"Слабо - Не слабо"

Чимин с Тэхёном, который буро расспрашивает мол «Че это еще за Гук такой? Почему ты его знаешь, а я нет?» стоят у выхода, но по возвращению Чонгука, Чимин радостно вскидывает руки и вылетает. Чонгук шел безмолвно и у входа наткнулся на ТэТэ с Паком, и он посчитал нужным притвориться веселым, хотя бы на чуточку, но, наверное, у него это плохо получалось. — Где ты был? Но через пару минут звонит менеджер и твою мать, Пак чуть не обосрался от того, что ногой Юнги пнул, сначала он думал, что он его убьет, но потом понял, что этот человек отрубился. Сначала паниковал, но Ви понял, что он просто спит. И слава блять богу, если он вообще есть и знает что за херь твориться в мире. Чон замечает обеспокоенное лицо Чимина, который быстро начинает уходить, поэтому макнэ сразу же идет за ним. — Пипец нам ехать в соседний район, чтобы увезти его, — Фыркает парень, обращая внимание, на плечи Мина и свежо-оставленные засосы, нда неделька жарковата. Гук сообразительный парень, даже очень, поэтому он идёт слегка вправо от ребят и, разблокировав свою машину, садится в нее, а затем подгоняет ее к этой троице. Брюнет вышел, хлопнув дверью и, не обращая внимания на двух парней, поднял Мина на руки и усадил на переднее сидение, пристегивая его ремнем безопасности и укрывая пледом, дабы тот не замерз. Чон же сам промок от макушки головы до кончиков пальцев и весь дрожал, но даже такая погода не могла его остановить. — Чимин. Я везу Юна к себе, и меня нихера не волнует, уяснил. — Голос брюнета был не таким, каким обычно, а в его взгляд появились чертики, которые поглатывали всех, кто смог их увидеть, от такого взгляда парня бросало в дрожь, а ком подступал к горлу. Не то чтобы он был зол, но он волновался, пиздец как волновался и он знает, что Мину нельзя сейчас в больницу, а если его увезут на машине агентства, то сразу набегут все эти репортеры и журналисты. Он знал и понимал, поэтому и поступал так. Чимин против ничего не имел, потому что знал, что на Чонгука можно положиться, и раз они с Юнги близки, то смысла удерживать его он не видит, потому дает свое соглашение. Да, беспокоить менеджера, тоже как-то не хочется. Он что-нибудь выдумает. А вот, что касательно Тэхи, который этого человека вообще не знает и как-то познакомиться с ним не очень получилось, было подозрительным, оставить своего дружбана с незнакомым человеком. Однако, напор Чиминки и понимание того, что хуже от этого не будет — привело в чувство и позволило оставить. Юнги конечно хоть бы хны, куда идти и с кем, потому что он к хренам сонный и вообще ничего не чувствует. Ему даже ничего не снится. Кажется, не снится уже с тех пор, как они вернулись в реальность. Вот и хорошо. После такого продолжительного сна, он больше не хочет их видеть. — Мой номер у тебя есть. Напиши что и как у него завтра, а я попытаюсь привести его в состоянии и поставить на ноги до завтра. Я подкину вас до дома, а после этого уеду. Брюнет сел за руль и двинулся с места. Как он и сказал, он высадил парней около дома, а сам повез старшего к себе, звоня при этом своему личному доктору, который был тогда, когда его память исчезла. Он умел скрывать все что нужно, умел поддержать, поэтому Чон сделал его своим личным доктором и имел право обратиться к нему в любой момент. После звонка доктор приехал сразу же к парню домой, чтобы осмотреть Шугу, оставляя таблетки и уходя. Одежда светловолосого так же была вся мокрая, что не осталось без внимания макнэ, который снял ее, еле сдерживая себя, чтобы не поцеловать эту бледную кожу, а затем надевая чистую одежду. Ничего, что делает брюнет Юнги не чувствует, как и соответственно ничего не слышит. Но по телу расползается предательское тепло, от чего из