Interlude. 23:59

Она старалась не нервничать. Изо всех сил, собрав всю свою волю в кулак и высоко подняв голову. Кан Сонми поклялась сама себе, что больше никогда не будет нерешительно смотреть в пол, словно виновата в чём-то. Юнги как-то сказал ей, что в этой ситуации никто не был виноват, только сам Сонёль — ведь он пошёл на поводу у своих слабостей. Но так ли это было на самом деле? Что, если родители слишком следили за сыном и перестарались? Что, если Сонёль таким образом просто пошёл против них, показывая, что он уже взрослый, может выбрать свою дорогу сам… Глупо. Как же глупа вся эта ситуация! Почему нет какого-то одного мнения и ответа — кто виноват в том, что тот или иной человек стал наркоманом? Кого винить? Самих себя? Винить за то, что не смогла помочь брату, когда это было нужно? А нужно ли было ему помогать? Сонми стиснула голову в руках, стараясь заглушить все эти мысли. Ей нужен был кто-то, кто отвлечёт её, кто заставит все эти мелкие осколки мыслей уйти прочь. Мин Юнги. Ей было так спокойно с ним, в его студии. Даже если там толком не было места, чтобы поспать и приходилось ютиться на кожаном диване. Даже если там вообще ничего бы не было — там был он, тот, кто дал надежду на то, что жизнь стоит того, чтобы жить. Не смотря на то, что по сути она — то ещё дерьмо. Телефонный звонок и девушка привычно вздрагивает. Никто не звонил и не писал ей на этот номер, кроме Юнги, но теперь в число номеров добавился ещё и цифры телефона Намджуна. То, что он звонит ей… им пора. Пора идти домой. Сонми вздохнула, снимая рабочий фартук и посмотрела на себя в отражение зеркала внутри шкафчика. Многие её сокурсницы не выглядят на свой возраст, такая уж генетика у корейцев, плюс макияж и сверху — чуть-чуть пластической хирургии. Она же казалась себе сейчас старше лет на пять. Покачав головой, девушка взяла свой рюкзак и, закрыв дверцу, поспешила на выход, где в машине у кофейни её уже ждал Ким Намджун, её новый друг. — Ты в порядке? — вместо приветствия спросил он, когда бариста пристегнулась и можно было трогаться в путь. Сонми едва улыбнулась. — Нервничаю… Сонёль может оказаться там. — Не думаю, он должен залечь на дно. — Как Юнги? Ты сказал ему? — Да, мы говорили утром… у него встреча с директором компании, он позвонит позже… Ты что-то ещё хочешь сказать? — Слушай, понимаю, что глупый вопрос… — замялась она, до сих пор не уверенная в том, нужно ли это спрашивать. — но скажи мне. Я выгляжу на свой возраст или нет? — Вполне. Почему тебя это так беспокоит? — Только что… мне показалось, что в зеркале на меня смотрит старушка. Не похожа я на своих сокурсниц, но понять не могу, что не так? Ты, наверное, думаешь, что у меня крыша поехала, раз я задаюсь такими вопросами, тогда как моя жизнь катится в никуда? — Почему же, — задумался Намджун, остановив машину на светофоре. Он посмотрел на Сонми, о чём-то задумавшись. — Но я могу ответить на твой вопрос. Кан Сонми, в твоих глазах просто нет безмятежности, оттенков молодёжной глупости и осознания, что будущее будет непременно ярким и крутым. У всех девчонок в твоём возрасте они должны быть — все эти оттенки, но у тебя уже устаявшийся цвет в глазах. Ты уже его выбрала, не стала размениваться на неясные мазки красок… — Это делает меня старше? — Это делает тебя зрелой, мудрой. Да, в жизни тебе придётся очень тяжело со всем этим, ведь ты уже познала многое и через многое прошла… но не думаю, что всё вышеназванное плохо. Но у тебя есть кое-что такое, что совершенно сбивает с толку. — Например? — Юнги говорил мне, но я не верил, пока не увидел сам… Твоя улыбка. Когда ты улыбаешься — ты становишься ярче и все те оттенки, которые спрятала за точным цветом, проявляются вновь. Как акварельная