дать Поттеру толчок, простимулировать, но их поддакивания и укоризненные взгляды достигли строго противоположного результата. Аккуратно поставив тончайшую фарфоровую чашечку с классическим «эрл грей» на блюдце, Гарри медленно поднялся, и, почти физически ощущая жгущий спину испытующий взгляд Снейпа, вышел из комнаты, не обращая внимания на резко замолкнувших присутствующих. К слову, чести пользоваться незнамо где заныканными домовиком фамильными блэковскими сервизами Критчер удостаивал исключительно Поттеров, даже Сириус был вынужден довольствоваться посудой попроще. Поднявшись в комнату и застав там заспанную «близняшку», которая, не утруждаясь умыванием, вновь закопалась в свои записи, он кратко пересказал общую атмосферу разговоров и преспокойно развалился на кровати, посчитав свой долг выполненным — далее «рулила парадом» Аннет. С полпинка взбесившаяся Платонова моментально забыла про расчеты и, приказав угодливо лупающему глазами эльфу собрать их вещи, заметалась, приводя себя в цивилизованный вид. Нецензурное шипение из девичьих губ для парня звучало райской музыкой: теперь «сестренка» не останется здесь и лишней секунды, а значит, наконец-то, они отправятся домой. В конце концов экспериментировать можно и там, а со Снейпом, коль уж он так нужен Ане — вести переписку. Дистанция при их «замечательных» отношениях — вещь жизненно важная, не без оснований считал Гарри. Передав через домовика записку Сириусу, Поттеры с огромным внутренним облегчением незаметно покинули дом на Гриммо, больше напоминавший разворошенный муравейник количеством приходящего-уходящего народа и общим броуновским движением. Хотя и удалось закрыть от нежелательного посещения их и Блэка комнаты, постоянная толпа гостей серьезно действовала на нервы: одних только Уизли было многовато. Но, если они были какие-никакие, но свои, то шныряющие без пригляда подозрительные личности с вороватыми глазками уже конкретно бесили не отличающихся терпимостью подростков. — Хух, наконец-то! — не скрывая облегчения выдал Гарри, вдыхая влажный после дождя Лондонский воздух. — Меня тоже достали, — оглянувшись на скрывающийся в складке пространства Блэк-Хаус поморщилась Аннет. — Айда домой, хочу тишину, покой и чтоб ни одной чужой рожи в зоне видимости. — Не поверишь, мечтаю о том же, — хмыкнул Поттер и, приобняв «близняшку», активировал портключ, мгновенно унесший их в неизвестном для возможных наблюдателей направлении. Поттер-Хаус встретил подростков привычной уютной тишиной… в первые пару секунд. После перед Поттерами материализовалась Твинни, напрочь оглушив счастливым визгом. Заскучавшая домовушка аж подпрыгивала от избытка эмоций и, казалось, если бы не зимняя дрессура Критчера — кинулась бы хозяевам на шею. Дезориентированный с непривычки Гарри не сразу понял в чем дело, а разобравшись же хорошенечко — рявкнул на эльфу, отчего она наконец заткнулась, но скакать не перестала, так и упрыгав в направлении кухни и оставив хозяев «наслаждаться» звоном в ушах. — Нас определенно рады видеть, — усмехнулся Поттер, проходя в гостиную и отшвырнув в сторону сумку с вещами, с кайфом растянулся на своей любимой софе. Он с неудовольствием отметил, что та за полгода стала для него маловата. — Еще б нам дома были не рады, — проворчала Платонова выпутываясь из мантии. Казалось бы, за год пора привыкнуть к этому нелепому предмету магического гардероба, но необходимость каждый раз надевать недохалат при выходе на люди меньше бесить девушку не стала, и на Гриммо она носила эту тряпку исключительно из-за помешанного на этикете Критчера: если в доме чужие — хочешь-не хочешь надевай мантию, для эльфа это непреложный закон. — Твинни, тащи чаю, — расслабленно щурясь на «сестренку», крикнул Гарри домовушке. Есть пока не хотелось, но перекусить чем-нибудь вкусненьким, без наблюдающей за каждым движением толпы было бы приятно. Он уже успел забыть это ощущение: сначала школа, потом Орден. Понимание того, насколько все успели заколебать настигало только сейчас. Все же быть только вдвоем