Джейсон Той Мейкер

«Бездушна, холодна, непреклонна…»

Бледное лицо из фарфора исказилось в злобной насмешке. Потемневшие кроваво-малиновые волосы запутались. Надвинув на себя чёрно-белый цилиндр, спрятал янтарные глаза и широко оскалился: — До следующих игр, милая Чарли, — закрыл за собой большую дверь. Воцарился мрак. Послышались удаляющиеся шаги. Прохладное помещение, заваленное деталями от кукол и игрушек, пропахло затхлостью, сгнившим деревом и лаком. Когда глаза привыкли к темноте, стало возможным разглядеть множество ярких цирковых орнаментов, заполнявших бетонные стены. — Искать выход бесполезно, Джейсон вновь будет злиться, — робко произнесла Мартина, одна из Кукол Игрушечника, охотничьих подопечных, следующих за хозяином. Она фальшиво улыбается, когда-то Чарли купилась на эту милую девочку и уже сбилась со счёта, сколько здесь провела. — «Значит злится…» — вновь осмотрела гостью и села на холодный пол. — Что тебе нужно? — осмелившись, произнесла девочка с нажимом на слово «тебе». — Мне надоела кукла по имени Чарли, — она взглянула на девочку своими синими неестественными бездушными глазками. — Кукла Чарли, в которую играют, а не запирают в пыльную коробку, — прорычала Мартина и встала с коробки, на которой до этого сидела, поправила свое розовое шёлковое платье со сборками на подоле. Что-то прорычала себе под нос и посмотрела на соперницу. Чарли стушевалась в угол, подальше от стеклянных глаз куклы. Та, цокая каблучками, приблизилась и села на колени: — Такая живая, с красивыми глазами, мягкими локонами, — она накрутила на ноготь прядь волос девочки, отчего та невольно ахнула и поспешила отстраниться, но впечаталась в стену. — С такими куклами любят играть, да, Чарли? И ты тоже любила играть? Играть в куклы? — насмешливо произнесла Мартина. — Пока сама не стала куклой… — её слова в какой-то степени были правдой, но задели девочку за живое, и та оттолкнула Мартину. Кукла одарила Чарли озлобленным, разъяренным взглядом. Она замахнулась своей ручкой, желая уже закончить с Чарли, но за спиной послышался мышиный писк. Лакрица! Впервые в жизни девочка была благодарна шпионке Игрушечника. Красные глазки чёрной бархатной мыши зло наблюдали за Мартиной. — Когда-нибудь я расправлюсь с тобой, Кукла Чарли, — прошипела Мартина и поспешила уйти. Хлопнула дверь, но девочка до сих пор сидела, вжавшись в угол, и сдавленно дышала. В памяти вновь и вновь всплывала первая встреча с Мартиной, да и с остальными жителями «Шарлотты»

