But I'm only human

Все начинается однажды после съемок. В тот день Антон как всегда в центре внимания, надоедливом, обращенном в первую очередь к его милейшей девичьей сущности, к тому, как прекрасен он в роли женщины, а лишь потом к его импровизационному таланту. Это неимоверно бесит, особенно смех коллег, явно превышающий им самим придуманную норму. Когда все заканчивается, последние шокеры сняты, аплодисменты затихают, Антон уставший и абсолютно раздраженный желает просто выйти на сцену и обложить зрителей трехэтажным матом, периодически прерываясь на перевести дыхание и желанную сигаретку. Стереть с их самодовольных и одновременно восхищенных лиц любые признаки смеха в его сторону и доказать, что на самом деле он не милая барышня. К сожалению, такая возможность никогда не представится, и это бесит еще сильнее. В тот день, в коридоре, погруженный в свои невеселые мысли, он натыкается на Арсения, который мило улыбается, извиняется, хлопает парня по плечу и идет дальше. Антон смотрит ему вслед и как назло вспоминает все шутки и подкалывания, произнесенные Арсением за последние десять часов. Секунду раздумывая, Антон идет за Поповым в гримерку и без стука входит. Тот оборачивается и вопросительно вскидывает брови. Шастун выдыхает, приближается к мужчине, хватает за волосы на затылке и, пока тот не успевает опомниться, уверенно целует, прикусывая верхнюю губу и оттягивая её зубами. Он чувствует едва уловимые попытки Попова оттолкнуть парня, но это лишь раззадоривает, заставляет сильнее надавить пальцами на шею и тянуть к себе, устанавливая свои правила и не оставляя ни единого шанса ехидным ухмылкам и глупым словам. Когда воздух в легких заканчивается, Шастун отстраняется и замечает желание, мелькнувшее в глазах Попова. "Естественно, блять, ты будешь меня хотеть", — думает Антон и хватает уже не сопротивляющегося мужчину пальцами за подбородок, намереваясь повторить поцелуй и тем самым закрепить свое положение. Он быстро вызывает такси, не давая Арсению опомниться, хватает его под локоть и ведет из помещения. Тот, по каким-то никому неведомым причинам, соглашается. Воспоминания о том, как в тот день Антон впервые тащит его в свою квартиру, как стягивает с него любимый синий пиджак и футболку, как бесстыдно оценивает своеобразную добычу, стираются спустя несколько недель подобных встреч. Постоянная прелюдия, не меняющаяся константа. В тот первый вечер в его квартире, он притягивает к себе мужчину и с удовольствием наблюдает, как тот откидывает голову назад, закрывает глаза и подается навстречу. Антон обдает теплым дыханием шею Арсения и, не сдержав неизвестно откуда взявшийся порыв нежности, целует где-то в районе ключицы. Чувствуя едва уловимый выдох мужчины, он продвигается выше и оставляет несколько вполне ощутимых укусов, заставляя Арсения вздрогнуть и открыть глаза. Антон прерывисто смеется и отодвигается. Ему почему-то нравится наблюдать за разными эмоциями, которые так усердно пытается убрать из взгляда мужчина. За нерешительностью, желанием, непониманием и вполне рациональным страхом. Арсений словно пытается осознать, каким ветром его сюда занесло и почему он до сих пор не ударил Антона. Пользуясь его замешательством, Шастун затягивает Попова в спальню, пихает к кровати руками и стягивает с себя джемпер. — Нет, — едва успевает нервно пробормотать Арсений, когда Шастун нависает над ним и обхватывает его шею ремнем, так удачно подвернувшимся под руку на кровати. Мужчина поднимает ладонь в защитном жесте, но Шастун резко перехватывает запястье Арсения, вжимает в кровать, а другой рукой притягивает к себе за кончики импровизированного ошейника, заставляя выгнуть спину и поддаться. — Да, — шепчет Антон непререкаемым тоном и тянет ремень сильнее, сокращая расстояние с Арсением до миллиметров. Вглядываясь в испуганные глаза мужчины, он