для них с Аней ни с чем не сравнимое удовольствие. И нет-нет, социофобией здесь не попахивает, вовсе нет. По крайней мере пока. — Какой чай изволят хозяева? — тут же объявилась эльфа. От желания исполнить приказ у нее аж уши торчком стояли, а круглые карие глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Долгое сидение в одиночку в пустом доме ей явно не пошло на пользу. — Какой-нибудь, — вяло отмахнулся Поттер. Но не тут-то было, молоденькая домовушка — это не многоопытный Критчер, понятие «творческий подход» ей неизвестно, приказы должны быть максимально четкими и конкретными. Уловив по наполнившимся слезами глазам, что сейчас последует истерика, Аннет поспешила уточнить: — Черный. — «Кимун»? «Юннань»? «Асамский»? «Дарджилинг»? «Цейлонский»? «Пуэр»? «Пекой»?.. — с пулеметной скоростью затараторила эльфа буквально лучась энтузиазмом. — Стоп! — ошарашено перебил разошедшуюся Твинни Поттер. — Откуда у нас столько всего?! Поймав такой же пораженный взгляд «близняшки», парень дал волю подозрительности. Скомандовав эльфе идти следом, он целеустремленно направился к расположившейся в подвальном помещении кладовой. Заинтригованная Аня пошла следом, ибо отчетливо помнила, что единственную заварку приобретала лично и был это классический «эрл грей». Откуда вдруг объявилось такое разнообразие если они оба предпочитают пить соки, было очень интересно. Распахнув дверь кладовой Поттер некоторое время обозревал открывшийся вид, после чего так же молча закрыл и облокотившись на косяк скрестив руки иронично уставился на покрасневшую «сестренку». — И? Неловко заерзав под взглядом Гарри с вопросительно задранной бровью Аня обреченно вздохнула и нехотя повинилась: — Мой косяк. Бровь парня взлетела выше, а в глубине зелени глаз фейерверком вспыхнуло веселье. — Да, признаю, — фыркнула Платонова. — У меня никогда не было ни прислуги, ни денег, вот и не смогла адекватно просчитать ситуацию. Подвинув плечом довольного (вот редиска!) Поттера, Аня открыла кладовую и стала внимательнее рассматривать плотную стену коробок, доходящую прямо до порога. — Это ж сколько здесь всего, помещение же квадратов семьдесят, — поразилась она. — Твинни, а как ты достаешь продукты? — полюбопытствовал Гарри. — Битком же! — Твинни знает где что находится, Твинни может перенести, — с готовностью отрапортовала эльфа и, явно напрашиваясь на похвалу, прищелкнув пальцами материализовала перед собой коробку с песочным печеньем кило на пять объемом. — Молодец, — оправдав ее ожидания ласково улыбнулась Аннет, отчего эльфа почти засветилась от счастья. — Я правильно поняла, счет на хозяйственные расходы был автоматически восполняемым, и ты закупала продукты до полного заполнения кладовой со «стазисом»? — спросила девушка — на что домовушка истово закивала, преданно заглядывая хозяевам в глаза. — Запрошу выписку со счета, страшно представить в какую «копеечку» нам этот товарный склад влетел, — досадливо почесав нос, вздохнула Платонова, мысленно прикидывая на сколько лет вперед им не нужно ходить в магазин. По самым скромным подсчетам выходило лет десять, если они вдвоем будут проживать здесь безвылазно. — Забей, — легкомысленно махнул рукой чем-то крайне довольный Гарри. — Считай, средства пущены на резерв, благодаря «стазису» запасам ничего не грозит, значит и переживать не о чем. — Ты прав, хотя подбешивает, что не подумала о такой возможности. — А я рад, мое сокровище хоть и идеальное, но не безупречное, — приобнимая раздосадованную девушку, шепнул Поттер. — И не думала претендовать на столь сомнительное звание, — несильно пихнув «братца», фыркнула Аня, заметно смутившись. — Все, отстань, у меня дел выше крыши. Теперь еще в банк нужно написать. Позволив краснеющей «близняшке» вывернуться из его объятий, Поттер проводил убежавшую девушку довольным прищуром глаз. Не смотря на всю ее суровость с каждым днем, с каждым объятием, с каждым ласковым словом его ершистая половинка все больше оттаивала, постепенно становясь мягче и нежнее, и Гарри это чертовски нравилось.