живопись — ты словно светишься изнутри, под всеми штрихами и мазками красок. — Поэтому он заставляет меня улыбаться? — пробормотала Сонми, задумавшись над этими словами. Намджун кивнул, сворачивая в закоулки улочек Сеула. — Да. Парень припарковал машину возле одного из подъездов дома, в котором жили родители Кан Сонми. Испуганно озираясь, она вдруг вся съежилась, словно опасалась в жизни всего и каждого. Намджун понял — девушка боится встретиться даже с соседями, ведь они-то точно в курсе всего… Вздохнув, он покачал головой. Он ощущал её напряжение даже не касаясь девушки, чувствовал, как должно стучать сейчас её сердце. Намджун уже видел всё это раньше. У Шуги. Когда он только-только приехал в общежитие и все они тренировались вместе. Взгляд человека, которого слишком часто использовали и обманывали. Может, даже били… Это настоящее издевательство Судьбы — тот факт, что именно Шуга встретил Сонми. Интересно, каково ему теперь? Смотреть на себя словно в зеркало, вот только перед ним не он сам, а хрупкая девушка. Намджун сказал ей, что она уже выбрала свой цвет, но не сказал ешё кое-что. За этим цветом стоит сила. Девочка стала сильнее. Просто ей надо это осознать. — Пошли? — протянул ей руку рэпер. Бариста улыбнулась, подходя ближе к нему, чтобы сжать его пальцы в ответ, и повела вперёд, в свой подъезд и потом — домой. Дома у семьи Кан было тихо и спокойно, но всё равно ощущалось напряжение, едва уловимое, но оно было здесь всегда. Намджун понимал это и пытался не обращать внимания, но его мягкое к чужим бедам сердце стало разрываться от осознания собственной беспомощности. Обстановка была простой, ничем не примечательной… семья жила крайне скромно. Почему именно такое определение? Потому что оставалось чуть-чуть до определения «бедно». Если Сонми и было неудобно из-за этого перед своим много более обеспеченным другом, то она пыталась это скрыть. Гордость у этой девушки была на первом месте, ведь, как думала сама бариста, большего у неё не осталось. Лишь честь и гордость. Намджун мягко улыбался родителям девушки, замечая, что они хоть и одногодки его папы и мамы, а выглядят старше. Конечно, как тут не состариться, с таким сыночком? А ещё и девочка живёт не пойми где и как… У парня защипало в глазах и он, поспешно проморгавшись, принял ароматный горячий чай из рук матери Сонми. — Как у тебя дела в университете? — поинтересовался отец девушки, с невообразимой нежностью и тоской глядя на свою дочь. Морщинки так глубоко залегли у его глаз, что уже точно не исчезнут… Эти морщинки давали понять Намджуну главное — у Сонми были нежные и любящие родители, добрые и понимающие. Как же так приключилось, что именно у таких светлых людей сын настолько ужасен? Парень озирался по сторонам, видел все эти фотографии, на которых улыбались все члены семьи, даже детское фото Сонёля стояло на шкафчике, у всех на виду. Что бы ни было — они не могли ненавидеть своего сына. Это была их родная кровь… Намджун сглотнул ком в горле и просто переключил внимание на чай. — Нормально, — пожала плечами девочка, улыбаясь им. — Дали общежитие, всё хорошо. Я иду в числе первых по рейтингам, так что, возможно, в следующем году мне тоже дадут стипендию. — Ты хорошо кушаешь? — со слезами на глазах спросила её мама. Они были огромные и такие чистые, а в их глубине — капельки слёз, которые, быть может, так и не появятся на лице… — Да, — заверила их Сонми. — Я же в кафе работаю, так что еды достаточно. И я часто ужинаю с друзьями, вот, вчера сидели с Намджуном… он и предложил приехать. — Спасибо тебе, — улыбнулись ему они, чем вызвали ответную улыбку. Им невозможно было не улыбнуться! Намджун проклинал себя в мыслях, говоря, что Юнги тоже надо было быть здесь. Что