Всякие СтраЖности

- Крис Лиани – это полное имя? - Полнее не бывает. - Ваше первое впечатление о Конраде Колдроне? [Задумывается, начинает теребить подбородок]. - Да ужасное впечатление, на самом деле! Совершеннейший мужлан. Угрюмый, резкий, одевается без вкуса. [Слышит возмущенный возглас с другого кресла и на лице его расплывается улыбка]. - Не спорь. Главный модник королевского двора имеет право сказать всю правду о твоем стиле. [Хмурится]. - С девчонкой меня перепутал. А это моя больная тема. Все, кто посмел назвать так – враги на всю жизнь. И тут он… отличился. Дальше больше. В походе ко всем привязывался, по делу и без дела критиковал. Магов ни во что не ставил. В общем, за короткое время Колдрон стал средоточием того, что меня больше всего раздражает в людях. - И когда мнение начало меняться? - В том же походе. Мы попали в серьезную заварушку. Враг воинов наших здорово покосил. Я сражался, и тут увидел неожиданную сцену. Одного из наших солдат задели, сильно задели. А Колдрон полез его защищать. Он сражался за каждого своего бойца, понимаете? Оказалось, что все то, что я видел – мишура и не более того. Он не цеплялся – просто переживал. И его люди это понимали. Он сражался со сломанной рукой, как потом оказалось. Рукой, которую сломал ему я, своим необдуманным поступком. - Пришлось помогать. Да и его позлил заодно. Видеть, как он вскипает в мгновение ока – это так весело! Такой вспыльчивый. - Но тогда мыслей о привлекательности Конрада у вас не возникало? - Нет, конечно! Тогда я считал его страшнее адского темноликого пса! Я едва ли не вздрагиваю, когда с соседнего кресла раздается недовольный рык. - Вот видите, даже голос похож! [Крис усмехается и удобнее устраивается в кресле]. - Эта битва изменила одно – во мне возникло чувство уважения к нему, как к воину, к человеку. Поэтому, когда Снэйки попросил меня полечить Колдрона, я не мог отказаться. Пришел вылечить, и так и остался на ночь. - Так как же так случилось, что вы остались, если Конрад был для вас так непривлекателен? Мой собеседник скрещивает руки и садится глубже в кресло. - Ну, теперь-то мы знаем, что это было любовное зелье Ирвина. И ничего больше. Я выпил этой отравы, и Колдрон показался мне самым привлекательным мужчиной на свете. Я не смог устоять. Да и что там говорить – в постели он огонь. - Ваши мысли на утро? - Да я не привык особо рефлексировать на эту тему. Ну была безумная ночка – забыли и разбежались. Может, так бы оно и случилось, если бы Конрад так не отреагировал. Не ожидал от него такого шквала ненависти. Нам же было хорошо вместе – к чему это отрицать? - А для него, наверное, рухнул мир… - Для него рухнул, но меня-то что погребать под этими обломками? - Эта его реакция заставила меня задуматься. Даже где-то почувствовать вину. Что со мной, заметьте, случается нечасто. И чтобы избавиться от этого неприятного чувства, я решил – доставать его. Подшучивать. Он бесился, сходил с ума. А я не понял, когда перешел ту грань, за которой мне эта игра стала слишком нравиться. Где он сам… начал нравиться. - Нравиться настолько, что вы, не задумываясь, бросились под заклинание, чтобы защитить его. - Да я тогда просто рванул и все. Ни о чем не думал. Будь на его месте Снэйки – я поступил бы так же. Хотя, кто его знает, порыв – такая вещь… - И вас ранили! - И серьезно, заметьте! Я первый раз в жизни подставился как самый настоящий идиот! Колдрон мне так и сказал потом – и-ди-от. И я с ним полностью согласен. - И что было потом? [Довольно улыбается]. - Уу, потом, вы не представляете: меня взялся выхаживать сам