***

— Мр… Мур-мур-мр… Мур-мур… — мурчал себе под нос незатейливую мелодию Поттер, хозяйничая на кухне. Сегодня на обед хотелось приготовить что-нибудь особенно вкусненькое, чтобы хоть немного отвлечь по уши закопавшуюся в расчеты «близняшку». Строго говоря, к математике ее занятие имело самое отдаленное отношение. Расчетами Платонова называла воплощение очередной своей задумки в жизнь. Гарри уже даже не пытался влезать в этот необъяснимый с научной точки зрения процесс, с искренним любопытством и восхищением наблюдая, как «глубоко беременная», как она говорит, идеей, девушка, полностью абстрагировавшись от суетного мира хаотичными, только ей понятными рисунками и схемами, заполняет тетрадь или альбом, смотря что первое под руку подвернулось. В такие моменты Аня полностью забывает о таких мелочах как сон и еда, а потому, повздыхав для приличия, готовку Поттер взял на себя. Благо жизнь с Дурслями сделала из него не самого плохого домохозяина, пусть и принудительно. Обманывать себя он не собирался: заботиться о «сестричке» было приятно. Добродушно ворчать на ее рассеянность и забывчивость, подсовывать кусочки повкуснее; заносить сок с печеньем, уговаривая прерваться и перекусить; сидеть рядом, читая или занимаясь уроками; посмеиваясь, когда она начинала что-то бормотать себе под нос и забавно морщиться; даже затаскивать в постель с полуночным боем часов, невзирая на вялое сопротивление. Всё это невероятно грело душу. Но самым любимым моментом Поттера было, когда «близняшка» со счастливой моськой «отваливалась» от своих записей и смотрела на него самыми умилительными на свете «щенячьими глазками», прямо-таки молящими о помощи и снисхождении. Старательно замаскировав сразу раздувающееся до невиданных размеров чувство собственной важности покерфейсом, Гарри бросал все дела и шел помогать. Когда в первый раз, еще при экспериментах с браслетом выяснилось, что Платонова совершенно не понимает цифры, Поттер не сразу поверил. У него не укладывалось в голове как, изучая нумерологию, можно не разбираться в математике. Но все оказалось гораздо проще и во много раз сложнее, чем представлялось. Девушку спасала исключительно зубрежка, еще в своем мире она не могла себе позволить сдать даже общеобразовательные, не профильные предметы ниже среднего, а потому вынуждена была тупо заучивать ненавистные формулы и числа, повторяя до кровавых точек перед глазами, но «чувствовать» их, применять в жизни так и не научилась. Видимо не дано, не тот склад мышления. Выслушав тогда печальные откровения «близняшки», Гарри понял очевидную истину: как он, умея перерисовывать и «видеть» цвета, совершенно не способен сотворить что-то свое, так и Аня, зная наизусть все формулы, не в силах составить элементарнейшую задачу. Когда он, пожалев аж взопревшую от напряжения «сестренку», сориентировался на подобранные ею формулы и в пять минут вывел все нужные объемы, вектора, размеры и соотношения, по ее плотоядному, предвкушающему взгляду Гарри как-то сразу понял, что от сдачи СОВ И ЖАБА по нумерологии ему уже не отвертеться. Но, прислушавшись к себе, с удивлением обнаружил, что ничего против не имеет. Возможность быть незаменимым стоила того, да и обнаружившуюся предрасположенность загубить было бы немыслимой глупостью. Так что теперь по наущению «близняшки» Поттер пару часов в день проводил за учебниками по минералогии, металлургии и артефакторике для начинающих. Девушка твердо решила взять его в оборот, дабы иметь возможность воплощать свои многочисленные задумки. Вообще Гарри не сразу понял, почему, будучи иллюзионисткой, Платонова так плотно увязла в артефакторике. Ей понадобилось все красноречие, чтобы объяснить непосвященному принцип разделения ведов по профилям, основанный целиком на ощущениях и интуитивном понимании магии. — Элементарным примером являются стихийники. Какая по-твоему из стихий самая простая в управлении? — спрашивала Аня. — Э-эм… Воздух? Земля? — неуверенно предположил Поттер. — Огонь, — покачала головой девушка, вытянув в сторону «близнеца» руку, на ладони которой трепетал едва заметный крошечный язычок пламени. — Огонь и есть энергия, как и магия, потому выпуская ее наружу с мысленным посылом придать ей свойства огня проще всего, а управлять уже дело воли и тренировок, — объясняла она, заставляя огонек «перетекать» с пальца на палец, ненадолго задерживаясь на каждом, словно фитиль свечи. — Этому трюку я училась где-то пару месяцев. И все