***

Летний денёк располагал всех жителей небольшого городка прогуляться по улицам, съездить к озеру, заглянуть в парк аттракционов. Вот последним и занялась Чарли. Напялив летний бирюзовый сарафан и обув белые балетки в цветочек, она выскочила на улицу. Тёплый ветерок играл с подолом сарафана, прятался в черных волосах девочки, поэтому Чарли постоянно убирала выпадавшую прядь волос за ухо. Дорога до парка безмятежности и веселья занимала тридцать минут, что было чревато огромными очередями к ларькам с разными вкусностями и билетами, но можно дойти немного быстрее, срезав путь, стоит всего лишь завернуть на тропинку, ведущую к некогда старому, а сейчас заброшенному парку. А потом пройти через специально сделанный для торопыг лаз, выйти в лесок и шагать по тропинке, пока не наткнёшься на стальные прутья забора, выгнутые таким образом, чтобы человек совершенно любого телосложения мог пройти. Это же какой сильный человек оказался! Такую дырку проделать не любой сможет, но она есть, поэтому вернёмся к Чарли… Девочка шлепала балетками по пустому парку, ветер качал шевелюру деревьев, навевая таинственную сказочную атмосферу. Запрокинув голову к небу, она по-детски, робко улыбнулась и зажмурила глаза. Солнечный свет просачивался сквозь сочную, зелёную листву, играл солнечными зайчиками на лице Чарли. Эти лучи предназначались только для Чарли, что не могло не радовать. Парк редко имел посетителей и старался радовать каждого гостя, даже такого, как Чарли, решившего срезать дорогу из-за спешки. До лаза оставалось пару метров, как девочку потрясли за подол сарафана. Она испуганно вздрогнула и осмотрелась. Маленькая девочка с синими глазками шмыгала аккуратненьким носиком. По кукольному личику скатывались хрустальные слёзки. — Девочка, помоги мне, — сдавленно вздохнула и потянула в противоположную сторону. — Моя Мирта, она зашла, — вздохнула, — и не может выбраться. Мне страшно, — дрожащим голосом хныкала девочка, продолжая тянуть Чарли в глубь парка. Ведомая покорно шла и одновременно рассматривала девочку. Она была ниже её на пол головы. Закрученные локоны казались искусственными и неживыми. Милый бант на макушке в горошек. Чарли улыбнулась. Она тоже такие носит… Носила. Ведь её считают сумасшедший из-за своей, как говорят одноклассники, старомодности.

***

— Ой, наша леди пришла… — А почему без куклы? Нам так понравилось играть с ней в прошлый раз, — она нахмурилась. Чарли после «игр» её одноклассников с Анабелью, ещё долго не могла склеить тело с головой фарфоровой куклы. — Какие же невежды! — печально вздохнула Чарли. — Изорвали тебе твоё любимое платье. Ну ничего, я попрошу маму сшить новое, — улыбнулась кукле девочка и посадила её возле себя — А завтра мы пойдем на экскурсию, в зоосад. Но тебя я взять не смогу. Мало ли, что натворят еще одноклассники с тобой… — она грустно улыбнулась, — но… может мы сходим вместе с мамой и папой, когда они освободятся? — девочка улыбнулась.

***

— Вот тут, помоги! Чего ты стоишь?! — настойчиво трясла девочка Чарли. Она «пробудилась» от воспоминаний и присела на колени: — Я помогу, только не плачь… А как выглядит твоя Мирта? — девочка захлопала глазками. — У неё родинка на правой щеке и розовый румянец, — стала перечислять девочка, — и розовое платье. — Э-э-эм, это мне не сильно поможет, — начала Чарли, но увидела, как девочка начинает хныкать испугалась и продолжила: — Но я постараюсь ее найти. Отыскав в кармане сарафана маленький фонарик-брелок, который оторвался от связки ключей и Чарли забыла его прикрепить обратно, она с сомнением оглядела небольшой домик с облезшей от старости краской. В некоторых местах можно было увидеть рисунки плюшевых мишек и жирафов с пуговками вместо глаз. Изумрудная дверь с ржавой ручкой и надпись на красивой резной табличке — «Шарлотта» — Ну-у-у, я пошла? — скорей сама себя спросила Чарли и потянулась к ручке. Она была холодной и шершавой, неприятно колола руку. Потянула дверь на себя — та со скрипом отворилась, запуская в небольшое помещение приглушённый из-за кроны деревьев, свет. Чарли боязливо оглянулась — страх темноты всегда преследовал её с самого детства. Но она вошла. В нос ударил противный запах сырой древесины и ещё чего-то непонятного, но тоже дурно пахнущего. Чарли сморщилась. Сделала несколько шагов и остановилась. Совершенно пусто! Она на миг задумалась. А правду ли сказала эта девочка? Что она вообще делала в лесу со своей подругой? А может сестрой? И почему она так похожа на Чарли в лет так двенадцать? Она даже не сопротивлялась идти с ней! Словно под гипнозом шагала и внимала каждому словечку хрупкой девочки. Это странно… Она решилась выйти из «Шарлотты», но дверь захлопнулась перед её носом. — Что за… — успела произнести Чарли после чего отключилась.

