Отражения. Паззлы личности

Толпа, толпа, толпа… Целое море магов, каким-то чудом уместившееся на платформе Хогвартс-экспресса, бурлит, не останавливаясь ни на секунду. Взрослые принужденно удерживают радостные маски, не желая омрачать последние минуты перед долгим расставанием с детьми. И каждый из толпы норовит протянуть руку, поздороваться, заговорить с Мальчиком-Который-Оказывается-Не-Лгал, но получив в ответ лишь вежливо-безразличную улыбку, смешавшись, спешит скрыться в людском водовороте, чтобы оттуда тревожным и расчетливым взором незаметно следить за знаменитым подростком. «Спасет ли он нас вновь?» читалось в каждом взгляде, направленном на Поттеров. Тяжелый липкий страх почти видимой, ядовитой дымкой вился над перроном, отравляя, даря мнимое право на власть выбирать очередного спасителя, как высокопарно принято называть козла отпущения. Толпе не нужен предводитель, толпе вновь понадобилась жертва. От давящего, липкого внимания удалось скрыться лишь в купе, вывесив снаружи синюю бейсболку, как знак для Гермионы и остальных, и заблокировав дверь простеньким для старших курсов заклинанием. Поттеры почти рухнули на сидения: желание плюнуть на учебу и вернуться домой, отгородившись от всего мира, было почти непреодолимым, но подростки вынуждены были держать себя в руках и проявлять чудеса актерского мастерства, сохраняя внешнее спокойствие. Некоторое время в купе царила тишина. Им не нужно было озвучивать свои мысли чтобы понять, о чем думает второй. Слишком плотная связь образовалась между ними, иногда даже казалось, что существует некий дополнительный поток сознания, объединяющий их мышление — настолько точно предугадывались желания друг друга. Молчание прервал требовательный стук в двери, после чего, не дожидаясь ответа, «запирающее» было снято, и в помещение вошла крайне недовольная Грейнджер, тащившая на буксире пылающего злобой Рона. — Это невероятно! — не размениваясь на приветствия, начала она, с силой усаживая сжимающего кулаки рыжего. — Ни такта, ни воспитания! Только ленивый не подошел с дебильными вопросами! Какое им дело до моих родителей? Или семьи Рона? Как они смеют грязными лапами лезть куда не просят?! Но особо нездоровый интерес конечно по поводу вас, ребята, — продолжая пыхать праведным негодованием обратилась напрямую к друзьям шатенка. — Мы уже заметили, — недовольно почесав бритый затылок скривился Гарри. — Прическу сменил? Тебе идет, — одобрительно заметила Гермиона рассматривая непривычную стрижку. Под ноль сбритые виски и затылочная часть добавляли обычно наивному облику Поттера нотки опасности, непредсказуемости, а небрежная «шапка» вихров, сверху переходящая на лицо клиновидной рваной челкой*, делала его почти до неприличия привлекательным. Эдаким обаятельным бунтарем. Для полного образа не хватало только сигареты и сережки-«гвоздика» в ухе и получился бы тот самый обаятельный подонок, с какими мамы строго-настрого запрещают гулять дочкам. «Хотите научиться плохому? Обращайтесь!» — сообщал его внешний вид. Новый стиль Гарри являл собой майку с накинутой поверх кожанкой и дранными джинсами, расслабленная же поза не казалась нарочитой, однако рождалась смутная уверенность, что в любой миг, словно затаившийся хищник, он готов взорваться фатальным для неосторожного противника действием. — А ты повзрослел, — задумчиво констатировала девушка, с внутренним удовлетворением отмечая, что даже само ощущение от нахождения рядом с другом изменилось. От него веяло уверенностью и надежностью, что безусловно радовало и самую капельку смущало. Все же Гермиона впервые увидела в Гарри не бестолкового «младшего братишку», а привлекательного парня. Аня же на фоне брата наоборот из стервовидной хищницы вдруг преобразилась в хрупкую фею. Сменив провокационно обтягивающие майки на блузы с «летящим» силуэтом, а лосины на «воздушные» юбки она стала почти неузнаваема. Уложенные в красивую, небрежно-элегантную прическу кудри, легкий макияж и маникюр с нежно-персиковым цветочным рисунком дополняли картинку безупречной юной леди. Нежная фиялка и никак иначе. И даже продолжающие сверкать неукротимым огнем глаза не выбивались из образа, добавляя «перчинки», и выгодно выделяли девушку среди чопорных британских дев почему-то считающих, что облик снулой рыбы и есть верх аристократизма. — Смотритесь еще более эпично чем обычно, — не удержавшись хмыкнула Гермиона, закончив изучать неожиданно сильно изменившихся за каникулы друзей. — Аня плохо влияет на твой лексикон, — деланно укоризненно помотал головой Поттер с самым постным видом на