приоткрытых, мокрых губ вылетает сдавленный вздох, а затем он переворачивается на бок. Перед тем как выключить везде свет, Чонгук закрыл двери на ключ и спрятал в сейф, ну такая уж у него была теперь странность, закрываться на все замки и прятать ключи в надежное место. Врач оставил наказание, что есть возможность поднятия температуры, что в принципе произошло, поэтому пришлось полночи сидеть и менять мокрую холодную тряпку с головы хёна и протирать ею его тело. — Вот довел же себя… ты… самый дебильный из дебилов, Юнги… и угораздило же меня, втюриться в такого как ты. К счастью часа через три после того, как его привезли сюда, Юн, просыпается, потому что холодная тряпка, бродящая по телу, потому что тепло, потому что Чонгук рядом. Веки лениво размыкаются под напором мозга. Немного, скомканный взгляд темных глаз, падает на руки Чона, а затем на самого Чонгука, который сейчас сам больше походит на заботливую мамку. — О, доброе утро… а где мы? — Хлопая пушистыми ресницами Мини, озирается по сторонам, как котенок, которого принесли хрен, знает, куда и все тут для него ново и все тут удивительно. — А что ты тут делаешь? — Таким же удивленным тоном говорит Юнги, тыкая пальцем в губы Чонгука, после чего смотрит и на него таким же взглядом. — Стоп… главное, че я тут делаю то? — Кажется, таблетка привела к временному отупению, но через пару минут он осознает, что да где и с кем он. — Оф… спасибо, что подобрал меня, а то меня бы менеджер забил, — Юнги трет кончик глаза, дабы ненароком не смыть нанесённую Чимином ранее стрелку, что являлась водостойкой и новой, потому так просто не смылась дождем. — У тебя… ну, там, на сцене, все получилось так реалистично. Ты говорил все с таким выражением и делал все так усердно. Значит, ты все-таки нашел то, что любишь больше всего, нэ? — Юнги слегка пихает Чона в руку локтем. Он и правда относится к нему уже не как к любовнику или что-то типа, скорее, как друг или влюбленный друг. Но там уж не разглядеть. — И это… я люблю тебя, — Юн, приостановился, отводя взгляд в сторону, потому что в такие моменты пересекаться взглядом с людьми он не любит, — Оно тоже… получилось красиво. — На этом Юнга заткнулся, пряча взгляд в потолке, будто нашел что-то интересное. Он укладывает руку на затылок человека сидящего рядом, чуть надавливая и заставляя немножко склониться, после чего проводит кончиком пальцев, по уху, задевая вдетую туда серьгу и проходясь к прядям волос, которые он попутно заправляет за ухо. — Так… как твоя голова, Чонгуки? Чонгук хотел спать, но здоровье хёна для него было важнее и он продолжал обтирать того мокрой тряпкой даже тогда, когда тот проснулся. Потом он просто слушал его, не осмеливаясь что-то сказать, но видимо, на последний вопрос он должен будет ответить, а за одно, ответить и на все остальные фразы, хотя сердце кровью обливалось из-за этого. — Юнги… Моя голова… Барьер уже обрушился, память вернулась в ту же ночь когда ты ушёл. Я все вспомнил до единого и спасибо тебе за то, что тогда сказал те слова, они действительно мне помогли. А, про премьеру… Я скоро буду сниматься в кино и это, наверное, то, что я хочу назвать желанием это делать. — Брюнет положил свою руку на руку старшего, сжимая ее и, убирая ее от уха. Все-таки, он боялся сорваться, но руку не отпустил, переплетая пальцы их рук. — Та фраза… Это было самое сложное для меня, потому что на репетициях я не мог сказать ее, а все потому… Все потому что я говорил эту фразу только тебе и не хотел больше никому ее говорить, даже если это была и просто игра. Макнэ вздохнул, отпуская руку Шуги и макая тряпочку в холодную воду, освежая ее, выжимая, и продолжая аккуратно прижимать ее к шее и ключицам Юнги. Его руки предательски