***

Сквозь туман и мрак она увидела куклу в розовом платье и с родинкой на розоватой щечке. Алые пухлые губки, стеклянные пустые глаза… Она сидела, держа в восковых ручках заводную черную мышку с ключиком и с красненькими глазками. Эти глазки словно наблюдали за девочкой, отчего та поежилась. Чарли приподнялась. Вдруг мышка затрещала и съехала с ручек куклы. Она, шурша механизмом внутри, катилась к синей двери, светившейся изнутри. Чарли боязно переводила взгляд на мышь и на дверь, каким-то образом оказавшуюся в маленьком заброшенном домике с красивым названием «Шарлотта». Чарли вспомнила девочку, и захлопнувшуюся дверь, и темноту, которую девочка не любила. Тем временем дверь отворилась и мышка заехала во мрак, стоявший в проходе. Повеяло лакрицей и лаком для дерева. Чарли жадно вдохнула ароматный запах сладости. Такой запах витал, когда она стояла у ларька со сладостями и покупала лакричные палочки для себя и своей куклы. — Лакрица, ты привела гостью?! — наигранно удивился голос. Чарли ошарашенно всматривалась в темноту из двери. Она встала с колен в поисках выхода из этого странного места. Но «Шарлотта» не собиралась выпускать свою гостью. Дверь, ведущая в старый парк, не поддавалась. Чарли уже приготовилась к своей кончине, как из мрака вышел Он…

***

Даже сейчас, сидя в этой холодной тюрьме, она помнила его выражение лица. Он был очень удивлен своей гостьей и даже несколько раздражен — в его янтарных, слегка бархатистых глазах было что-то давно забытое и не чуждое такому ему. Эгоистичному и много требующему, но время от времени доброму и даже чуткому.

***

Его куклы — Мартина и Мирта — вышли за ним, он кинул на них красноречивый взгляд, что они стушевались, а потом уже протянул Чарли руку, как истинный джентльмен. Чарли искоса поглядывая на ту самую девочку, притащившую её сюда, вложила свою ладонь, словно под гипнозом янтарных глаз.

***

И хотя Чарли не совсем помнила и понимала, как Игрушечник завоевал её доверие к его эксцентричной личности и причудам, довольно странным, если на чистоту, да и смысл её нахождения тут тоже был размытым. Вроде как и другом, но на деле, как сказала уже Мартина, — Куклой Чарли. Сначала было всё очень простым и даже весёлым. Постоянные игры и круглосуточное веселье, но вот потом… Чарли в тот день впервые ослушалась Производителя — попыталась убежать, — а тот показал, что бывает с неблагодарными гостями «Шарлотты». Показал сущность, свое эго — лицемерие и эгоистичность. Наказал свою игрушку.

***

— Ты разочаровала меня, Чарли! — прохрипел яростно Джейсон, держа своей холодной, прогнившей рукой её подбородок, заставляя девочку смотреть ему в бледно-изумрудные глаза. Его яркий наряд растрепался от бега: чёрно-белые перья распушились, бордовый бархатный фрак был заляпан грязью и пылью, как и сапоги. Его волосы окрасились в кроваво-красный, в цвет красного дерева с черным скоплением на макушке. — Но я тебя прощу, мы ведь друзья… — хихикнул он и поволок её в глубь своей мастерской.

***

Когда Чарли вернулась с мастерской живой, а не куклой из воска и даже не покалеченной, Мартина рассвирепела, что нельзя было сказать о Мирте, спокойно следящей за своим хозяином, но не стала бы отрицать, что разочарована таким поворотом, и ждала уже смерти игрушки своего Создателя. «Он и так уже заигрался», — думала Мирта. А Джейсон продолжал требовать внимания Чарли. С каждым разом всё больше и больше. Давил на неё своими играми, не замечая усталости девочки от постоянного веселья и потех.

***

Когда в стене вновь появилась синяя дверь, Чарли ещё спала в горе плюшевых игрушек. Из неё вышел Производитель со своими куклами, которых Чарли называла за глаза прислугой. Хотя не далеко ушла от истины… Джейсон поморщился и кажется начинал злиться, но Чарли тут же подскочила со своей названной кровати.