подколку подруги. — Кто бы говорил! Где тот милый мальчик с первых курсов, — поддержала игру шатенка, трагически «ломая» пальцы и закатывая глаза. — Погубила ведьма проклятая, сбила с пути истинного… — Превратила в самца брутального, сексуально активного! — перебив Грейнджер, в тон продолжила Аннет с пакостной ухмылочкой. — Хр-кха-кха! — подал признаки жизни до сих пор молчаливый Уизли, чем-то жестко подавившись. Гермиона же просто застыла памятником страдающей базедовой болезнью мыши, выпучив глаза и не реагируя на внешние раздражители. — А давайте вы больше не будете на нее «плохо» влиять, боюсь представить последствия если вас станет трое, — прокашлявшись жалобно попросил Рон, багровый то ли от пошедшего не тем горлом шоколада, то ли от высказывания Платоновой. — Ну-у… — задумчиво закатив глаза, почесал подбородок Гарри. — Не зна-аю… — зеркально повторила его действия Аннет. — Контролировать себя… — Беречь хрупкую психику окружающих… — Это было бы… — Так напря-а-ажно! — в один голос закончили Поттеры, укоризненно посмотрев на скривившегося как от зубной боли Рона. — Кстати, как там Фред и Джордж, — спросила наконец отмершая Грейнджер, не дав Рону высказать свое «фи». — На Гриммо они за все лето так и не появились, только миссис Уизли каждую неделю получала письма с деньгами. — Мама старалась не подавать вида, но мы видели как она плакала, — неожиданно очень серьезным тоном поддержал подругу Рон. Крепко сжатые кулаки добавляли веса его словам, приоткрывая настоящие чувства, насколько мучает его волнение за близких и как бесит собственная беспомощность. — Мы не препятствуем их общению с семьей, — отбросив шутливый тон нахмурился Поттер. — Да, по договору они работают на нас и вынужденно на первый план вышли деловые отношения, но запирать в подвале и «доить» не стали бы. Дело даже не в предательстве дружбы, а в человеческом отношении, зависимые от нас — не значит рабы, — жестко отпечатала Платонова, сузив блеснувшие металлом глаза. — Прерванное обучение они восприняли спокойно, невозможность открыть магазин, адекватно оценив обстановку в магмире, — тоже. Но трагедия в семье не прошла бесследно и Фред с Джорджем буквально одержимы зарабатыванием денег. Из соображений безопасности жилье мы приобрели для них в малодоступной глуши, оборудовали лабораторию, дали доступ к ингредиентам и прочим расходникам, но и подумать не могли, что близнецы предпочтут отгородиться от всего и с головой погрузиться в работу. Нас тоже беспокоит, что имея доступ к камину с закодированной сетью, они ни разу им не воспользовались. При этом мы никак не можем на них повлиять, твердо придерживаясь регламента договора. Они того же требуют от нас: их переделанные и доработанные изобретения заслужили признание у независимых экспертов. И пока есть результаты близнецы полностью независимы от наших советов либо распоряжений. — Регламент? — переспросила Гермиона. С прошлого года она крайне трепетно относилась к юридической стороне жизни. — Видишь ли, — тщательно подбирая слова, стал объяснять Гарри, в очередной раз привычно взлохматив шевелюру. — Когда Фред и Джордж просили о покровительстве, мы собирались подписать стандартный, но менее кабальный для них договор, хотя по факту это узаконенное рабство для перспективных и талантливых людей. — Он же сказал, мы не собирались их кабалить, связывая по рукам и ногам, — не дала высказаться возмущенно подскочившему Рону Аня. — Контракт имел срок окончания и немалую оплату. — Но когда Сириус назначил меня наследником Блэков договор был пересмотрен, — продолжил Поттер, дождавшись когда вздыбленный словно готовый рвать обидчиков голыми руками дикий зверь Уизли, сядет обратно, настороженно сверкая глазами. — Благороднейшие семейства имеют не только привилегии, но и обязанности. Одним из основных является меценатство. — Меценат — лицо, способствующее на добровольной и безвозмездной основе развитию науки и искусства, оказывающее им материальную помощь из личных средств**, — пояснила Гермиона на непонимающий взгляд Рона. — Правильно, поскольку вкладываться в проекты Министерства, где большую часть вложений разворуют, а из оставшегося все бонусы поделят между своими, желания не было. Мы оформили близнецов как перспективных изобретателей, ничуть не соврали, кстати, и вот уже несколько месяцев они официально под нашим «крылом». — По закону со всех сторон мы прикрыты, но это палка о двух концах, — подхватила Аннет. — Если при покровительстве мы могли заставить их, например, навестить Гриммо, хотя делать это было бы, мягко говоря, недальновидно, учитывая