дрожали, и он ощущал себя как школьница, которая сидит со своим оппой, но блин. Он сидел вместе с хеном и был порядком старше девочек, которые учатся в младших классах, так почему его так трясло. — Возможно, все получалось реалистично, потому, что мой персонаж такой, ну схожий со мной характерами, и я понимал, где и какие эмоции надо вложить, но эта фраза… На сцене… Она предназначалась тебе. Юнги слушает Чона очень внимательно, но почему-то, кажется, будто он слушает лепет какой-то влюблённой девочки из старшей школы, возможно, потому что он просто давно не разговаривал на такие темы с этим человеком. Поэтому от такой ситуации на лице появляется усмешливая улыбка, открывающая его заостренные, белые зубы. Не то, что бы Юнги смеялся над ним, просто находил это забавным, а Чонгука находил милым. — Ага, так я и понял…- улыбается Юнги, косясь на Чона, который так робко пытается высказать все, что думает и Юнги уже давно знает, что Гук хочет сказать, но придерживается своих идей даже сейчас, когда все снова может скатиться. Целью в пролетевшем времени являлось заставить Чона почувствовать себя самостоятельным и сделать все, чего он хочет, добиться всего чего он хочет — самому. Вот такой вот странный способ обучения. Но ведь действенный, же? Чонгук уходит, учится и снова приходит к Юнги, который оценивает его, словно на экзамене. Мин оценивает и может ругать за плохой результат, а может наградить за хороший. Так и живи. С таким то душевно больным идиотом Мин Юнги. А Чонгук оказывается одобренным и прошедшим тест. — Ты просто можешь сказать на прямую, что любишь меня, — С усмешкой фыркает Шуга, хватая младшего за руку и, потянув на себя, валит того рядом. Юнги хоть бы хны. Он разрешает этому сказочному дебилу, побыть рядом с таким же сказочным дебилом — идеальный дуэт, нет? Не хуже игры в театре. Мини меньше, чем Чонгук, хоть и не на много, но вытянувшись во весь рост, он все равно может дотянуться только до носа Чонгука, от чего смотреть в его глаза приходится снизу вверх. Но даже от этого его взгляд остается все таким же пронзающим и проникающим под кожу до легких и мозга. Маленький — да удаленький, твою ж мать. Давно сдохнуть должен был, но нет же! Живет зараза. — Не заставляй меня ждать. — Недовольно фыркает Мин, медленно дергая Гука за ворот одежды и притягивая ближе к своим губам, после чего все еще спокойненько выжидает положенных слов и действий, ну или же пинка под зад, там уж как получится. Юнга ко всему готов. Чонгук поддается действиям светловолосого и прижимается лишь сильнее, слушая этот голос, который был для него родным, а для остальных фантастическим, но только он знал истинное звучание баритона Юна и только он все понимал, не тупой же. Руки сами собой проникли под футболку старшего, которая была Чона, но на этом придурке она смотрелась в сто раз лучше и макнэ был рад, что именно он носит его одежду, хотя одеждой он не привык делиться. Холодные пальцы скользили по спине, иногда задевая недавно поставленный засос, а ногти царапали спину, и о боже, как же брюнет скучал по таким вот ночкам. — Это ты меня заставил ждать, хён… Мин Юнги, ты сказочный идиот и придурок, которого порой я хочу задушить собственными руками, но я не могу этого сделать, а знаешь почему? Потому что я тебя люблю. — Младший соприкасается своими губами с губами Шуги, проводя по ним языком. Он кусает их и проникает своим языком в рот парня, начиная играться с его языком, изучая его рот и углубляя поцелуй. После такого поцелуя он понимал, что губы у хёна будут опухшие пиздец, но не мог остановиться, задирая его футболку и сжимая бедра, притягивая к себе и переходя губами на шею. — Я так понимаю на шее отметок больше никаких, да? А жаль… Хотяяяя, нет, я