***

— За то, что ты спишь вообще, нужно благодарить Создателя, другим своим игрушкам он спать не давал, а о трапезах я уже молчу, — процедила Мирта.

***

Она сонно оглядела комнату. В ней стоял обозлившийся Игрушечник, Мирта, которая успела заскучать и даже не скрывала этого, Мартина, которая выглядела ещё хуже, чем вчера: множество царапин на восковых ручках, синяки и плохо замытые кровоподтеки. Она зло смотрела на свою, как она считала, соперницу. «Наверное, ей сильно досталось за вчерашнее…» — подумала Чарли и посмотрела на Джейсона. Он пытался из всех сил скрыть своё негодование и раздражение. На его лице стали проявляться трещинки. Чарли поджала губы: «А что, если он сделает такое со мной? А может все намного хуже… Джейсон сделает меня своей куклой, как когда-то говорила Мирта?» — девочка заметно напряглась. Вечной восковой куклой она становиться не желала. «Создатель» молча схватил свою игрушку и поплелся к двери. Чарли шла не сопротивляясь, даже как-то спокойно. Все молчали. Возможно, это было из-за кукол или из-за испорченного настроения Джейсона. Ведь по дороге в мастерскую они всегда болтали о чем-нибудь, шутили, в общем, были друзьями. Дорога была напряженной. Чарли нервно переводила взгляд на Мартину и на Джейсона, который пытался сам себя развлечь, но получалось не очень, отчего он хмурился и печально вздыхал. Когда они вошли в мастерскую, настроение Производителя игрушек поднялось, и он стал что-то сшивать и мастерить, весело напевая под нос, полностью игнорируя Чарли. Куклы куда-то ушли. Чарли вздохнула и подошла поближе к раскроечному столу, чтобы получше разглядеть, что придумал Джейсон на этот раз. И хотя она и считала его последним эгоистом, но игрушки он делал красивые. Необычные, каждая была по своему неповторимой и чудесной. И на этот раз Джейсон изготовлял какую-то куклу. Чарли настолько увлеклась рассматриавнием изготовления игрушки: тем, как Джейсон искусно сшивал платье, его пальцы двигались грациозно, словно на автомате — что подошла вплотную к Игрушечнику, он в свою очередь показательно отвернулся, мол я с тобой не разговариваю, но Чарли, что удивительно даже для неё, остановила его, схватив за руку. Тот расширил свои глаза, которые начинали бледнеть и становится зелёными — никто не смел касаться его, пока он не разрешит! Чарли ойкнула и поспешила отстраниться. Она виновато опустила глаза в пол, а руки и вовсе убрала за спину. Мало ли, что ещё она натворит. Но это никак не успокоило Джейсона. Его волосы «окровавились», а глаза светились бледным зелёным цветом. Руки «пошли» пузырями, прогнивая. На его лице прошлась трещинка, лопнула, словно все тело Джейсона было из фарфора. Чарли зажала рот руками: «Кажется теперь он точно сделает куклой», — подумала Чарли и стала отступать назад. Производитель что-то пробурчал нечленораздельное и пошёл на стушевавшуюся девочку. Чарли смотрела прямо в глаза Джейсону, продолжая отступать, но наступила на что-то мягкое и видимо живое, так как оно сбило её с ног. Девочка взвизгнула и с грохотом повалилась на пол. Эти живым оказалась плюшевая фиолетовая змея с цветными глазами. Она, как кобра из корзинки, поднялась и шипя на Чарли, затаилась, выжидая команды Создателя. Девочка перепугалась не на шутку, ранее, когда все это казалось её игрой, одной большой, весёлой игрой, когда она и не вспоминала дом, семью, а сейчас было действительно страшно, так словно в её позвоночник воткнули железный, холодный стержень. Она не заметила, как по щекам полились слёзы обиды и отчаяния. А всё-таки права Мартина — она тряпичная кукла, без души и желаний, ведь их изъял ОН, Игрушечник, Создатель, Джейсон… И сколько бы Чарли не дурила себя, сколько бы не отрицала, она влюбилась в Его эгоизм, лживость, в Его игру. Она бы всё отдала, только Он играл в Куклу Чарли, только бы не убирал в пыльную коробку… И какое-то странное чувство надежды и детской наивности, ещё не исчезнувшей под гнётом несовершенного мира, затаилось в сердце, щемящее чувство неопределенности, когда волком выть хочется из-за слов и мыслей не произнесенных вслух. Чарли стерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони и поднялась, немного покачиваясь. Яростный Джейсон был в двух метрах от своей игрушки, его лицо искажалось в насмешливой ухмылке, губы, почерневшие после преображения, а точнее открытия настоящего лица убийцы, чуть подергивались от злости. Чарли отстраненно глядела сквозь него и, шаркая ватными ногами, приближалась. Неудачно споткнувшись об хвост фиолетового змея, она засеменила ножками и упала на Создателя. Схватила его руками и обняла, уткнувшись носом в грудь Производителю. Чувствовался запах лака и сладковато-пряного. Тот на секунду растерялся, но тут же отскочил. Его раздражала эта ситуация до жути, настолько, что трясло. Чарли — девочка, до ужаса похожая на Шарлотту, бросившую его. А ведь он не успел всего-лишь доделать шкатулку… Скрываемое самим Джейсоном прошлое рядом с девчонкой вновь возникало в голове, напоминая про человеческую жизнь, выставляя его душу на показ ехидным куклам.

