Отражения. Паззлы личности

«Вот же козел. Надо же было такое выкинуть. Что за порода сволочная», — бухтела Аннет, словно муха, ползая по потолку Большого зала и тщательно ощупывая и осматривая скрывающиеся под иллюзией детали постройки. По сравнению с первыми днями после ссоры, когда от летящих искр ярости могли воспламениться торфянники, буде они бы вдруг оказались в школе, сейчас, спустя месяц, брань уже звучала как-то пресно, без огонька, словно заевшая пластинка или навязшая в зубах элементарная истина. Прогремевший между неразлучниками — Поттерами скандал не сходил с уст студентов и преподавателей вот уже как несколько недель. Им со смаком и злорадством перемывали кости и заключали пари, когда произойдет примирение и будет ли оно вообще. Лживо-сочувствующие взгляды преследовали Аню повсюду, накручивая и без того взвинченную психику. Желание сотворить какую-нибудь глупость усиливалось. В памяти всплыла изобретенная ею на третьем году еще в школе Ведовства и Колдовства «Карусель Ада», погружающая разумного в круговорот иллюзий, прототипом которым служило аниме самого шизоидного направления, как показала практика, мозг заклятие выносит качественно, вплоть до сопливых рыданий у взрослого мужика. Запалившая Платонову за экспериментами Муза Василесовна только головой тогда покачала, обозвала талантливой садисткой и содрала обещание не подвергать подобным пыткам невинных, мудро не став запрещать право мести. И вот сейчас девушка как никогда чувствовала себя вправе погрузить каждого зубоскала в персональную сводящую с ума «Карусель», и лишь понимание, что тогда придется навсегда покинуть Хогвартс удерживало от этого. Каким бы козлом ни был Поттер, бросить его в этой клоаке одного Аннет не могла, краем глаза отслеживая его состояние, и даже самой себе не признаваясь, насколько задевает, что тот ее игнорирует, не удостаивая и взглядом. — Любишь значит? «Половинка души», «дорогая сестричка». Козлина! — злобствовала Платонова, пожирая раздраженным взглядом в начарованной зеркальной поверхности профиль сидящего сзади на пару с Уизли братца, с тщательно задавливаемым беспокойством замечая нездоровую бледность, круги под глазами и общую неопрятность Гарьки. — Он вообще жрет что-нибудь? Или опять кошмары? — нахмурилась девушка, тут же с досадой отмахиваясь от, казалось, впитавшегося под кожу волнения за этого шрамоголового идиота. Кошмары действительно могли вернуться… как вернулась к ней выворачивающая душу тоска, стоило в первый раз за почти два года расстелить постель в женской спальне, в которой Аня до сего момента только шмотки хранила, и устроиться на ночь под холодным одеялом. Теплой сопящей тушки рядом не хватало настолько, что заснуть так и не удалось, оставалось только ворочаться на кажущейся непомерно широкой кровати до рассвета. Соседки даже друг с другом говорить не решались, на первой космической одевшись и свалив из комнаты — настолько после подъема она напоминала раздраженного шершня. Как она раньше не замечала насколько скучны уроки, когда не с кем обсудить спорные моменты и перемыть косточки недобросовестным педагогам и контуженной системе образования в целом. Еще более раздражающей казалась трансфигурация со своей «мудрой и дальновидной» методикой тупой дрессировки студентов без обучения основам. Невыносимо скучным стало зельеварение — без постоянных попыток братца подорвать котел в опасной от нее близости. А нумерология с арифмантикой, которые уже больше полугода Платонова делала не иначе как под руководством лучащегося самодовольством Гарри, просто взрывали мозг прирожденному гуманитарию, одаривая ежевечерней мигренью. Но самым худшим оказались именно ночи. Стоило задернуть вечером полог, как они, казалось, в собственном мире, отгороженные от всех проблем и неприятностей. Шутливая возня под одеялом, отвоевание у «противника» территории, болтовня обо всем на свете. Аня чаровала на завеси любую пришедшую в голову идею или образы, заставляя их двоих оказываться то в глуши леса, то на берегу океана, то зависать среди грозовых облаков и дрейфовать в безбрежной черноте космоса, где лишь планеты и млечный путь были им соседями. Учитывая глушащий звуки двусторонний щит на кровати, ощущение реальности происходящего было почти всеобъемлющим, оба обожали такие моменты и мечтали