толпы мутного народа там пасущиеся, то при так называемом спонсорстве по регламенту мы не имеем прав вмешиваться в частную жизнь подопечных, то есть если близнецы пожелают вести с нами исключительно переписку и полностью изолироваться от мира — повлиять мы никак не сможем, что собственно сейчас и происходит. — Значит это только их выбор? — растерянно хмурясь, переспросил Рон, и, получив два утвердительных кивка, ощутимо расслабился. — Тогда ладно. — Ты можешь написать им, а ребята передадут послание. У них же есть возможность постоянной связи с Фредом и Джорджем, — предложила Гермиона. Снова получив уверенные кивки, Уизли окончательно успокоился и даже чуть улыбнулся. Похоже не ясная ситуация со старшими братьями его долгое время держала в нешуточном напряжении, а причастность к этому лучшего друга вводила простодушного рыжика в состояние когнитивного диссонанса, отравляя ему жизнь. Дальнейший путь до школы прошел в спокойной обстановке. Подростки с удовольствием делились тем, как прошли их каникулы, а присоединившиеся позже Невилл и Луна сразу влились в общение. По негласному договору до Хогвартса не было сказано ни слова о политике, и, отринув все плохие мысли, друзья искренне наслаждались обществом друг друга, не жалея положительных эмоций. Интуиция настойчиво намекала, что в этом году будет мало возможностей повторить такие приятные посиделки. Не прислушивающийся к интуиции маг — мертвый маг, потому сейчас друзья ловили момент и пусть весь мир за дверями купе Хогвартс-экспресса подождет. Праздничный ужин и распределение первашей прошли, можно сказать, штатно, Дамблдор и в этом году сверкал очками со своего кресла-трона, МакГонагалл строго поджимала губы, а до перестановок в преподавательской среде, как и до всеобщего внимания, Поттерам никакого дела не было. Нацепив на лица вежливо-отстраненные улыбки, они внимали приветственным речам, обмениваясь едва заметными, только им понятными знаками. И только после, уже ложась в одну постель, и, как всегда, забив на мнение соседей по этому поводу, тесно прижавшись к спине «близняшки» Поттер едва слышно шепнул ей на ушко: — Меня превозносили, боялись, ненавидели, презирали, но именно сейчас я почувствовал себя в гнезде шершней. Не бойся, я смогу тебя уберечь. Я должен. Аня повернулась в его сторону, отчего кудряшки щекотно скользнули по его носу, и нежно глядя в почти не различимые в ночи глаза, молча поцеловала в подбородок. Им давно не нужны были слова, чтобы оказать поддержку, чувствовать друг друга как дышать стало неотделимой частью их мироощущения. «Спокойной ночи», — дрогнул уголком губ Гарри. «Спокойной ночи», — движением ресниц ответила Аннет. Школа медленно погружалась сон, завтра будет новый день и в нынешнее смутное время никто не брался предугадать, что он принесет с собой. Оставалось только надеяться на лучшее. Утром за завтраком Платонова была занята очень сложным делом: тщательно давила зевоту, удерживая на лице похерфейс, драгоценный «братишка» всю ночь вертелся как припадочный и умудрился разбудить в общем-то не отличающуюся чутким сном Аню аж четыре раза. Так же отягчающим обстоятельством являлось то, что просыпалась она от неласкового пинка в разные нежные части тела. От немедленной мести «близнеца» спасло очень странное состояние полусна-полубреда, заставляющее его метаться по кровати, и нездоровый холодный пот покрывающий тело. Наблюдения не радовали, кошмаром это быть не могло, с тех пор как они стали спать вместе, навязчивые видения прекратили преследовать Поттера. С чем это связано — девушка утверждать не бралась, и себе достижение приписывать не спешила. Кто знает, что именно с ними сделала та грань между реальностями? Возможно, перемешав-перекроив их личности, кошмары исчезли с чертами характера Гарри, которые оказались несочетаемыми с его новой сутью. Спать вместе в одной постели из необходимости, почти потребности, давно переросло просто в более комфортное проведение ночного времени суток, отказывать же себе в этом желании подростки не посчитали нужным. Проявившиеся внезапно кошмары, или что-то подобное, казалось Платоновой неестественным: уж слишком внезапно они начались. «Слишком вовремя», — с недоброй уверенностью подумала она, перехватив пристальный взгляд директора в сторону взбледнувшего Гарри. Подтверждением ее мыслей стала прилетевшая Букля с запиской от Дамблдора, что с сегодняшнего вечера мистер Поттер должен посещать занятия по окклюменции. «С*ка!», — сделала вывод Аня. И, судя по глазам «близнеца», он был с ней целиком и полностью согласен.