***

В семье Коллинзов всегда царил уют. Так было ещё с давних времен и будет продолжаться ещё долго. Отец семейства — известный адвокат, мама — доктор, а дети, обзавидуешься, талантливые и добрые. Только как поглядеть. Чарльз — самый старший, — хорош в учебе, красив, вот только душа прогнила вовсе. Будучи красивым юношей, имел очень скверный характер и дурную привычку — стрелять из рогатки голубей. Средним был Михаэль, подающий большие надежды в химии и физике мальчишка. Любил издеваться над бедняками и домработницами. Его садистские наклонности проснулись ещё в десять, а в шестнадцать он уже измарал свои руки в крови, но отец его оправдал, вот только оправил в пансионат для аристократов. Последней и долгожданной была Шарлотта. Она совершенно отличалась от своих братьев, да и от семьи. (В их городе даже поговаривали, что она приёмная.) Добрая девочка, любила своих кукол, родителей и братьев. А так же лакричные палочки и праздники. В один из осенних деньков, когда ещё долго можно поваляться в кровати, наслаждаясь моментом, такие дни ещё выходными называют, Шарлотта проснулась задолго до завтрака. Она прошмыгнула через нянечку и дворецкого, сидевших в каминной комнате, распивая чай, и вышла на задний двор. Он, как и полагается богатым семьям, был ухожен. Шарлотта воровато огляделась и отодвинула кусты у забора. Там была небольшая дырка, но из-за худощавого телосложения, она пролезла и вышла в лес. Дремучий и сказочный. Блуждая по давно заученным тропинкам, девочка наткнулась на небольшой домик. Она улыбнулась и подбежала к домику. Не решаясь зайти, девочка обошла его три раза, уже изнывая от любопытства. Вновь обойдя домик кругом, она остановилась перед дверью, осмотрелась и потянула ручку на себя. Дверь протяжно скрипнула и пропустила девочку в дом. Шарлотта осмотрелась — множество игрушек висело на стенах: куклы, механические и заводные мышки, деревянные машинки и паровозики. Но большего внимания заслужила синяя шкатулка, мирно стоящая на столе, в куче железных стружек и опилок. На её крышке была красивая брошь с жемчугом. Рядом лежали инструменты, кисти и баночки с красками и чем-то прозрачным, наверное, лаком. Она сдавленно вздохнула, боясь, что от её дыхания вся эта красота разлетится, осторожно протянула руки к шкатулке, но за спиной раздался противный, тянущий скрип. Шарлотта отдернула ручки и повернулась на каблучках к нарушителю спокойствия. На пороге стоял возмущенный, но удивленный юноша. В его руках была коробка с фанерой, леской и полупустыми баночками. Девочка приветливо улыбнулась: — Привет, я Шарлотта Коллинз! — она протянула ручку в знак знакомства, но мальчик лишь фыркнул и молча обошел гостью. Шарлотта нахмурилась: «Какой некультурный, даже не поздоровался!» Шарлотта убрала руку и подошла к мальчику. Его необычного цвета волосы светились на солнце. Девочка ткнула пальчиком его в плечо, дабы обратить внимание, но мальчик схватил её за руку и что-то бурча под нос вывел её из домика. Хлопнула дверь. Шарлотта зажмурила глаза: «Ну ничего, я что-нибудь придумаю и познакомлюсь с ним!» — подумала девочка и побежала домой. Целую неделю Шарлотта таскала в домик печенье, которое оставалось нетронутым и сиротливо стояло в миске с алыми цветочками на столе, убирала на рабочем столе, даже отыскала где-то занавески и повесила на окно, но ни слов благодарности, даже слова от юного создателя не услышала. Но в один день, он запомнился ей на всю её жизнь, мальчик заговорил: — Не могла бы ты подержать вот это? — сказал, не отрываясь от шкатулки, мальчик. Шарлотта удивилась, но потом сдержанно улыбнулась и подлетела к юноше. Он насыпал ей каких-то деталек, винтиков и прочей мелочи. Мальчик