UTOPIA

      Лунная соната Бетховена нежно тянулась вдоль зала с одним единственным роялем у открытого окна, за которым тихо накрапывал дождь. Звуки равномерно тянулись, повторялись. Дождь тихо капал на подоконник и холодный ветер из окна доводил эту унылую картину до идеального совершенства.       Белая арка двери отворилась и вновь тихо захлопнулась, не отвлекая подростка шестнадцати лет, от чёрно-белых клавиш. Он был сосредоточен и внимателен поэтому не дождь за окном, не лёгкий ветер, не отвлекали его. Но вот, в последний раз пройдясь по гладкому ряду, Исин закрыл крышку рояля и плавно повернулся.       -Здравствуй, брат. — Он хотел подняться со скамьи, но сильные руки остановили его.       -Исин. — Коротко кивнул Джунмён, который был на четыре года старше своего брата. Он крепко сжал плечи младшего, отчего тот зажмурился, но промолчал.       Они замерли на несколько секунд, думая каждый о своём. Их печальные взгляды смотрели в разные углы зала, и они видели в них свои забытые воспоминания. Любимое кресло матери, счастливый смех отца, волшебный вальс в рождественскую ночь и одинокая скрипка, играющая похоронный марш.       -В одно мгновенье всё пропало, В одно мгновенье осознала, Что в этом мире я искала, Что я нуждалась в пустоте…       Исин откинулся назад так, что упёрся головой в живот брата. Он закрыл глаза и попытался отдышаться.       -Это было одно из последних стихотворений, что она написала. — Тихо проговорил Син.       -Она посветила его тебе. — Джунмён опустил глаза вниз и встретился с полуулыбкой брата.       -Почему? — Его интонация была удивлённой, но в глазах горел азар от предчувствия ответа.       -Она видела пустоту в тебе. — Мён не мог смотреть в эти карие огни, что были точной копией глаз их покойной матери. Он положил ладонь на мягкие веки, но ему всё ещё было не по себе.       -Это пустота оказалось ужасной. — Поправил Исин, снова улыбнулся и замолчал.       Они опять погрузились в размышления и воспоминания о прошлом.       -Желанье властным опоённый…       Джунмён резко отошёл, отчего Исин потерял равновесие и упал на пол, стукнувшись локтями. Мён безучастно смотрел на брата, который тихо прижался к стене и заплакал. Он не открыл глаз спустя несколько долгих минут, из них текли слёзы.       -Исин, тебе не так уж и больно. — Джунмён подошёл и легко потряс брата за плечо, но он не успокоился, а подскочил на ноги, заставив старшего вновь отойти.       -Мне больно! Ты не ценишь…не ценишь того, что я делаю! Это я! Я постарался для нас! А ты… Ты не понимаешь! Я вижу, как ты смотришь на меня, иногда ты делаешь это, будто я ослеп! Зачем ты так смотришь?! Я вижу! Вижу, как ты это делаешь, потому что ты до сих пор не знаешь и сомневаешься, да?! Поэтому?!       -Хватит истерить, Син. — Мён был спокоен. Не обращая внимания на плачущего брата, он отряхнул невидимую пыль с костюма и только тогда посмотрел на успокоившегося младшего. — Мне тоже больно. Не понимаю, как мы будем здесь жить. — Он окинул безэмоциональным взглядом зал и Исина, прировняв того к стене, вышел.       -Раньше надо было думать… — Тихо просопел Исин и вновь упал на пол, спрятав лицо в острых коленях.       Вечером он не спустился на ужин и на поздний чай он так же остался в своей комнате.       Он ждал, ждал, ждал, ждал, ждал, ждал…       -Исин. — Его брат, как и всегда, не многословен. Он прошёл вглубь комнаты, обнаружив младшего на кровати, заправленной изящными изумрудными простынями.       -Мамины любимые… -Погладив шёлковую поверхность, тихо сказал Мён.       Исин лежал, раскинув руки и ноги на огромной кровати, пренебрегая подушкой. На нём были лишь пижамные штаны, но Мён вряд ли мог бы вспомнить день, когда это было не так.       -Да, мамины любимые… — Его глаза загорелись и он повернул голову к брату, улыбаясь беззубой улыбкой. — Понимаешь?! — Воскликнул он так громко, что искусственные свечи на прикроватной тумбочке всколыхнулись.       -Так вот зачем был весь этот театр с отказом от еды… Мог бы просто позвать. — Джунмён залез на кровать и тотчас навис над светящимся изнутри братом.       -Ты бы не пришёл… Аххх… — Исин громко простонал, когда брат любовно укусил его в плечо, а затем нежно поцеловал место укуса. Он впился своими тонкими пальчиками в волосы Мёна, тихо постанывая, пока старший спускался ниже, целуя бледную кожу и оставляя на ней кровавые отпечатки своей любви.       -Ты сегодня много плакал… — Мён остановился у резинки штанов и провёл по ней влажную дорожку языком, отчего Исин снова громко простонал и выгнулся в спине. — Я вознагражу твои страданья…       Старший быстро вытряхнул младшего из лёгких хлопковых штанов и не удивился, когда оказалось, что он был без белья. Нежными и невинными ласками он покрывал возбуждённый член, не обращая внимания на стоны сверху, он, наращивая темп, скользил по влажному от смазки органу. Большим пальцем Мён неаккуратно надавил на красную головку, отчего наверху послышался болезненный вскрик наравне с громким стоном. Тело младшего задрожало, и он наконец излился в руку Мёна, пачкая несколькими каплями шёлковые простыни.       -Ребёнок… — Мён вернулся из ванной и застал уже спящего брата. Он лёг рядом, притянув Исина к себе на грудь и крепко обнял его, заключая в плотный круг из рук. — Но Бог не простит тебя, сколько бы лет тебе ни было…он не простит нас.       Джунмён проснулся, когда в комнате было ещё по-ночному темно. Он приподнялся на локтях и не обнаружив брата рядом, встал с постели, выходя в коридор. Там было холодно и Мён поморщился, но упрямо пошёл вперёд, спустился в холл и прошёл на кухню. В столовой стояла вся их прислуга, состоящая из восьми человек, включая садовника и водителя. Они все с беспокойством обернулись к хозяину и одновременно вздохнули, опуская глаза вниз.       -Что случилось? — Напряжённо спросил Мён, подходя ближе.       -Господин Исин закрылся в кухне и не открывает уже несколько часов. — Ответила горничная и отошла в сторону, когда Джунмён прошёл мимо неё.       -Исин! — Громко позвал Мён, ударив кулаком по железной двери. — Открой мне, Исин. — Более настойчиво попросил старший и дверь щёлкнула, открываясь.       Джунмён вошёл внутрь и необычно холодное тело младшего брата со всей силы прижалось к нему.       -Исин, что с тобой? — Любовно оглаживая голую спину брата, спросил он.       -Не могу, Мён-и, я не могу… — Тихо прошептал Син, сильнее цепляясь за брата.       -Я увезу тебя отсюда. — Приговаривал Джунмён, легко покачивая брата в своих объятиях. — Куда ты хочешь поехать, Исин? Куда? — Шептал он ему на ушко. — Я увезу тебя…       -Поехали в… — Исин замолчал и отстранился от брата, заглядывая ему в глаза. — Поехали на кладбище… к родителям.       -Хорошо. — Джунмён снова притянул Сина, заставляя его уложить голову к себе на плечо. — Хорошо…

***

      Чёрный Mercedes выехал за высокие ворота. Немногочисленные слуги проводили машину печальными взглядами и медленно начали расходиться.       Исин сидел на переднем сидении, прижав ноги к груди, он прислонился к окну и наблюдал за ночью, что медленно отступала и где-то далеко на востоке, розовая полоска освещала ровный ряд пока спящих деревьев.       Джунмён вёл уверенно и быстро, ему хотелось успеть до того, как начнётся новый день, но летом так рано светлело… Через несколько минут машина остановилась у обочины дороги и два брата вышли в полной тишине, направляясь к арочным ворот кладбища.       Джунмён крепко держал руку своего, дрожащего от утреннего холода, брата. Они в молчаньи преодолели весь путь и лишь когда остановились у круглого холмика позволили себе заговорить.       -Почему их похоронили вместе? — Спросил Исин.       -Их воля. — Мён подошёл ближе к невысокому белокаменному надгробью, стерев с него невидимую пыль.       -Как это? — Удивлённо спросил Исин. — У них было составлено завещание?       -Ещё после твоего рожденья. — Джунмён обернулся к брату и нежно улыбнулся его сонному лицу.       -Почему ты всегда такой ласковый по утрам? — Исин подошёл к старшему, обнимая его за талию.       -Не знаю… — Джунмён наклонился к лицу младшего, обдавая его губы жаром. — Научись извлекать из этого выгоду…       -Конечно…       Исин подался вперёд, впиваясь в губы брата своими, он чувствовал, как его языка достигает язык старшего и мгновенно захватывает в свой, какой-то сумасшедший танец. Мён сжал в руках упругие ягодицы Сина так, что тот охнул в поцелуй и тихо рассмеялся.       -Что ты задумал? — Отрываясь от губ брата, сбивчиво прошептал Исин.       -Собираюсь заняться любовью на могиле наших родителей.       Мён заглушил удивление младшего новым более страстным поцелуем. Он опрокинул его на поросший мягкой травой холм и сразу поставил на колени, сдёргивая спортивные штаны.       -Ты ещё способен принять меня без смазки, малыш? — Мён нежно оглаживал округлые половинки, иногда оставляя на них яркие засосы.       -Конечно… — Вскрикнул Исин, когда почувствовал, как Мён толкнулся в него.       Он задвигался сразу, не давая Исину привыкнуть, или хотя бы смириться. У них около недели не было полноценного секса, точно со дня смерти родителей…       -Ах… Мён-и! — Син подмахивал вслед движениям брата, он, сам того не замечая, начал рвать траву на могиле.       -Сука! — Вскрикнул Джунмён, быстро вышел из брата и под его визги перевернул того на спину, забрасывая стройные ноги себе на плечи. Он грубо притянул его за талию и начал входить уже под другим углом. Вопли и всхлипы резко сменились громкими стонами.       Холодная земля приводила в чувство, но Исин продолжал стонать даже когда кончил. Он знал, что Джунмён обожает его стоны, пусть и фальшивые. Через несколько минут кончил и Мён, забрызгав могилу своей спермой, он сел рядом с братом, оперевшись спиной на холм.       -Наверное надо попросить у них прощенья? — Исин подтянул штаны, со вздохом боли поднимаясь на ноги, он встал перед могилой, смотря на белый камень надгробной плиты.       -Здравствуйте, мама и папа… Надеюсь, что у вас всё хорошо…и на небесах нет раздражающих вас кошек… — Мён усмехнулся, вспоминая аллергию родителей на их любимого кота. — У нас всё хорошо…не переживайте…       Исин отступил на несколько шагов от могилы и замолчал. Джунмён поднялся, застёгивая замок на толстовке, он подошёл к брату, обнимая его со спины.       -Ты же хотел попросит прощенья… — Напомнил Мён Исину, когда они возвращались к машине.       -За что?! — Воскликнул Син так, что пара воронов спорхнули с ветки раскидистого тополя, улетая.       -Ну… — Неопределённо протянул Джунмён, перемещая руку с плеч брата на его талию и крепко прижимая к себя. -…за то, что убил их?       -За такое не извиняются. — Спокойно сказал Исин. — А вот ты мог бы извиниться.       -За что? — Точно так же как и брат несколько минут назад, воскликнул Джунмён.       -Ну…за то, что трахнул меня на их могиле? — Невинно похлопав глазами, предположил Исин.       -А вот за это точно не извиняются.              Мён отстранился от брата и пошёл вперёд, сложив руки в широкие карманы спортивных штанов.       -Обиделся. — Прошептал Исин и со всех ног побежал к брату. Он на лету запрыгнул к нему на спину, громко чмокая его в щёку.       Джунмён спокойно подхватил брата под коленями, неся оставшийся путь его у себя на спине.       -Мён.       -Что?       -Ты обещал свозить меня куда-нибудь. Хочу в Венецию.       -Почему в Венецию?       -Название красивое…