равно, как видишь, пламя слабое и скорее теплое, чем горячее. Стихийник же заставит гореть синим костром хоть всю поверхность тела и не вспотеет. Он понимает его, как и воду, воздух, землю. Это и есть предрасположенность, ты бы видел их иллюзии: нечто косое и от дуновения воздуха распадающееся, даже почтовая, самая элементарная. Боевики вообще творить не способны, как и я в их специализации полный ноль, пару массовых заклятий натренировала как последний шанс и баста, мне моя энергосистема дорога. — Получается в принципе веды могут использовать любую специализацию? — уточнил заинтересованный Поттер. — Угу, только КПД будет ниже нижнего, и упорства надо много, чтобы иногда годами изучать то, что для других раз плюнуть. Учеба учебой, но важно интуитивное понимание своих способностей. Потому, если, например, у моей внучки откроется дар иллюзионистки — я ее научу всему что знаю. Но, если она окажется химерологом, будет сложно без учителей и учебников, но со временем в себе разберется, дар веда есть его суть. — А артефакторика? — Еще проще. В абсолютном большинстве они — исполнители, воплощающие чужие идеи. Конечно, когда набираются опыта и знаний, они могут конструировать настоящие шедевры, с полумысли улавливая даже еще не до конца оформившиеся замыслы творцов. Но эта предрасположенность одна из самых «гибких». Мастером мне никогда не стать, хотя бы из-за отсутствия математического мышления, но общими принципами я сразу заинтересовалась и посещала факультатив. — Дай догадаюсь, прибыльная профессия, — хитренько улыбнулся Гарри. — Верно, — ничуть не смутилась Платонова. — Учитывая мою основу, я много интересного могу вложить в «болванки», та же материальная иллюзия в виде меча по моим расчетам, — она потрясла затасканной тетрадкой, — будет держаться не менее, чем сорок минут у слабого мага. При условии полной зарядки артефакта, разумеется. Не плохо, не правда ли? И это только один пример, если мы возьмемся за дело вместе — такого напридумывать можно, что озолотимся. Так-то, милый. Конечно дело оказалось куда более сложным чем казалось на словах. Считать и пересчитывать одно и то же приходилось десятки раз, но протестовать Гарри и не думал, всецело поддерживая порывы «близняшки». Куда больше его напрягало подозрительное молчание мистера Бергиза. Поверенный аккуратно присылавший отчеты в конце каждого месяца, и делающий все возможное для исполнения их инициатив, в начале каникул принял запрос на несколько педагогов-репетиторов, в том числе и окклюмента. Но по истечении трех недель никаких действий не последовало. На все вопросы и просьбы указать возможные сроки следовал один ответ: «возможности нет», более никаких объяснений не следовало. Не склонная к паранойе Аннет сразу сделала вывод о кознях Министерства и занималась самообразованием, чем и «близнеца» озадачила. Лезть на рожон в их неустойчивом положении она посчитала недальновидным, и Гарри был склонен с ней согласиться, но принять порушенные планы так просто не смог. Он вел плотную переписку с поверенным на предмет заключения контрактов дистанционного обучения у артефактора, а нумерологией надеялся заняться в Хогвартсе, напросившись на дополнительные к Вектор. А за стенами Поттер-Хауса обстановка с каждым днем накалялась все больше. Маги больше не верили елейным статьям газет, прославляющих Министерство и поющих хвалительные оды власти; за закрытыми дверями все чаще звучала правда и имя Мальчика-Который-Выжил; косяками летели совы с записками, но возвращались ни с чем не в силах найти адресата; магическая Британия делала первые робкие шаги, пытаясь достучаться до своего опального героя. Когда в начале августа с первой полосы «Пророка», как обычно доставленного домовушкой к завтраку, на Поттеров с нервной, вымученной улыбкой посмотрел бледный как инфернал министр Фадж, они нисколько не удивились. Как не задела и сокрушительная статья Риты Скитер о произошедшей накануне прямо в атриуме Министерства эпической битве Дамблдора и Того-Кого-Нельзя-Называть воплоти. Их планы, желания и стремления не потерпели каких-либо изменений из-за столь предсказуемого итога игр министра «в страуса». Спокойно поев, они отправились в оборудованный в подвале тренировочный зал упражняться в практике ЗОТИ. До начала нового учебного года оставалось без малого пять недель. Это Поттеров волновало куда больше, чем погрузившийся в массовую истерию магический мир. В конце концов они — школьники, их дело учиться.