брал то по одной, то по несколько деталек, что-то крутил, вертел, шумно вздыхал и ругался под нос. Когда начало темнеть юноша вздохнул и молча вышел с домика, Шарлотта удивленно ахнула и выбежала вслед за ним. Лес уже побагровел, листья, опавшие с веточек, валялись под ногами и приятно хрустели. Прохладный ветерок подхватывал листья, заставлял их вальсировать их в воздухе. Но, кажется, мальчику вовсе не было холодно. Он спокойно шёл по тропинке. Волосы мальчика красиво поблескивали на почти не греющем солнцем. Шарлотта улыбнулась, для неё он был таким необычным и странным, она всё пыталась понять его и завлечь, но кажется, он сделал это намного раньше, завоевал её, ещё когда вывел из домика и хлопнул дверью… — Как тебя зовут? — он обернулся, спрятал руки в карманы, нахмурился. — Джейсон… Производитель пошатнулся, словно в забвении всплыл образ Шарлотты. Для него она осталась такой же маленькой, с милыми веснушками на носике и пушистыми ресницами. Но её нахмуренный вид говорил о том, что она не довольна. Джейсон поморгал глазами, образ исчез, но перед его ногами сидела девочка, слёзы крупинками скатывались по раскрасневшимся щечкам, её крохотное тельце подрагивало от всхлипов. Голова резко заболела, он, держась руками за голову, скатился по стене. Его волосы приобретали бардовый цвет, а один глаз вновь стал желтым. — Шарлотта, теперь мы не сможем быть друзьями, — горько улыбнулся Создатель и прикусил губу. Девочка изумлённо посмотрела на Джейсона. Тот резко открыл глаза и медленно стянул с себя свой чёрный сюртук, а следом и белую рубаху с жабо. Чарли встала с колен и тихонько приблизилась к Создателю. Его рубашка еле держалась на плечах, оголяя его нечеловеческое тело: оно было словно из ткани, но так похоже на кожу человека. Он положил голову на колени. Чарли от неожиданности ахнула и отступила назад. В его поведении было что-то не то, он никогда так не сделал бы. Девочка напряглась. Джейсон сейчас был похож на обычного человека, такого же как и все, живого, чувственного. Она сдавленно глотнула. И приблизилась, пристроилась рядом и обхватила коленки руками. Джейсон вздрогнул, но не пошевелился. Девочка сейчас думала о многом. Мысли сейчас били ключом, туманя разум. Она даже не заметила, когда Создатель выпрямился. В его теле, в месте, где должно биться сердце, образовалась рваная дыра. По её краям стекала чёрная жижа. Чарли покрылась мурашками: в дыре торчали ветви, закрученные по форме тела, образуя ребра, в самой середине, на своеобразной подставке лежала синяя шкатулка. Он насмешливо ухмыльнулся, глядя на реакцию девочки, и взял шкатулку. Она тихо захрустела механизмом, играя какую-то красивую мелодию. Создатель поставил её на пол. Шкатулка энергично двигала колокольчиками и валиком с зубчиками. Джейсон, поставив локоть на колено, и убрав челку, лезшую глаза, посмотрел на Чарли. Та в свою очередь смотрела на интересную вещицу. Но почуяв на себе взгляд, повернулась и наткнулась на пепельно-белые волосы. Она расширила глаза. Музыка со шкатулки всё громче и громче открывалась слушателям, давя на мозг. Джейсон улыбнулся, искренне и даже как-то по-детски. Его глаза становились бледно-зелеными, но какими-то неживыми и блеклыми. Он протянул свою руку к лицу девочки и убрал выбившуюся прядь за ухо. И коснулся её щеки. Его пальцы были ледяными, девочка испуганно отстранилась, а Джейсон рывком убрал руку и расстроенно нахмурился. Шкатулка становилась тише, но не замолкала. Джейсон потянулся за ней и та, словно магнитом, вылетела к нему в руку. — Тебе не место здесь, Чарли, — бесстрастно вздохнул Создатель и положил голову на колени, поступил взгляд в пол, — ты должна вернуться. И забыть всё…