когда-нибудь изобрести заклинание, подстраивающее соответствующие картинке запахи, звуки и ощущения. — Дурак, — всхлипнула девушка, сморгнув позорно навернувшуюся слезинку и перевернувшись на другой бок быстро-быстро заморгала, отгоняя подступивший слишком близко соплеразлив. — И вовсе я не из-за тебя расстраиваюсь. Вот еще, много чести, — буркнула она, решительно поднимаясь и накидывая мантию прямо поверх пижамы и тщательно выписав палочкой жест-активацию, едва слышно, чтобы не разбудить соседок, шепнула согревающее заклинание. Выскользнуть из гостиной было не такой уж проблемой, как можно было подумать, сложность состояла в том, чтобы попасть потом обратно. Но сейчас это волновало Платонову в последнюю очередь. Ничуть не скрываясь, она шагала по пустым и гулким коридорам замка, кажущимися в ночи зловещими декорациями к фильму ужасов и, если было в нем что-то сказочное, то скорее из произведений братьев Гримм, оригинальных, где в конце все умирают максимально жутким образом. Девушка почти желала попасться на глаза кому-нибудь из патрулирующих профессоров и сознательно нарывалась на скандал и наказание. Но ей повезло или нет, смотря с какой стороны, и путь до Астрономической башни оказался совершенно свободен: даже чокнутый полтергейст выбрал для своих шалостей в эту ночь другое крыло замка. Открытая площадка башни встретила Аннет порывами ледяного, по-весеннему пронизывающего влагой ветра бессильно разбившегося о наложенное одежду заклинание и, разочарованно взвыв от невозможности забрать немного живого тепла, унесшегося к Дракучей Иве — путаться в вяло шевелящихся ветвях могучего дерева. Удобный бортик, ненадежная ограда от раскинувшейся за ним шестиэтажной пропасти тьмы. Присесть, откинувшись на колонну и, играя с судьбой, свесить ноги, болтая ими над бездной, как дитя, не ведающее страха. Активировать освещение по периметру свода и нашарить сигареты в глубоком кармане. Кто сказал, что это только маглы подвержены этой вредной привычке? Волшебники предпочитают не только трубки, но и столь простую конструкцию, напоминающую мини-сигару, разве что в отличие от простецов никаких смол там нет, лишь натуральные составляющие. Жест палочкой и затрепетавший лепесток пламени поджёг табачную палочку, с готовностью затлевшую ароматным, хоть и крепковатым для женского пола, дымом. Мимолетное раздражение, вызванное мыслью, что Поттер в отличие от нее вызывает такую ерунду, вроде огня, без костылей концентратора, заставило Аннет лишь крепче стиснуть зубы и сделать первую глубокую затяжку, тут же до слез закашлявшись. — Нигде от тебя не скрыться, — хрипло хмыкнула она, сплюнув во тьму горькую тягучую слюну. — А ты хочешь? — ответил ей со стороны лестницы лишенный эмоций, явно измененный магией голос. Порыв вскочить и долбануть на звук чем-нибудь убойным удалось подавить усилием воли, деланно расслабленно стряхнув пепел, девушка повторно, уже осторожней, затянулась и, выпустив из сложенных колечком губ струю сизого дыма перевела цепкий взгляд на пустоту помещения, внезапно оказавшуюся не столь абсолютной, каковой казалась. Чтобы сделать вывод, потребовалось менее секунды: — Мистер Невидимка, полагаю? Чем обязана вашему вниманию? — светски поинтересовалась Аня, со скрытым отвращением глядя на сигарету. Все же попытка забыться в никотине была изначально глупейшей идеей, жаль чары школы не пропускают алкоголь, может хоть он бы помог отвлечься от мыслей о козле-братике. — Не лучшее место для прогулок вы выбрали, леди, — в тон ответил неизвестный, определить его местонахождение было невозможно, голос, казалось, доносился сразу со всех сторон. — Чем же вам не угодил свежий воздух? — иронично приподняла брови гриффиндорка, небрежным жестом откидывая от лица густую гриву вьющихся волос, которые, поднявшись, не удосужилась даже расчесать, отчего вид имела до неприличия домашний и интимный, словно только из постели, что, впрочем, так и было. — Здесь опасно. Вам следовало бы… НЕТ!!! — вкрадчиво-поучающий тон Невидимки сменился отчаянным криком, когда девушка повернулась к нему лицом и с мелькнувшей на губах усмешкой, без единого звука рухнула вперед спиной в черноту ночи, лишь блеснул искорками круглый огонек сигареты. «Значит, все-таки мантия невидимка», — подтвердила свои выводы Аннет, надежно скрытая