передумал. — После этого Чонгук со страстью впивается в шею Юна, оставляя после себя красные метки и делая кожу шеи влажной. — Я думаю, что Чимин закрасит их, ну или тебе придется ходить в рубашках, чтобы скрыть их. Хотя, я бы хотел, чтобы ты показал всем, чей ты, — Чон закидывает ногу старшего на свое бедро, не решаясь снять футболку, так как этот же придурок простудился, а брюнет не хотел, чтобы это усугубилось, ведь его может продуть. — Чонгуки… я., — Юнги даже договорить не дают, потому что всё время что-то делают, то губы заткнут, то заставят зубы сжать от ощущения того, что на шее оставляют красные следы. — Я должен… вернуться домой же, — Он жалобно постанывает, закатывая глаза наверх. Юнги выглядит каким-то использованным или разбитым… будто бы его внутренний мир ушел из-под ног, потому что Чонгук вырвал его. — Но… ладно, только… давай аккуратней. Юн, потягивается к Чонгуку, хватаясь за его шею и утыкаясь носом в предплечье. После чего начинает расстёгивать пуговицы на растянутой рубашке, что уже открывает обзор на его ключицы, из-за огромного выреза. Температура тела Юнги превышает норму и его обжигающие движения рук уже не холодные, а пиздецки горячие. От таких прикосновений Мина кажется будто на теле взрываются бомбы. И Юнги решает закончить это без лишних палок в заднице, это конечно приятно тыры-пыры, но он устанет, а там съемки на пять утра — нет, он так не сможет. Но выход всегда найдется. А Гука он в таком состоянии не покинет. Мини ловко цепляется ножками за его выразительные бедра и заставляет откинуться назад. Теперь хрупкое тело Юнги находится над Чонгуком и он может в легкую творить то, что душе угодно. Мин целует теплую шею песочного цвета, зализывает соски через одежду, оставляя на ткани мокрые следы, после чего ползет вниз по телу, останавливаясь у зоны паха и утыкаясь носом в бугорок на джинсах, что не слабо выделятся. Пальцы медленно растягивают ширинку, а затем опоясывают член Гука сквозь ткань боксеров, поражаясь не плохой эрекции. — С хренали ты такой возбужденный то? Вздрочнул пока я спал? — В шутку говорит Мини, потягивая линию боксеров, а затем открывая обзор на обширный половой орган. Язык аккуратно поднимается к уретру, нежно целуя головку, а позже он проходится языком от начала до основания. Мин сосет, как ебанный пылесос. Быстро, резко, а главное чувственно. Забирая бугор за щеку и пошло чмокая. Кто еще как не Мин? Но тут раздается громкий звонок телефона, а когда трубку поднимают то. — Хэй, прости, что поздно, но как там Юнги? — Добрый голос Чимина отдается в телефонной трубке, а Юнги, как настоящий засранец все продолжает усердно стимулировать половой орган младшего. — Может приехать забрать его? Чим цокает в трубку, а Юнги демонстрационно выговаривает. — Нхаа-ах, Чонгукии~ — Как очень послушная шлюха, выстанывает Мини с той дьявольской улыбкой, оттягивая уздечку члена. Прикосновения Юна действительно горячие, кажется, будто бы младший растает как снежинка на руках от таких прикосновений. Ещё если ко всему этому добавить, что старший гребанный пылесос, который заставляет руку инстинктивно схватиться за светлые волосы, а дыхание сбиться к чертям. Получается картина, что макнэ даже и выговорить ничего не может, и тут ещё назло звонит телефон, да уж такого никогда не было, да и ещё этот хён засранец, хочет побыть извращенцем, чтобы Чимин услышал, что же, пожалуйста, брюнет это устроит. Он старается спокойно говорить в трубку, в то время притягивая к себе Шугу и усаживая того спиной к себе и он даже не пожалел, что сделал такое, потому что чувствовал, если так продолжится, то он кончит быстрее чем договорит по телефону. — У него поднялась температура, но врач его осмотрел и с ним всё в