***

Через окно лился свет, играл на бледном личике девочке, но её волнистых, шоколадных локонах. В городе давно царила осень, но солнце дарило всем свои тёплые лучи. Реснички Чарли задергались, она открыла глаза и увидела задремавшую маму. Она устроилась на стуле и уснула, держа за руку дочь. Её лицо было опухшим, на щеках были видны дорожки от слез. Девочка приподнялась на локтях. Сонно огляделась, кажется, она в своей комнате. Чарли шлепнулась обратно на подушку, погружаясь в царство Морфея. Но тут же резко подскочила, разбудив при этом маму. Та сонно потерла глаза и выдавила из себя вымученную улыбку. Но Чарли даже не глянула на неё, только схватилась за волосы и захлюпала носиком. Слёзы обжигали щеки, а внутри жгло от боли. До хруста костей, а в голове фраза: «Тебе не место здесь, Чарли». Где же теперь твоё место, Чарли, где твой дом? А лучше скажи, кому ты отдала своё маленькое, юное сердечко? Глупая, монстры не созданы для любви и прочих радостей жизни, они живут для себя и ради себя. Надеюсь, ты это поняла… Пора жить нормально, не там, не в «Шарлотте». Жить с мамой, папой, но не с Ним. Ты начнешь взрослеть и видеть мир таким, каким он является. Где все эти краски, палитры? Их больше не существует, так же, как и тебя. Ты больше не существуешь, а выживаешь, с каждым днем всё труднее, и вскоре небо над тобой померкнет, его просто не станет, как и тебя сейчас. А помнишь, там в мастерской, когда ты готовилась к худшему, Он показал тебе свою любимую коллекцию, которую назвал «Момент». Ты долго думала что такое момент, так вот, сейчас, когда ты сломлена, это твой момент, он будет точкой старта. На ряду таких событий жизнь не будет казаться обыденной и скучной. Тебя будут ломать, прессовать, бить в самое сердце, разрывать на куски своим эгоизмом душу, топтать. А ты будешь с каждым разом подниматься, но вскоре тебе надоест, ты станешь обычной, шаблонной, ненужной. Станешь обществом. Тебе всего пятнадцать, но ты уже сломалась, погрязла во всем этом болоте… Он же говорил — со сломанными игрушками никто играть не хочет.