покровом иллюзии от метнувшегося к бортику неизвестного, заметив, мелькнувшие в распахнувшихся полах форменные ботинки и штаны. — «Ученик, уже легче. Преследование преподавателем было бы для меня уже слишком». — Неужели та самая, из сказок? — не дав Невидимке времени впасть в панику или натворить глупостей, как ни в чем не бывало материализовалась на том же месте, в той же позе иллюзионистка, даже папироса так же тлела зажатая между тонких пальцев. Молчание было долгим, лишь хриплое, словно его владелец сорвал голос, дыхание раздавалось на пустынной площадке самой высокой башни Хогвартса. И лишь когда улетел к земле второй бычок, безэмоциональный голос все же выдохнул: — Нет. Платонова настолько удивилась, что после случившегося с ней продолжают общение, что даже забыла удерживать невозмутимый фейс, пораженно уставившись на место предполагаемого присутствия своего личного сталкера. — Это было жестоко, — ответила пустота невеселым смешком, поняв ее эмоции. — Почему же вы до сих пор здесь? — переведя взгляд на чуть посеревшее на востоке небо, девушка, неожиданно для себя почувствовала что-то вроде стыда. — Не поверите, задаю себе тот же вопрос, леди, — шепотом выдохнул в опасной близости неизвестный, обдав ей ухо горячим конфетно-сладким дыханием. — Вы знаете, что являетесь одной большой проблемой? — Аня затаила дыхание, почувствовав прикосновение к спине широкой, какой-то лихорадочно- горячей, мужской ладони. — Как долго я мечтал избавиться от незнамо откуда вылезшей досадной помехи, — вкрадчивый шепот будоражил и заставлял застыть, словно в гипнотическом трансе, дыша через раз. — Выслеживал… изучал… выгадывал момент… — выписывающие легкие, едва ощутимые сквозь ткань узоры длинные музыкальные пальцы внезапно метнулись к талии девушки и, сжав до боли, чуть толкнули вперед, заставив не сопротивляющуюся жертву почти соскользнуть с бортика. Казалось, еще мгновение — и они равнодушно разожмутся, отправив ее в последний недолгий полет. — Так почему же… — жесткий рывок обратно и Аня ощутила себя плотно прижатой к широкой груди. Вместо того, чтобы попытаться убить, преследователь обнимал ее и это было столь смущающе искренне, что она, наверное, поиронизировала бы над мужской непоследовательностью. Наверное, обязательно… если бы не чувствовала сотрясающей парня дрожи. Он больше ничего не сказал, лишь медленно, словно сражаясь с самим собой, разжал руки и, до слез бережно проведя по совсем растрепавшимся волосам девушки, отдернул руку, словно обжегшись, лишь когда пальцы скользнули по коже шеи. Невидимка уже давно исчез, а Аннет еще долго смотрела на светлеющее небо, даже сквозь согревающее чувствуя холод образовавшейся за спиной пустоты, и ощущая искристые мурашки на местах его прикосновений. «Неужели это… Не может быть…»

***

«Ну что за овца! Е*нешься же!» — ворчал Поттер, наблюдая из-за прикрытых дверей Большого зала за ползающей, как муха по потолку Аней. — «Экспериментаторша пытливая, чтоб тебя», — злобствовал он, но как-то без огонька, словно для порядка. За месяц, что не удивительно, раздражение и обида, пылавшие внутри, постепенно притухли, оставив после себя выжженную пустыню одиночества и неприкаянности. Гордо воротя нос от «близняшки» вначале, уже через пару дней Гарри сам себе напоминал змею, которой наступили на хвост, огрызаясь на любую самую невинную фразу. Сейчас ему, конечно, было стыдно и благодарность к терпению и пониманию друзей была огромной. Их спокойствие, когда он психовал, лезя в драку с любым имевшим неосторожность вякнуть что-то нелицеприятное о них с Аней, только спустя время осознав, что тем самым неосознанно защищал ее от недоброго внимания толпы, перетягивая негатив на себя. А его было вволю. Просто захлебнуться. Каждый, кто смел раньше только зыркать издалека, да шептаться по углам, будто чуя слабость разобщившихся Поттеров, спешил оторвать кусок от не оправдавшего ожиданий кумира, попытки унизить и растоптать следовали одна за другой, словно подростки вокруг враз обратились в стаю голодных шакалов, разве что не вопя: «Акелла промахнулся!» Если бы не брат и сестра Уизли, Гарри бы не отмахался в прямых стычках. Если бы не Гермиона — похерил бы учебу, потеряв стимул и твердую направляющую руку. Невилл же и вовсе вел партизанскую войну, массово отправляя в