удовлетворенно улыбается, на секунду прикусывает его нижнюю губу и говорит: — Никаких "нет" сегодня. — Антон... — тихо, вкрадчиво, словно пытаясь убедить сумасшедшего, произносит Арсений и пытается вырваться из цепкой хватки нависшего над ним парня. — Все просто, — удерживая захват, Антон по-хозяйски целует мужчину и всматривается в его лицо. — Хочешь? Арсений облизывает губы, тело соглашается за него. — Отлично, — кивает. — А я хочу тебя. Расслабься, сегодня ты мой. Так продолжается некоторое время. Антон злится на съемках, Арсений после стольких совместных ночей начинает чувствовать это настроение кожей. Шастун врывается в гримерку к Попову каждые два-три дня, они наспех целуются, он заказывает такси и везет к себе податливого Попова. В спальне со временем появляется все больше новых игрушек, прихотей Антона, на которые Арсений вечно реагирует с опаской. Шастуну по большинству своему плевать, точнее, он получает мрачное удовлетворение каждый раз, когда в глазах Попова сверкает страх, смешанный с любопытством, но его действительно не интересует недовольство Арсения по тому или иному поводу. Как говорится, никто никого не удерживает силой. По крайней мере, в прямом смысле. Не смотря на свое равнодушие, Антон никогда не забудет первый опыт обращения с веревками, купленными однажды в строительном магазине. Как Арсений упирался и пытался вырваться, но в итоге все равно оказался привязанным за запястья к спинке кровати. Как Арсений, пытаясь нормально пошевелиться, натягивал своеобразные путы каждый раз, когда Антон дразнил его невесомыми поцелуями в грудь. Удивительно, но тогда Шастун подумал, что никто не сможет быть таким же красивым в подобном положении. Однажды его вечер проходит совершенно погано. Отчего-то он испытывает злость на шоу, в котором участвует, на мир, на всех вокруг. Он отказывается сфотографироваться с, как он выражается, назойливыми фанатками, которые на самом деле ничем ему не мешали. Они расстраиваются, он злится еще сильнее. Уже несколько дней он не появлялся у Арсения в гримерке, и почему-то у него ломка. Он приезжает к Попову, утягивает с собой в привычное им обоим такси и везет к себе. Ночь проходит замечательно, они занимаются сексом долго, страстно, он удовлетворен настолько, что, когда валится на кровать, не сдерживает порыв и притягивает к себе Арсения, засыпая с ним в объятьях. На утро Антон сладко потягивается и втягивает носом едва уловимый запах парфюма, оставленный Арсением. Тот, по всей видимости, снова ушел ни свет ни заря. Впрочем, Антону все равно. По приходу на съемки он ожидает по привычке увидеть слегка смущенного, но улыбающегося Попова, который всем своим видом будет служить ходячим напоминанием деталей прошлой ночи, но за целый день Антону ни разу не удается словить на себе его взгляд. Более того, во время съемок Арсений ведет себя очень сдержанно, не так, как всегда. Антон находит это странным, и его это задевает. Он сам не замечает, как пытается вспомнить, что могло послужить причиной такого поведения, но затуманенный вчерашней злостью мозг отказывается воспринимать реальность во всех присущих ей красках. Поэтому вчерашний секс кажется ему одним приятным смазанным событием. Видимо, Арсений с ним в этом не согласен, и Антон жаждет узнать почему. Он удивлен, но его это действительно волнует. Когда ему наконец удается застать Попова в коридоре, Антон в порыве хватает его за руку выше локтя и разворачивает к себе. В ту же секунду он видит, как Арсений резко дергается и, закусив губу, шипит от боли. Антона озаряет, и он вскидывает брови, словно ожидая увидеть в его взгляде подтверждение своей внезапной догадки. Арсений раздраженно отстраняется и кидает свирепый взгляд, полный разочарования и усталости: — Отъебись. Антон замирает, не зная, что ответить, и в этот момент их как назло зовут обратно на съемки.