норме. Не волнуйся, — Чонгук одной рукой приподнял Юнги и стянул с него всё внизу, оголяя его половой орган и усаживаясь назад, обратно на место, дотрагиваясь рукой до члена и начиная водить по нему вверх и вниз, сжимая и играясь с головкой. Если Мин силен в минете, то макнэ силен в руках, потому что умеет это, и потому что ему это нравится, и не только ему, — Я его сам отвезу, скинь мне адрес. Чтобы ты не волновался, держи, поговори с ним, — После этого Чон приложил трубку к уху хёна, ухмыляясь и проводя языком по шее, прижимая к себе и начиная быстрее надрачивать тому. Брюнет губами перешел на незанятое ушко и провёл по нему языком, прикусывая и шепча, — Ну что? Не хочешь простонать моё имя Чимину? А, Юнги? — Гук сильнее сжал половой орган старшего рукой и надавил на уздечку. Он продолжил страстно кусать ухо Шуги, переходя от него в другие части, всё так же держа телефон около уха Юна. Соблазн и так сжирает изнутри, из-за гребаных лап, которые так не в тему улеглись на его член, видимо в оплату за то, что он позволил себе подобное поведение. Не мудрено, что Чонгуку он безмерно подчиняться не будет, но этого пиздец как хочется, потому что только с этим человеком Юнги чувствует себя самым настоящим извращенцем и одновременно самым благородным человеком из всех возможных. Там зависит от ситуации. Мин хватает отрывки воздуха, пытаясь привести мозг и голос в порядок, иначе все, что сможет услышать Чимин — сдвоенные выдохи. Честно говоря, Чим на том конце провода уже негодует по поводу услышанного имени Чонгука, так еще и этот лепет на заднем плане заставляет напрячься, а Паку еще своих мемберов ждать, чтобы накрасить. А дрожащими руками он их накрасить не сможет. Повторяющееся в трубке Чиминово «Юнгааа», но в ответ получается только какой-то тяжелый вздох. — Чиминааа~ прости, н-но, я не могу говорить сейчас, — Мин пытается куснуть одну из своих рук, оставляя на пальцах красные следы. — Почему? — Обеспокоенно спрашивает Чимин, переминая телефон в руках. — Все в норме, в норме, Па-пак, я нормально… себя чувствую, Гук довезет меня домой, потом, — Конечно, он врет Чимину и не знает, верит ли он ему, но пытается делать это максимально убедительно. — Кинь трубку, пожалуйста, — Просит Мин, откидывая голову назад и целуя шею младшего, чтобы заглушить свои стоны, но, кажется Чимин все равно зайдет к ним «на чай». Чонгук слушает стоны старшего и ухмыляется, понимая, что это реально сложно, сдерживать себя, когда говоришь в трубку, да и тем более, когда тебе надрачивают с такой скоростью и силой. Брюнет кивнул в знак согласия и отрубил вызов на телефоне, оставляя Чима в неведение о том, чем они сейчас занимаются. Хотя, подтверждения нет, он может и понял уже, чем они всё же занимаются, ну если нет, то когда увидит Юна, то сначала ахренеет, а потом до его ума дойдет. Гук поднимает вторую руку и проникает двумя пальцами в рот хёна, а тот лишь послушно посасывает и смачивает их, после выпуская из своего ротика. Чонгук подносит один пальчик к колечку мышц, аккуратно проникая внутрь пока на одну фалангу, но потом вставляя и весь палец. — Мне понравилось.… Хотя актёрское мастерство нужно улучшить… Может ещё кому-нибудь позвоним, м? Ох, этот мелки извращенец. Он в принципе любил издеваться, но, наверное, только Юнги это воспринимал нормально, другой бы уже послал, куда подальше его, а Шуга нет, потому что брюнет знал, что ему это нравится, потому что знал, что они два гребанных извращенца. А руки младшего набирали темп, а к первому пальцу присоединился и второй, а потом через время и третий. Гук укусил старшего за нижнюю губу и оттянул её на себя, тем самым притягивая парня ближе к себе и проводя языком по щеке светловолосого. Юнги хочется