больничное крыло с неизвестными науке заражениями самых агрессивно настроенных противников Золотого мальчика, умудряясь при этом не попадаться в цепкие руки сбившейся с ног, а от того опасной мадам Помфри. А Луна, неземная мечтательная Луна, бережно хранила рассудок Поттера, одной мечтательной улыбкой гася раздражение и злобу парня. Казалось, ей достаточно одной фразы чтобы «псих-Поттер» вместо того, чтобы рвать глотки очередным нарвавшимся, шел писать эссе, что-то задумчиво чиркать в таинственной тетрадке или крайнем случае гонять на метле, вытворяя головокружительные кульбиты и доводя тренировками квиддичную команду Гриффиндора до состояния нестояния. Пустая и бессмысленная без нее бытовуха словно выгрызала в парне пустоту, неумолимо превращающуюся в сосущую черную дыру в груди. Следовать за «близняшкой» зловещей тенью стало его болезненным наваждением, необходимой, как воздух, и отчаянно ненавидимой, как проявление собственной слабости. Все позитивное, что было в жизни, вмиг отошло на второй план, а редкие позитивные эмоции, все же проявляющиеся усилиями друзей, были слишком тусклыми, словно припорошены пылью. Зависимость. Как же он жалок. Привычка не копаться в себе, анализируя чувства, и плыть по течению сыграла с Гарри дурную шутку. Когда спустя несколько дней он чуть остыл и кровавая пелена перед глазами подрассеялась, первой посетившей Поттера мыслью было: «Мы спали вместе каждый день и не…» Нервный, истерический смешок вырвавшийся из его горла после осмысления столь очевидной мысли, заставил сидящих неподалеку делающих уроки младшекурсников вскочить перепуганной стайкой и, похватав вещи, передислоцироваться в противоположный конец гостиной, подальше от неадекватного национального героя. «Сколь же слепым нужно быть, чтобы в упор не замечать очевидного?» — с отчаянной веселостью думал парень, борясь с желанием побиться дурной, видимо от того что в детстве покоцанна, башкой о ближайшую стену. — «А Энн похоже давно все поняла, один я не вижу дальше очков и это при том, что уже полтора года их не ношу». Он знал, что Аннет красива. Трудно подобное не заметить. Не раз сам об этом ей говорил и любовался, беззлобно подначивая за «разбитые сердца» мужской половины Хога. Но восхищение было чисто эстетическим, густо замешанным с откровенной гордостью своей умной, талантливой и прекрасной половинкой. Почему же за все время, что они поровну делили сон и явь, проблемы и радости, даже боль и страх, Гарри ни разу не пришло на ум, что двое половозрелых разнополых людей не могут проводить каждую ночь в постели, ни разу не испытав пошлой, чисто физиологической, однако совершенно естественной тяги друг к другу. Однако же нет. Ни мысли, ни намека. -Хах-ха-ха! — зашелся в громком, надрывном смехе гриффиндорец, окончательно распугав всех невольных свидетелей его задумчивости. — Она действительно мне сестра. «Но это не значит, что я допущу до нее недостойного», — думал Поттер, на следующий день за обедом со скальпельно острым вниманием изучая Малфоя, словно видя в первый раз. От пугающих леденящей зеленью глаз не скрылись ни тщательно замаскированные взгляды слизеринца на вяло размазывающую кашу по тарелке Аннет, ни сноровка, с какой тот маскировался, за которой чувствовался огромный опыт подобных действий. Главным же открытием, заставившим Гарри зло заскрежетать зубами, чувствуя жгучую, отчаянную ревность, стало… абсолютное равнодушие всех поголовно слизеринцев к девушке слишком нарочито даже не смотревших в ее сторону. Вывод был слишком шокирующим, чтобы принять его безболезненно: скользкий Хорь сумел сделать то, о чем сам Поттер мог только мечтать — прикрыл самую очевидную мишень для пожирательских деток. «Он серьезен. Он, мать его, серьезен!», — с трудом сглотнул неизвестно откуда взявшийся в горле склизкий ком брюнет, невидящим взглядом уставившись в пространство перед собой. «Он не делает решительных шагов только из-за нежелания делать выбор между отцом и лю…», — эту мысли Гарри, презирая собственное малодушие, предпочел даже не додумывать. «Однако очевидно, стоит измениться ситуации, и гаденыш из шкуры вылезет, чтобы отобрать мою девочку. Не в его правилах отказываться от желаемого. А Малфой определенно желает… если не сказать больше», — мрачно констатировал он, непроизвольно потерев давно