Конрад Колдрон во плоти! Совесть у него проснулась, что ли… [Крис, выслушав витиеватое ругательство с соседнего кресла с общим смыслом: «Не дождешься», - продолжает] - Мне было плохо. Снэйки сделал все возможное… но этого было мало для такого повреждения. Я срывался, понимая, что лишил командира половины отряда. А Конрад терпел. Ругался сквозь зубы, но не бросал меня. А я провоцировал его, снова и снова. - Заставили его заснуть рядом. - Да, веселая была ночка. Я думал, проснусь со свернутой шеей. А на самом деле… - На самом деле? [Смущается, трет шею рукой]. - Понимаете, смотреть на него там, спящего… это было не похоже на то, что было раньше. Он… был непохож. Передо мной был человек, которого я увидел в ту ночь, когда выпил любовного зелья. - Бывают люди, которые сияют и своим светом привлекают других. Они ослепительно красивы. Достаточно одного взгляда, чтобы влюбиться. [На этом месте Крис на мгновение прерывается, чтобы опустить руку и переплести пальцы с пальцами Колдрона ] . - Он не такой. [Усмехаясь, без труда удерживает в своей тонкой руке пытающегося вырвать руку Конрада]. - А бывают люди, взглянув на которых подумаешь: «Боги, какой непривлекательный человек!» Один поступок, другой, и ты лишь укрепляешься в своем мнении. Но тут он показывает себя с неожиданной стороны. И ты смотришь на него и не понимаешь, почему так сильно колотится сердце. Что изменилось? И потом, как бы ты ни смотрел, ты уже не увидишь его иначе. Ты видишь его таким, каким приняло твое сердце. - Забавно, правда? Думал, влюбляются в первую ночь , а я… влюбился во вторую. Когда ничего не было. - Ну, так или иначе, все было бесполезно. Он шарахался от меня как от грязи. Я готов был опустить руки. Первый раз в жизни поступить – как там говорят в этих любовных романах, которые обожают дамочки? – благородно, чтобы любимый человек был счастлив. -Но, к счастью, Конрад снова напился. [Лиани не обращает внимания на бурчание Конрада: «К несчастью»] -И спьяну он во всем признался. Что ему понравилась та ночь. И все случилось снова. - Что произошло следующим утром, что думали делать после случившегося? - Наутро я думал бежать, - усмехаясь, пожимает плечами. – Жить-то еще хочется. Но… он все понял. - Это был просто уговор. Постель, ничего большего. Даже признание днем после я всерьез не воспринял – слышали бы вы, что говорят на поле боя, там такого порой наслушаешься! Но, темноликие побери, нас влекло друг к другу. Нам стало мало «видеться» раз в неделю, в три дня. Мы стали засыпать и просыпаться вместе. И в какой-то момент я понял, что уже не живу в своей комнате. Мы разговаривали, общались, нам было интересно друг с другом. Я не знал, как это назвать. Думаю, он тоже. Но это было чем-то совсем иным, непохожим на то, что мы испытывали до этого. Мы узнавали это вместе, день за днем. Все было в новинку. - Кто сказал первым – «я люблю тебя»? [Смеется]. - Конрад, конечно! - Да он в жизни бы не признался. Но в битве, на эмоциях... он сказал… при всем честном народе. Я плохо помню, что со мной было, когда его ранили. Кажется, я просил не уходить. Выжал всю магию без остатка. Я никогда не понимал Снэйки, как он мог принести себя в жертву, чтобы спасти короля? И тогда… я понял, наконец. Просто не можешь поступить по-другому. Иначе твое сердце перестанет биться. Спасая его, ты спасаешь себя. Вот, собственно, и вся история. Магия пощадила меня, исцелила Конрада… и мы теперь вместе. И надеюсь надолго. [Хохочет]. - Сам поверить не могу, что такое говорю! Слышали бы меня мои бывшие при дворе! И тут же получает от Колдрона подзатыльник.