выть, а ему тут рассказывают об актерском мастерстве, что за нахер. Эти его лекции на ухо, Мина не успокаивают, наоборот тонкие пальцы, что стали такими от длительной игры на каком-то инструменте, впиваются в песочную кожу младшего заточенными ногтями. Мин не виноват в том, что Чимин не только глаза покрасить горазд, а еще и волосы уложить и ногти подпилить. Дай волю этому недо-познателю моды, он тебе и корсет на талию затянет, а на ноги туфли наденет — а потом можно идти в клубе выступать! В этом весь Пак Чимин. Он сделал из Юнги такого милого паиньку с нежно-розовыми волосами и всегда мягкой кожей. Быть может оно и к лучшему для съемок, но во время секса наличие разнеженной, мягкой кожи Мина не радует, потому что она чувствительна в двойне, а этот наглый мальчишка кусает его шею, нагло и грубо, так что на мраморной коже выступают глубокие следы от зубов. У Чонгука фетиш на засосы или фетиш на Юнги? — Юнги, ты самый лучший. — Макнэ поцеловал парня в кончик носа, а пальцами коснулся простаты. — Ах… да… Хотел сказать и забыл… Ты никогда не был для меня человеком только для секса, ты для меня большее, а секс это второстепенная привилегия… Я люблю тебя. — После этих слов брюнет повалил старшего на спину, вытаскивая свои три пальца и приставляя свой член ко входу хёна, наклоняясь вперед, кусая и обводя кончиком языка соски парня. Чонгук поднялся слегка выше, резко входя в старшего, а затем целуя того в губы, страстно и собственнически, кусая и без того опухшие губы Шуги. Голос Чонгука стучит в ушах, разрывая душу на половины, потому что одна из этих частей рвется под утопающие ласки этого голоса, а другая подальше от него. К превеликому счастью Юнги растягивался сам, после того, как сбежал от Гука. Ну, потому что драйв нужен всем, даже поодиночке. Потому движения в его сгустке мышц, приносят только кайф без какой-либо боли и от этого Юнги сбивает крышу. Губы Чона незабываемые, и Мин помнит их вкус, ощущает каждое скольжение по его языку и пытается отвечать тем же. Старший поворачивает голову, но получается не очень, так, кажется Юнги, ведь язык заплетается, а по подбородку течет вязкая слюна от того, что этот человек слишком хорошо знает подход к телу Мини. Потому как только в нем начинают двигаться чуть с большим напором, Юнги пошло выстанывает в поцелуй и проворачивает голову в бок, более не давая шанса поцеловать себя. И он бы рад приглушить собственные стоны, но это получается до жути хреново, потому что Гук не убавляет темп, засранец. Но Мин же его просто так от себя не отгонет. — Гуки~ ты слишком скоростной, — В кулак посмеивается старший. Разве это не говорит о том, что Юнги стареет и ему херово от такого, а Гук все еще молод и ему трахаться так присуще. Конечно же, нет. Просто такой момент хочется растянуть. А потом еще и еще раз. Но через пару часов у Юнги фотосессия, ох… это определенно не играет ему в пользу. В последнее время он даже думает о том, как бы привязать к себе Чонгука, потому что как только он с группой уедет в мировое турне, то точно с Гуком не увидится. А потом еще и еще концерт. Работа у Чона в фильмах. Не будет даже времени на сон, что там говорить об увлечении друг другом и близком общении. Только разговоры по скайпу. Чонгук двигается с ускоренной силой, членом задевая простату, да он знал, как доставить старшему удовольствие, и давно знал под каким углом нужно двигаться, поэтому движения его были быстрыми и попадали прямо в цель. Темные глаза изучали до боли любимую фигуру под собой, а мозг отметил про себя, что он слегка перестарался. По всему верху были засосы и укусы и, видимо Чимин его убьет за это, но сейчас было не до таких мелочей, потому что беда пришла, откуда не ждали, ну не совсем беда, а