зажившие места столкновения со стеной, в которую его впечатал слизеринец. Впечатал, чтобы защитить от него Аню. «Нет! Чтобы влезть между нами». Направленное внимание Малфой почувствовал сразу, по-звериному вскинувшись и безошибочно повернувшись в сторону Гарри. Глаза в глаза. Откровенный вызов в зеленых глазах был готов столкнуться с показным недоумением, презрением и высокомерием, основными чертами сущности слизеринца. Однако, тому удалось удивить Поттера. Он даже с расстояния пяти метров увидел, как расширились в смятении зрачки слизеринца, а взгляд метнулся в сторону Аннет… чтобы вернуться уже полным несокрушимой уверенности. Короткая стычка двух волевых сущностей, субъективно растянувшаяся почти в вечность, и… они одновременно отвели взгляд. Ничего не кончено, вызов брошен и принят. Кто-то обязан проиграть. Но не сегодня. Не сегодня. — Я узнала, — плюхнувшись рядом с Поттером на диванчик у камина в гриффиндорской гостиной, солнечно улыбнулась Луна. — Это очень интересно, я обязательно напишу статью в папочкин журнал, чтобы все-все знали. — М-м? — промычал парень, отвлекаясь от рассматривания бликов огня в крупном рубине, венчающем широкий мужской перстень старинной работы. — Аннет рассказала, что ищет на потолке Большого зала, — пояснила Лавгуд, приветственно помахав ладошкой смутившемуся от такого внимания Невиллу, корпевшему над эссе по УЗМС. Дождавшись ответного приветствия рейвенкловка продолжила: — Представляешь, оказывается, потолок сделан из какого-то неизвестного материала, как зеркало отражающего происходящее снаружи и проецирующего изображение в помещение, а иллюзия, делающая его объемным, совсем не энергозатратная, плюс в ней присутствует блок самоподпитки или типа того, эту часть я не очень поняла, — одухотворенно вещала блондинка, активно болтая ногами от избытка эмоций. — Правда удивительно? Аня, оказывается, лазила отковырять кусочек от потолка для анализа. Ой! — спохватилась она, прикрыв рот. — Этого я не должна была говорить! Гарри на виноватый, лучащийся воодушевлением взгляд только вздохнул. Лавгуд просто обожала все необычное и с начала знакомства раскусив в иномирной, чего она к счастью не знала, иллюзионистке просто кладезь интересностей, следовала за той хвостиком. Чем сам парень после ссоры бессовестно пользовался, вызнавая происходящее с сестренкой. Теперь он мог произносить это без кавычек, с полным сознанием сути, почти из первых рук. — Любопытство когда-нибудь доведет ее, — досадливо поморщившись, покачал головой Золотой мальчик. — А ты для чего? — искренне удивилась Луна, вскинув белесые бровки и тут же лукаво улыбнулась, покосившись на перстень, который Поттер по-прежнему аккуратно, словно взрывоопасный реагент, держал в руке. — И кто бы говорил. Это оно? — Угу, — с досадой покосился на подругу парень. — Вчера прислали, типа «для защиты в связи с опасными временами». Уроды. Они правда думают, что на их «прозрачные» намеки в виде приписок во всех отчетах из банка в тему и не в тему, я не реагировал исключительно из невнимательности? Это настолько оскорбительно, что даже затрудняюсь с реакцией, — бережно положив печатку в стоящий на столике футляр, Гарри устало, словно прогоняя застарелую головную боль, потер виски и откинулся на спинку дивана, уставившись на потрескивающий в камине огонь. — Вы должны поговорить, — с несвойственной ей серьезностью твердо произнесла подруга. — Враги не отступятся, по одиночке вы уязвимы. — Знаю. — Если бы ты надел перстень, перестал бы быть собой. — Знаю. — Следующий ход ты можешь не предугадать. — Знаю. — Или Аннет могут посчитать более легкой добычей, и ты сделаешь для них все… — Да знаю!!! — не выдержав, вскочил Поттер, почти с ненавистью взглянув на озвучивающую его самые страшные мысли девушку, но тут же стыдливо отводя глаза и признавая ее правоту. Повисшую между ними тишину прервала неожиданно появившаяся в гостиной МакГонагалл. Неодобрительно оглядев бездельничающих подопечных, тут же изобразивших бурную тягу к знаниям, пряча за спиной плюй-камни и карты, она сосредоточила внимание на Гарри и сухо объявила: — Мистер Поттер, к директору. «Какого?» — поразился парень, под требовательным взглядом декана, накидывая мантию и прихватив на всякий случай сумку. — «Как же меня в последнее время бесят неожиданности».