он, не отмазал бы друга от директора Бана? — Да не за что, — отмахнулся Ким. — Я сам нечасто навещаю родителей, так что понимаю, как хочется домой… я ведь не из Сеула, поэтому путь до них занимает больше времени. А его у меня не так много. — Всё равно — ты должен выделять хоть пару часов, чтобы проведать их, — покачала головой мама Сонми. — Мы не становимся моложе, Намджун. Сказать честно, мы рады, что наша Сонми хоть немного ограждена от того, что происходит в семье. Но я всё ещё верю… я всё ещё верю, что тьма не бывает вечной. Где-то когда-то появится луч света. Просто проблема в том, что мы никогда не можем сказать точно, когда именно… — Я помню, как ты говорила это мне, — прошептала едва слышно Сонми. — Однажды зимой, когда мы остались без денег из-за Сонёля и у нас не было хорошей одежды, чтобы спрятаться от холода, когда я сказала, что ухожу навсегда… ты сказала тогда, что в конце зимы, прежде, чем весенние дни придут в Корею и распустятся цветы вишни, мы обязательно встретимся. Тебе было тяжело меня отпустить? — Мне всегда тяжело, — сдавленным голосом пробормотала женщина. — Отпускать тебя, проводить дни дома без тебя, видеть тебя и знать, что ты снова уйдёшь. Прости, что были такими никчёмными родителями и не сделали для тебя ничего… — Ты не права, мама. Вы дали мне главное — свою любовь. Намджун почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. По дороге сюда, Кан Сонми молчала и смотрела в окно, как раз на Сеул опускались сумерки. Справа, со стороны пассажирского сидения, затормозила колонна машин, начищенных до блеска, дорогущих… таких дорогих, что на эти деньги можно было купить дом. Внутри бесновалась молодёжь, направляясь кутить в самые престижные клубы столицы. Рэпер постучал пальцами по рулю и вздохнул. — Вот это да… столько денег на ветер выкинуто! Наверное, их родители просто обожают своих детишек, раз сыпят баблом направо и налево, лишь бы им было весело и интересно. — Вряд ли, — вздохнула она, впервые обмолвившись с ним хоть словом за час поездки. — Скорее всего, их родителям совершенно на них плевать. Вот они и дали им эту кучу денег, чтобы отвязаться от их проблем и вернуться к своим… — Намджун… — тронула его за руку Сонми и он вернулся в настоящее. Родители куда-то вышли, а он и не заметил. — Ты плачешь? — Понятия не имею. Просто подумал, что слова твоей мамы очень поэтичны. Из них получилась бы красивая песня. — Красивая, но печальная, — согласилась девушка, глядя куда-то в пространство. Рэпер кивнул, точно так же уставившись в никуда. — Наполненная тоской и ожиданием весенних дней. Ведь они значили бы возможность встречи… это слишком больно, Кан Сонми. И слишком далеко — эта весна. — Времена года, как и тьма, не вечны, — прошептала девушка, смахнув слезу со своей щеки. — Ты должен это знать. А я — верить в это… и передай это Юнги. — Он знает это. — Просто, я бы не хотела, чтобы он вновь погружался в депрессию и отталкивал от себя людей. Что-то мне подсказывает, что он делает именно так, когда ему плохо. — Ты права. Поэтому, я передам твои слова этому парню. — Я хотела бы, чтобы он был тут, — опустила взгляд девушка. Намджун покачал головой, похлопав её по плечу. — Приедет. Как только разговор с директором Баном закончится… он обязательно приедет к тебе. «Прежде, чем закончится зима и наступят тёплые весенние дни…» — … «прежде, чем распустятся цветы вишни», — засмеявшись, закончила Сонми. Двое друзей взялись за руки, поболтав ими в воздухе. Намджун был доволен этим — он заставил девушку улыбнуться. В комнату вернулся её отец и они с Намджуном принялись болтать на разные темы, пока мама мыла посуду на кухне. Сонми, глядя на всё это, лишь улыбалась, стараясь спрятать свою грусть. Вздохнув, девушка