UTOPIA

      Несомненно, самой странной парой нашего университета были Кай и Кёнсу. И непонятно от кого эта странность исходила в большей степени.       Если по порядку, то Кёнсу был очень популярен в университете, но эта была совсем не та слава, о которой мечтает любой другой незаметный ученик, эта слава приносила только боль. Его часто били. Били, потому что он был странный, по-настоящему странным, само воплощение этого слова.       Он мог улыбаться без причины, разглядывая голую стену посреди коридора, он мог поздороваться с неизвестными ему людьми, принести им обед, пожелать хорошего дня. Совершенно неосознанно он влипал в разные неприятности и постоянно падал, спотыкался, ударялся, его будто преследовали неудачи, но кому было до этого дело?       Всё началось с того, что кто-то просто обвинил его в своих личных проблемах и избил под окнами учебного заведения. Именно с тех пор здесь сложилась негласная традиция вымещать свою злость на Кёнсу. Они говорили, что он бесит их, бесил, пока не появился Кай.       Его странность — любовь к Кёнсу поэтому сложно определить, кто из них был более странен. Тот кто полюбил или тот, кто изначально был ненормальным.       Кай не был изгоем, его уважали, он был красив и по-настоящему сексуален. Многие боялись его, а многие восхищались. Никто толком не знает, как или почему они сошлись, в чём причина или это просто чья-то неудачная шутка? Но так или иначе, в один осенний день они просто пришли в университет, держась за руки и прижимаясь к друг-другу, как к спасательному плоту, как к чему-то единственному по-настоящему стоящему. С того дня все синяки и царапины покинули тело Кёнсу, пожелтели и исчезли, как и все воспоминания о горьких днях.       -Джонина, открой ротик… — Ещё одна особенность их отношений это использование Кёнсу настоящего имени своего парня. Странно представить, но даже учителя снисходительно обращались к нему «Кай», пока младший весело щебетал «Джонина». — Ну же, открой…       Кай лежал на коленях Су, прикрыв глаза от яркого света ламп в общешкольной столовой. К такой картине многие здесь привыкли. Кай лежит на Кёнсу, закинув длинные ноги на лавку, а Кёнсу кормит его, поглаживая белые волосы.       -Су-я, опять впихнёшь в меня этот противный салат? — Парень приоткрыл один глаз, разглядывая деревянные палочки с приготовленным зелёный листком.       -Ничего он не противный, а наоборот полезный. Разве спортсмены не должны хорошо питаться? — Кёнсу отложил палочки в пластиковую форму для еды, ниже наклоняясь к фыркающему парню и обнимая его голову двумя руками. — Ты ведь знаешь, что если не есть зелень, то можно умереть от потери необходимых витаминов?       Кай снова фыркнул, разглядывая быстро меняющиеся эмоции на лице младшего. Он будто рассказывал тайный заговор, наклоняясь всё ближе и совсем не думая своими невинными мозгами, что Кай уже давно потерял нить их разговора, разглядывая его пухлые губы. Он быстро подался вперёд, захватывая приоткрытые половинки в свой жадный плен, медленно и нежно посасывая верхнюю губку и чувствуя, как рот младшего приятно вибрирует лёгкими гортанными стонами.       -Джонин, всегда ты так, а я ведь серьёзные вещи тебе говорю, зачем перебиваешь? — Кёнсу отстранился, облизываясь, и снова подхватывая зелёный листочек.       -Ты рассказывал о том, что я могу умереть от того, что не съем твой противный салат.       Джонин открыл рот и медленно пережевал оказавшийся там многострадальный овощ. Кёнсу быстро и легко накрыл его губы своими, громко и весело чмокая бурчащего старшего и мягко улыбаясь, перебирая его мягкие волосы правой рукой, а второй подхватывая очередной зелёный листок…

***

      Были и такие моменты в их жизни, о которых мало кто знал…       -Су-я, успокойся, тише, тише, не плачь, не плачь, пожалуйста…       Кёнсу сидел, наклонившись на кирпичную стену за школой, рыдая и бормоча что-то. Кай нашёл его только что и уже был готов убить любого, кто причастен к несчастью младшего. Он сел перед ним, пытаясь поднять его голову из цепких рук. Наконец, ему это удалось и как только большие, заплаканные глаза встретились с его, он начал безотчётно стирать горячие потоки слёз, целуя бледные щёки.       -Ты…ты тоже…тоже считаешь, что я ненормальный…странный, да? — Кёнсу смотрел на него со всей своей слепой надеждой и верой в единственное, что у него осталось: в них самих.       -Нет, что ты говоришь такое? Я не считаю тебя странным… — Джонин обхватил его лицо своими длинными пальцами, легко поглаживая мокрые щёки. — Я думаю, что ты очень добрый, умный и искренний, светлый, как солнышко, как моё маленькое, личное солнышко. — Джонин поцеловал кончик его носа, и Кёнсу громко всхлипнул. — Ты не странный, просто мы все разные…понял?       Су осторожно кивнул головой, прижимаясь к Каю, и вдыхая запах его парфюма, чего-то очень горького, но родного.       -А теперь. Кто сказал тебе это? — Он поглаживал его по мягким волосам, легко надавливая, и совсем незаметно массируя каштановую макушку.       -Никто мне не говорил, просто мне на станции метро дали листовку, там приглашали на психологические курсы всех людей со странностями… — Он снова громко шмыгнул и Джонин легко рассмеялся этой детской наивности и простоте.       -Су-я, не читай всякую чушь, от этого глаза болят.       Кёнсу отстранился и удивлённо посмотрел на старшего, весь его вид так и кричал:       -Правда?       Джонин усмехнулся его предсказуемости и, подхватив маленькое тело на руки, легко шепнул ему на ухо: «Ложь». Кёнсу нахмурился, но мгновенно широко улыбнулся, обхватывая руками шею Кая и легко чмокая в бьющуюся венку.       Конечно, ложь…