Джейсон Той Мейкер

В помещение слабо пробивался свет полупотухшей лампы. Она то и дело мигала, порой даже искрилась, намекая хозяину о том, что пора бы ее сменить. Полотенце впитало в себя последние алые капли крови с бледных веснушчатых щек. Вишневые губы были плотно сомкнуты в тонкую линую, выглядели неестественно и даже через чур кукольно. Но волосы девочки были что ни на есть настоящими и отливали на свету синевой. Тонкие пальцы искусно заправили густые локоны за спину, оголяя тонкую шейку с заостренными красивыми ключицами.

«Чарли, мы ведь друзья?»

Почему Я? Этот вопрос всю жизнь мучил меня… Почему Я родилась в такой семье? Почему Я подвергалась каждодневным нападкам глупых одноклассников? Почему именно Я попала сюда… Обидно, обидно умирать здесь, когда твое тело трясется в жгучей агонии, разливая по телу дрожь, такую же терпкую и разгоряченную, как густая кровь, а потом наступает то, что зовется Смертью. Я с нетерпением ждала этого, чтобы больше не быть Чарли Коллинз, чтобы стать Никем! Но судьба видимо так не думала… Здесь темно, мокро и страшно. Я в вакууме, задыхаюсь в себе, но все так же отчетливо слышу трель сердца, которое трепыхается и рвано содрогается в грудной клетке.

«Замолкни, остановись!»

Элегантные запястья наряжены в кружевные митенки с жемчугом, переливающиеся перламутром. А худая фигурка закована в синий корсет с кожаными вставками и цветущими незабудками по краям. Пышная юбка шифонового платья доставала до колен, по низу шел замысловатый узор в виде переплетенных между собой золотых линий-лиан и распустившихся бусин винограда, которые с некой загадочностью поблескивали на свету. Когда все те же руки резко, но не менее аккуратно поднимают подол пышного платья, оголяя девичьи голени. Маленькие туфельки с массивной подошвой и блестящими носиками были одеты на миниатюрные ступни… — Чарли, будь хорошей девочкой, — шептал отец, когда я снова разбила фарфоровую чашку, и кривил губы, ставя меня в угол.  — Чарли, будь нормальным ребенком! — в порыве гнева рычала мама и избивала меня, свернувшуюся в комок и молча плачущую от боли. Эти моменты вспомнились в моем забвении. Они были такими острыми, что ощущались почти физически. Забрасывали меня вновь и вновь в эту мрачную пучину страданий. Я даже не сопротивляюсь, лишь поддаюсь… и задыхаюсь. Джейсон терпеливо сидел в кресле и, кажется, дремал. Со стороны девочки послышалось рваное дыхание, булькающее и хлюпающее. Словно предвидев, мужчина подорвался и опустил голову Чарли на ее грудь, и из ее рта вытекло что-то черное и липкое. — Больно. Темн-но, — девочка была в бреду, ее хрупкое тельце колыхалось от истошных судорог. Но в миг все прекратилось, и она открыла глаза. Ее темные глаза стали светлыми, с некой зеленью, но мутными, словно в тумане. Она неловко оперлась на грудь мужчины и с горечью посмотрела на Джейсона. На его лице не было эмоций, даже тени улыбки. Ни-че-го. Янтарные глаза поблескивали на фоне тусклой лампы и смотрели с заботой и теплом на девочку. Мужчина закусил губу и холодными пальцами убрал прилипший ко лбу локон. Чарли дернулась, встала на ноги. Ей казалось, что они, словно из дерева, набитые ватой. Сделав несколько робких сдавленных шагов, ее ноги разъехались и она упала на пол… Смерть — это легкость. Ты летишь по мирам, и на душе пусто. Но ты чувствуешь что-то подобное радости. И да, мне радостно и легко. Только, кажется, я жива…       — Джейсон, — девочка сглотнула. Ее чуть пошатывало, но она держалась на ногах. Мужчина пребывал еще в неком оцепенении после минувшей ночи. В глубине души он был подавлен таким исходом. Он защитил девочку от родителей, одноклассников… Но от себя не смог. И она обречена на вечность. Кажется, он проиграл, забылся. Джейсон нервно усмехнулся и посмотрел на девочку. Она стояла спиной, придерживаясь за спинку потертого бордового кресла. Крутанулась на каблучках, и на ее лице застыла улыбка светлая, детская, чуть наивная. Чарли засеменила ножками и съехала к ногам мужчины. Последний опешил и боролся с собой, со своим внутренним Я. Все надуманные личности Джейсона кричали, вопили и извивались, шептали проклятия девочке мерзкими голосками. Мужчина услышал внутри лишь скрип шкатулки, когда опустился на колени и положил голову на плечо девочке, утыкаясь носом в ключицу…