***

Перед дверью в кабинет зельевара они стояли долго: не было внутренних сил расцепить руки и вновь окунуться в прошлогодний ужас. Даже знание того, сколько они трудились летом, часами просиживая в медитациях, не могло успокоить, слишком свежи были эмоции, не растеряв остроты спустя месяцы. — Пора, — наконец хрипло прошептал Гарри, но в пустоте подземных коридоров слова прозвучали почти криком и разошлись многочисленным эхом, заставив подростков непроизвольно вздрогнуть. — Я буду ждать, — дождавшись, пока «близнец» поставит «полог неслышимости», пообещала Аня твердо глядя ему в глаза. Отрывисто кивнув, Поттер в пару шагов достиг ненавистной двери и, коротко постучав, скрылся в кабинете, оставив девушку зябко ежиться в темноте безлюдных коридоров. Но физический холод здесь был вовсе не при чем. Дикий грохот, раздавшийся из кабинета через девятьсот шестьдесят две секунды ожидания, заставил Платонову сначала замереть от неожиданности, сбиваясь со счета. Но уже через миг она подскочила, готовая, если понадобится, подорвать к чертям собачьим преграду стоящую между ней и «братом». Дверь успела распахнуться, как от пинка, и Ане под ноги, практически кубарем выкатился надсадно кашляющий Гарри, а следом вылетела здоровенная банка, каким-то чудом разминувшаяся с головой девушки. Так же быстро кабинет захлопнулся, отсекая Поттеров от громогласных проклятий явно взбешенного зельевара. Кинувшись к «близнецу», Платонова принялась тщательно его обследовать на предмет ран и повреждений, но с заметным трудом прокашлявшийся Гарри шустро «отпинался», знаками показывая, что в норме. — Что это было? — требовательно поинтересовалась Аннет, убедившись в целостности драгоценной шкурки. — Жопа, — емко пояснил парень. Как выяснилось из его дальнейшего рассказа, «урок» изначально пошел не по прежнему сценарию. Во-первых, от медитаций оказался толк: в отличие от прошлых раз, он смог почувствовать вторжение и даже сделать что-то вроде попытки сопротивляться, но с грацией носорога его жалкие трепыхания были проигнорированы и боль была гораздо сильнее, чем даже раньше. Во-вторых, Снейп от этого буквально осатанел и ввинтился в такие глубины, что ослепленный ощущениями морального изнасилования Поттер на голых инстинктах попытался вышвырнуть вторженца и, сам не зная как, вдруг оказался в его голове. Мельтешение картинок, какие-то обрывки фраз, мыслей, его сразу затошнило от этой мешанины. И только когда Гарри «вытолкнуло» на более-менее стабильное пространство, он сумел оглядеться. — Это было словно просмотр фильма снятого через кривое зеркало, много размытых и нечетких, колеблющихся деталей, — пытался объяснить Аннет свои ощущения Поттер, не замечая насколько крепко вцепился ей в плечо. Девушку намечающийся синяк тоже не волновал — она внимательно слушала, анализируя произошедшее. — Я узнал молодого… отца… и маму, — с усилием произнес заветные для сироты слова Гарри, по детски беспомощно посмотрев на Платонову, словно прося у нее подтверждение реальности произошедшего. — Был и Сири и Ремус и они… издевались над молодым Снейпом. Унижали, дразнили, оскорбляли… — И? — не дала «близнецу» замолкнуть и погрузиться в темные размышления Аня. — А? — вздрогнул парень. — Ааа… После в воспоминание ворвался взрослый Снейп и меня оттуда крайне болезненно вышвырнуло. Он что-то орал, даже толкнул, кажется я налетел спиной на стол, и как щенка выкинул из кабинета, вроде даже велев больше не появляться, в ушах звенело, не совсем расслышал. Гарри хотел еще что-то сказать, когда заметил остановившийся ледяной взгляд своего «отражения». — Нет! — не на шутку перепугался он. — Даже думать не смей! Но было уже поздно, ловко выкрутившись из ослабленных объятий Поттера, девушка двинулась в сторону ненавистного кабинета с палочкой на изготовку и выставленной вперед левой рукой с прихотливо переплетенными в неизвестной этому миру фигуре заклятия пальцами. Неуловимое движение пальца — и запертая дверь осыпается мелкой трухой, открывая