But I'm only human

Все начинается в первую же встречу, когда Арсений, только войдя в комнату, замечает высокого парня со светлыми волосами и совершенно обескураживающей улыбкой. Он чувствует, как с каждым днем все сильнее привязывается к парню из Воронежа, чье имя Антон легко плескалось на языке и вызывало смех каждый раз, когда он о нем вспоминал. Арсению нравилось находиться с ним рядом, нравилось придумывать план будущей программы и разрабатывать задания. По сути, ему бы нравилось с ним и могилы советских солдатов раскапывать, лишь бы вместе и в такой расслабляющей обстановке. Понять, в какой момент Арсений начал складывать в голове два и два и соображать, что его привязанность к Антону имеет совершенно не дружеские оттенки, уже невозможно. Он лишь может припомнить, что однажды, увидев, как Шастун разыгрывает очередную импровизацию, ему захотелось пригласить его куда-нибудь. Куда-нибудь, где можно будет уединиться и пообщаться по душам на личные темы. В принципе, он был спокоен и никуда не спешил. Он просто начал влюбляться в Антона медленно, как влюбляются в человека, с которым хотелось бы провести жизнь. А потом случился первый поцелуй. Антон просто ворвался в размеренный распорядок дня Арсения и увлек за собой в трясину. Сказать, что в тот момент он чувствовал счастье и какой-то детский восторг, значит не сказать ничего. Он, черт возьми, ждал этого момента и ждал довольно давно. Он был удовлетворен происходящим и был готов предугадать последствия. Как ему казалось. Он не понимал откуда возникла симпатия со стороны Шастуна и раздумывал над этим вопросом все то время, что они ехали в такси, поднимались по лестнице и целовались в коридоре. Антон был молчалив, и Арсений предпочитал не торопить парня. Быть может, тому тоже нужно время свыкнуться с мыслью о них вместе. Быть может, его тоже пугает возможность их совместного будущего, как наивно полагал Арсений. А потом... А потом Арсений начал понимать, что не он нужен Антону, а какое-то эфемерное присутствие живого тела, относительно привлекательного, но без лишних отягощающих обстоятельств. Любое подойдет, так сказать, лишь бы было живым и откликалось на его прикосновения. Он догадался, что Антону плевать на него, когда на его отказ играться в садомазохизм, Шастун никак не отреагировал. Осознание пришло резко, в ту же секунду он словно взглянул на все происходящее со стороны. Арсений не мог описать что в тот момент почувствовал. Наверное, что его подло обманули, что вселенная решила поиздеваться над его чувствами. Однако, нельзя было со всей уверенностью заявить, что Антон поставил ультиматум и не оставил Попову выбора. Просто, теряясь в зеленых глазах нависшего над ним парня, он решил остаться. Или, скорее, сдаться. Он не знает, когда игры в садизм на квартире Антона стали для него привычным занятием. Но он точно знает, что когда на съемках происходит что-то излишне раздражающее, когда Шастун начинает быть нарочито вежливым, слишком милым, в общем таким, каким Арсений его полюбил, вечером можно ожидать привычное молчаливое появление в гримерке, грубое "Такси ждет" и парочка дежурных фраз, разбавляющих поездку до дома. Кажется, Шастун не оставляет Арсению возможности отказаться, но нет, по-настоящему он его не держит. Возможно, Антон сможет найти ему замену уже на следующий день. Арсений просыпается рано по утрам, несколько минут любуется спящим любовником, словно на что-то решаясь, потом быстро собирается и уходит. Однажды, очередным утром после сумасшедшего секса с Антоном, он почти дописывает записку для него с объяснением причин, почему он от него уходит. Не закончив последнее предложение, он комкает лист бумаги, засовывает в карман и идет в ближайший ювелирный магазин, где присматривает себе часы на одну руку и браслет на другую, чтобы скрыть следы от веревок на запястьях. Он не может сказать, что ему все это не нравится. Напротив, он получает настоящее удовольствие от совместных страстных ночей, от ощущения, что кто-то имеет над ним такую неограниченную власть, власть, которую он никогда не позволит иметь над собой в реальности. Ему нравится чувствовать, как шею обхватывает полюбившийся Антону с первого раза ремень, как он оставляет на нем требовательные, собственнические засосы и как обладает им словно завтра наступит Апокалипсис. Проблема заключалась в том, что Арсений любил Антона. А тот его нет. И вне стен знакомой спальни, очередного такси и случайных лестничных площадок между ними не было абсолютно ничего. "Их" не существовало. И он не знал, когда сможет прекратить эти пагубные встречи. Не знал, когда наконец у него появятся силы отказаться от иллюзии чего-то, что никогда не окажется настоящим. С их первого раза прошел месяц, когда Антон заявился к нему посреди ночи, пригласил к себе и предложил заняться сексом. "Простым, как престарелые и ленивые пидорасы", - выразился тогда он. Как понял на утро Арсений, с остервенением натягивающий футболку и джинсы, Антон в ту ночь был особенно зол. Впервые ему не хотелось выяснять причины такого настроения. Впервые он хотел уйти и больше никогда не возвращаться. Впервые Антон оставил на его предплечьях болезненные синяки, абсолютно не прислушиваясь к просьбам Арсения остановиться и отпустить его. Благо, это не было насилие. Просто Антон был слишком занят собой, чтобы обратить внимание на то, как сильно, до лиловых синяков он впивается пальцами в хрупкую кожу партнера. Утром он по привычке взглянул на спящего Шастуна и наконец позволил разочарованию, скрывавшемуся внутри на протяжении нескольких недель и жгущему грудь, прорваться наружу и сорвать с него розовые очки. Он видел человека, который слишком сильно запутался в себе, чтобы обращать внимание на других. И, как оказалось, в тот день Попов решил, что не хочет помогать ему с этим разбираться.