поднялась на ноги, сказав, что пойдёт в свою старую комнату, чтобы забрать парочку вещей. Дождавшись, пока друг и отец вернутся к разговору, Сонми направилась в комнату, как и сказала. Она старалась не смотреть по сторонам, не вспоминать всего, что тут было — её детство, юношество, первые попытки порисовать и то, что она оставила это занятие. Забыть всё. Потому что сейчас этого уже нет. Студентка направилась к окну и, присев перед ним, запустила руку под подоконник, старательно пытаясь нащупать там кое-что, что оставила здесь уже давно. Подцепив вещицу, она вытащила её наружу, чуть оцарапав руку о батарею, но не обратила на это внимания. Просто из-за того, что нож, как и прежде, слишком хорошо лежал в руке. Юнги попросил менеджера остановиться возле кофейни, чтобы взять друзьям по стаканчику кофе. Он спешил присоединиться к ним дома у родителей Сонми, так что всё делал второпях. Рэпмон уже писал ему, что всё нормально, но слишком грустно, чтобы выдержать в одиночку, поэтому просил быстрее приехать — девушке нужна была поддержка. Парень уже привычно вошёл в двери заведения и направился к кассе. Вечер был поздний, народа осталось немного… — Привет! Мне капучино, американо и… ох, а вы не знаете, какой кофе любит Кан Сонми, ваша сотрудница? — О, ещё один поклонник! — по-доброму проворчал парень на кассе, пробивая заказ. — Наша девочка такими путями будет нам выручку только так делать!.. сперва записочки, теперь уже напрямую… — Записки? — насторожился Юнги, подавшись вперёд. — Какие записки? — Да приходил тут длинноногий один, хотел Сонми видеть, — запросто рассказывал бариста. — А наша девочка ему записочку оставляла, просила передать, если придёт. Так этот парень посмотрел то, что там написано, и быстро так свалил. У нас свидания на рабочем месте запрещены, может, место встречи писала… — Погодите, — остановил поток предположений Юнги. — Где та записка? Он её с собой взял? — Нет, в мусорное ведро выкинул, а… Рэпер уже не слушал — он нашёл взглядом ведро и, направившись прямо к нему, принялся руками ворошить мусор, пытаясь найти ту бумажку. Он видел почерк Сонми, когда она выполняла домашнюю работу, он точно его узнает! Бариста что-то прокричал парню, но Юнги предпочёл не слышать. Он разворошил весь чёрный пакет, куда складывался мусор, и, наконец-то, нашёл искомое. Заляпаная белая бумажка… «Приходи в пустырь возле дома. Сегодня, в 23:00. Я буду ждать тебя там, вот и поговорим. Кан Сонми». — Твою мать, — прошептал Юнги, соображая, что делать. Он плюнул на кофе и выбежал наружу, лихорадочно пытаясь придумать план действий. Опомнившись, глянул на часы — без десяти одиннадцать! Чертыхнувшись, принялся искать телефон по карманам, но он был оставлен в машине… подбегая к фургону, он юркнул внутрь, забив на ворчание Седжина, который пытался что-то ему сказать. Вот он! Всё из-за того, что он узнал… Юнги узнал о месте и времени встречи Сонми и Сонёля, поэтому девчонка сменила план. И раз уж она сама вызывала его на встречу… — Ох, нет, пожалуйста, — простонал Юнги, пока слушал гудки в трубке. Наконец, Намджун ответил. — Да, хён, где ты… — Сонми! Она сейчас с тобой?! — Нет, вышла в комнату, а что такое? — Блять, Намджун! Быстро, ищи её! Она назначила встречу с братом в пустыре возле дома… как думаешь, что будет?! — Твою налево… Хён, приезжай быстрее! Парень отключился, а Юнги, осознав, что будет глупо звонить самой девушке и пытаться её образумить, проорал Седжин хёну адрес и сказал мчать, будто бы за ними гонится стадо чертей. Кусая губы в кровь, Юнги оставалось только молить Небеса о том, чтобы не было слишком поздно. Сонми так похожа на него… И он знал, к чему всё это может привести. «Пожалуйста, просто пусть будет не слишком поздно…».