вид на изрядно разгромленный кабинет, где, скрючившись как старая больная птица, застыл, склонившись над рабочим столом, зельевар. — «Легилли…» — только и успела произнести девушка когда моментально развернувшийся Снейп крикнул: — «Легиллименс»! «Все же я не боевик. Совсем не боевик», — на удивление трезво для ее состояния клекочущего бешенства подумала Платонова, чувствуя, как она будто куда-то проваливается спиной вперед. «Выпала» она на бескрайнее и бесформенное белое пространство, где единственным пятном был замеревший зельевар с выставленной для атаки палочкой. «Это же…», — мелькнула в голове Аннет невероятная мысль и привычным усилием представила нужное. Снейп, вдруг оказавшийся в фигурной клетке, напоминающей формой птичью, с поправкой на размеры, из красноватого похожего на медь материала, ничем не выразил своих эмоций, только напряженная словно струна фигура показывала, что ситуация вышла из-под контроля мужчины. — Ха. — только и смогла выдавить из себя девушка и вдруг дрогнул один уголок губ, другой и она залилась искренним, звонким смехом, не в силах остановиться, пока не заболел живот. Сбросив таким нехитрым способом напряжение, и продолжая улыбаться, Платонова раскинула руки, словно птица — крылья, и рухнула спиной вперед, ничуть не заботясь, что позади лишь не опознаваемое бесцветное пространство. Но упала она в мягко-упругую копну сена и, беззаботно выбрав из множества пушистый злаковый стебелек, зажевала его, с интересом наблюдая, как от нее, словно от точки отсчета или опорной оси во все стороны разбегаются «лучи» стремительно прорастающей луговой травы. Буквально пара минут и пространство невозможно узнать: по «небу» поплыли пушистые облачка, лишь чуть больше похожие на диковинных зверушек, чем бывает в реальности, «горизонт» украсили живописные горы, где выпускающие пары вулканы соседствовали с укрытыми плотными ледяными шапками кряжами, и с теряющимися в высоте облаков скальными пиками; «земля» укрылась плотным ковром душистого разнотравья, где капризный эдельвейс запросто мог расти рядом с обычным, даже не магическим лютиком, а над девушкой заботливо прикрывая от полуденного солнышка вымахала раскидистая яблоня со всеми стадиями сезонов в одном дереве от нежно-розовых ароматных цветочков до налитых красных яблок, вот-вот готовых брызнуть соком. — Вы ведь могли сразу внятно объяснить, что есть «окклюменция», — через некоторое время прервала наполненную лишь шелестом трав и пением невидимых птиц тишину Аня, не смотря на настороженно зыркающего вокруг зельевара. Она не спрашивала, она утверждала. — Мог. — Снейп даже не пытался изворачиваться, возможно на него такое сильное впечатление произвело сознание девушки дезориентировав, а возможно сыграли какие-то другие неизвестные никому, кроме мрачного зельевара, факты. — Но не сделали этого, — почти миролюбиво констатировала Платонова. — Хотя без лишних понтов, в работе воли и разума я могла бы дать вам фору, — так и не поворачиваясь к мужчине, пояснила она, сжимая и разжимая кулачок, как заправский фокусник, каждый раз выпуская из него различных пичуг, которые тут же рассаживались на яблоне, начиная музыкально пересвистываться, чистить перышки и даже пихаться, выбирая местечко получше. Судя по лицу Снейпа он оценил и где-то даже впечатлен. — Куда интереснее было тупо атаковать Гарри, отыгрываясь за неизвестные нам детские обиды, к которым мы не имеем ни малейшего отношения. Зельевар явно хотел высказаться, но не смог, само пространство вокруг не давало ему и малейшей возможности сделать что-то против воли своей Владычицы. — А ведь все могло быть совсем по-другому, будь в вас хоть капля не замыленного детскими обидами здравого смысла, — не заметила трепыханий мужчины, а может просто сделала вид, Аннет. — Педагогам люди, и не важно маги это или маглы, доверяют самое дорогое — своих детей, веря в их компетентность и профессионализм. А вы, пользуясь своим положением и безнаказанностью, фактически надругались над