конец, причём для них двоих. Ещё пару грубых толчков и хён мог ощутить в себе заполненность, а на своём животе свои выходки. Оба пытались восстановить дыхание, и спустя время у них это получилось, хотелось вот сейчас лечь и уснуть с этим человеком, с его Юнги, но у них работа, на которой они должны быть. Чонгук подошёл к шкафу и вытащил оттуда свои вещи, по стилю они явно должны были подходить Юну, поэтому младший помог ему одеться, бережно застёгивая рубашку на нём, а перед этим аккуратно целуя, поставленные им недавно засосы и укусы. — Ты меня с ума сводишь… Чувствую себя наркоманом, а ты единственная доза, которая сможет меня сдержать от ломки… — После этого Чон отправил сообщение Чиме с фразой о том, что они выдвигаются. Макнэ и о прическе старшего позаботился, и убрал черноту от подводки из-под глаз. Сам тоже преобразовался, потому что он тоже был не в лучшем виде после такого. — Нужно ехать… Эти дела, я очень хочу проводить с тобой больше времени, если оно у тебя появится, то сразу звони, хорошо? У меня для тебя сюрприз есть, но не сейчас. Брюнет взял Юнги за руку, уводя из квартиры на улицу и усаживая к себе в машину. Он продиктовал адрес охраннику и тот сразу поехал. Всю дорогу Чонгук сильно сжимал руку хёна, потому что не хотел его отпускать, хотел, чтобы тот ещё дольше был с ним. Может он и правда зависим? Зависим, от Юна? Он прибывал в раздумьях и даже не уследил когда они приехали, короткий звонок с фразой, что они приехали, а потом они сидели и ждали, пока этот парень выбежит. — Прости, я не сдержался, на счёт меток, но зато все будут знать, что ты мой… Хотя мне и достанется от Чимина. — Чонгук вздохнул, укладывая свою голову на плечо Юнги и утыкаясь носом тому в шею. — Не хочу тебя отпускать, хён… — Мы расстанемся совсем ненадолго, Гуки… — Шуга слабо улыбается, беззаботно прижимаясь к Гуку и утыкаясь острым носом в тёмные волосы, как прирученное маленькое и совсем уж беззащитное животное. Наверное, где-то в глубине души он именно таким и был, ведь без Чонгука он ощущал себя кинутым и одиноким, потому что только с этим человеком он был, как за стеной и кидать его совсем не хотел. — Я тоже… тоже не хочу оставлять тебя. — Юнги вообще всегда было тревожно на душе, когда речь шла о расставаниях, хоть и не долгих. Вдруг, Мин всполошился, хватаясь за сумку, которая была с ним от начала до конца и начал встревоженно перебирать скиданные туда вещи. В итоге всех его стараний в руках оказалась совсем мелкая коробка с неизвестным содержимым, естественно, как только он открыл ее, взору Гука представилось черное кольцо, с выбитыми на нем же инициалами и узорами. Ничего оригинального, правда? Но дело в том, что Юнги не покупал данный аксессуар в каком-либо магазине, нет же, ему хотелось сделать что-то большее, потому, такую хрень он забубехал своими руками. Парень аккуратно натаскивает красивое кольцо на изящный палец Чонгука и мягко улыбается, наблюдая за тем, как черный металл опоясывает его палец. — Должен был подарить это еще после твоего выступления… так сказать, подарок и путевка в мир красот и звезд, и… с возвращением, конечно же. — Юнги мягко улыбнулся макнэ, ласково целуя в нос и растягивая улыбку на своем лице, а после покидает машину и идёт в своё агентство. Чимин же долго журит его за то, что «невесть кто» понаставил ему синяков прямо перед обширными концертами и фотосессиями, а ему затирать это все придется! — Вот никогда не думаешь о последствиях своих поступков, Юнги! Ни-ко-гда! — Возмущается Пак, закрашивая синяки по протяжению шеи, пока сам Юн отрубается на гримерном кресле. — Я не виноват в том, что он такой напористый. — Тянет Мин, хмуря брови и поджимая губы, после чего и не замечает, как валится в сон.