сиротой, продолжая свои бессмысленные и жестокие экзекуции из раза в раз. Я ведь до последнего верила, что это такой метод обучения. Не всего в мире магии можно достичь без боли и страданий, иногда в ходе тренировок болят даже волосы, уж я знаю. Но сегодня правда открылась и оказалась настолько мерзкой, что не уверена смогу ли когда-то вспоминать вас иначе, как с омерзением. И заметьте, внешность и характер тут совсем не причем, дело во внутренней сущности. Так и не дав зельевару права голоса, девушка сложила ладони «лодочкой» и выпустила из них, как из колыбели, угольно-черного, на вид явно битого жизнью ворона. Сделав круг почета вокруг единственного в обозримом пространстве дерева и не обнаружив ни одной полностью свободной ветки, он хрипло каркнул, словно выругался и приземлился на самой свободной, где сидела только только одна задорно чирикающая синичка. Усевшись, ворон некоторое время просто раздраженно косился на скачущую мелочь, все больше и больше взъерошиваясь, отчего казалось, что он раздувается, становясь похожим на большой и крайне раздраженный перьевой мяч. Но вот беззаботная пташка приблизилась слишком близко и, злобно каркнув, птиц метко клюнул ее в макушку, отчего несчастная рухнула с дерева замертво, затерявшись молчаливой и безжизненной яркой тушкой в пышном разнотравье. Удовлетворенно встряхнувшись, ворон устроился на самом удобном месте и довольно прикрыл непроглядно-черные глаза, но лишь на миг, тут же озлобленно уставившись на перецвиркивающихся на соседней ветке овсянок, увлеченно делящих яблоко. В этот раз терпения птицы хватило на меньший срок, и полетели вниз новые бездыханные тельца. Одну за другой освобождал ворон ветви, даже когда прекратилась веселая возня и замолкло пение, когда сбившись испуганной кучкой яркие комочки не смели пошевелиться, не проснулось в нем милосердие, в нелепой обиде считая себя единственно правым. И вот, навсегда замолкло последнее трепетное сердечко и закаркал ворон торжественно, захлопал довольно крыльями и обернулся чтобы выбрать самое лучшее, самое удобное место — предстало его глазам скрюченное мертвое дерево с опадающей листвой и гнилыми плодами. Почувствовал ворон себя обманутым, вскричал о несправедливости мира, не замечая, как от лап его по последней живой веточке расползается черная губительная скверна, уничтожая все, к чему он прикоснется. Пылая злобой, взлетел он, и не бросив и взгляда на сотворенное им, полетел на восток, туда откуда едва слышно доносилось веселое птичье пение. Завороженный зельевар, не в силах вымолвить и слова даже вернись к нему вдруг такая возможность, пораженно наблюдал за разворачивающейся перед ним трагедией. И лишь когда птица улетела, ведомый страшной догадкой, он посмотрел вниз, чтобы вновь застыть, смотря на растекающееся от него омерзительное самой сущности пятно, неумолимо поглощающее сначала стены клетки, обратив их в хрупкую ржавую труху… После взгляд переместился на цветочное разнотравье, пока не уперся в стог сена с сидящей на нем Аннет, ласково перебирающей волосы Поттеру. С шоком и ужасом, не понимая как до сих пор стоит на ногах, мужчина смотрел на одиннадцатилетнего мальчишку Поттера, так робко и солнечно улыбающегося, и вихры его торчащие и очки нелепые. Как будто только сейчас Снейп заметил, насколько этот ребенок отличается от вошедшего сегодня в его разум подростка. Сил думать, анализировать не было, мозг, не взирая на обуревающие зельевара эмоции, продолжал фиксировать происходящие события. Скверна медленно и неумолимо поглощала стог, вот она добралась до ног Поттеров, вот перевалила выше пояса, но парочка разновозрастных близнецов, словно не замечая происходящего, продолжала беззаботно болтать и смеяться. И только когда их накрыло с головой, пространство погрузилось в звенящую тишину, посреди которой в черно-коричневом гнилостном болоте стоял совершенно один самый молодой зельевар столетия Северус Снейп, и только откуда-то с востока едва слышно доносился звонкий детский смех.