UTOPIA

      -Чего ты от меня хочешь, а?!       В пустой школьный коридор вышли два парня. Не теряя времени, один прижал другого к противоположной от выхода стене, сурово нависая над бесстрашный противником.       -Чего?! — Парень, зажатый у стены, задрал голову выше и на его лице появилось отчётливое выражение забавный, он, кажется, смеялся над своим оппонентом, но это был истеричный смех. — Уважения! — Громко прокричал он, отчего стулья в бесконечных классах коридора заскрипели и два парня зашли за угол.       -Уважения? Что ты несёшь? — Прошипел старшеклассник и его глаза неприятно сверкнули злобой, а руки сильнее сжали воротник чужой школьной формы.       -Ты только что позвал меня на свидание, а у меня такое чувство, что меня втоптали в грязь! — Парень ещё раз прикрикнул и попытался вырваться, несколько раз ударяя по рукам старшеклассника.       -Свидание?! Маленькая дрянь. С каких пор ты называешь свои шлюшьи подработки свиданиями? — Парень с силой впечатал младшего в стену и наклонился к его лицу, смотря прямо в красные от собирающихся слёз глаза. — Запомни: шлюх не приглашают на свидания… — Прошипел в дрожащее лицо и положив руки на плечи, заставил упасть перед ним на колени. — Шлюх используют. — Нежно провёл по волнистому каштановому пробору, зачесав волосы сидящего на полу парня назад. — А теперь давай, зарабатывай моё уважение.       Младшеклассник поднял дрожащие руки к широкому кожаному поясу старшего, неловко расстёгивая его, стаскивая штаны вместе с боксерами. Одной рукой он подхватил вялую плоть и сразу почувствовал, как она налилась кровью в его руках и значительно потяжелела. Ещё раз проведя вдоль всего основания парень придвинулся ближе и на мгновение замер, боясь, что не сможет взять в рот и половины, всё снова, словно в первый раз. Сверху послышалось недовольное рычание и хватка на голове младшего усилилась, призывая его к действиям, он быстро открыл рот до максимума и взял подрагивающий от возбуждения член.       Старшеклассник блаженно откинул голову назад и сделал один глубокий рывок тазом, чувствуя, что младший снова давиться, он не обращает внимания, ощущая близость к разрядке. Облокотившись на стену двумя руками он всё сильнее и сильнее вбивался в маленький ротик, пока, наконец, не кончил. Младший упал на пол, схватившись за горло из его рта и носа вытекала белёсая жидкость, а по щекам бежали слёзы, они смешивались и превращались в одну бесформенную лужицу прямо у его лица.       -Приведи себя в порядок до конца урока. — Старший приподнял младшеклассника, прислонив его к стене, он легко поцеловал его в спутанные волосы и медленно с наслаждением проговорил: «Люблю тебя». Снова потрепал по голове, как собачку и ушёл.       -Чанёль… — Выдохнул Бэкхён, поворачивая голову к уходящему парню.       Ему безумно больно смотреть на то, как он всё время уходит, бросая его, Бэкхёна, где придётся. Не важно свалка это, глухая подворотня, оживлённый проспект или школьный коридор он всегда бросает его и это невыносимо. Бэк не надеялся на то, что однажды что-то изменится и Чанёль просто полюбит его, как в красивой сказке, но всё равно подсознательно мечтал об этом.       Его тешили эти несбыточный надежды, потому что всякий раз происходило что-то такое, после чего любой бы с уверенностью сказал: «Он любит тебя, хотя бы потому что он сам так говорит. «Но нет… Ему доставляет неописуемое удовольствие, говорить о любви к Бэкхёну. Что-то вроде коротких фраз на перемене у шкафчиков: «Я люблю тебя», или в столовой вместе с невинным поцелуем в щеку: «Я люблю тебя», или просто шёпотом на редких совместный занятиях по Праву: «Люблю тебя».       Он говорил это так нежно и искренне, что у младшего появлялся румянец на щеках и губы начинали неприятно дрожать, так хотелось сказать в ответ: «Я тоже люблю тебя», но это было бы неправдой. Нет никакого «тоже», потому что для Чанёля это просто игра, потому что ему нравится играть в счастливую парочку и делать вид, что ему нравится Бэкхён. На самом деле Чанёлю никто не нравится, он никого не любит.       Бэкхён пробирался сквозь толпу на выход из школы, чтобы попасть в другой блок на занятия по физкультуре. Его горло всё ещё неприятно жгло, так что пришлось отказаться от еды на перерыве и просидеть полчаса в коридоре в обществе дивана и книги по философии.       Сейчас он чувствовал себя лучше, потому что его любимый преподаватель Ким Джунмён заменяет приболевшего физрука. Бэк ещё раз улыбнулся, и поправив лямки рюкзака со сменной одеждой, продолжил свой путь.       В большом спортивном зале, как всегда, было много народу. Здесь всегда так людно, потому что ребята предпочитают проводить перемены почему-то именно в спортивном зале.       Младшекурсник прошёлся взглядом по помещению и вцепившись глазами в знакомую фигуру преподавателя, улыбнулся сам себе и побежал в раздевалку, чтобы переодеться. Он одел простую белую футболку и чёрные шорты до колена, подправил идеальную причёску в зеркале и весело пошёл обратно в зал. Народу значительно поубавилось, но Бэкхён не обратил на это внимание, он быстро перебирал короткими ножками, приближаясь к заполняющему какие-то бумаги преподавателю. Он уже открыл рот, чтобы поприветствовать учителя, как почувствовал большие ладони на своих боках. Они прижали его к тёплому телу и мучительно медленно переместились на живот.       -Любимый. — Шёлковый шёпот заполнил пространство и Бэк перестал дышать. Его тело несколько раз содрогнулось, он дрожал. — Ты замёрз? — Чанёль отпустил младшего, но Бэк и не подумал повернуться к нему лицом или же скорее убежать. Как и всегда он был не готов.       Старший быстро стащил с себя чёрную толстовку и обойдя застывшего на месте парня предстал перед ним во всей красе. Его серебряные волосы неаккуратно уложены, накаченные руки выглядывают из-под безрукавной белой майки, а чёрные хлопковые штаны закатаны до колен, отчего невероятно красивые и длинные ноги кажутся Бэкхёну в несколько раз привлекательней.       Чанёль заставил его поднять руки вверх, чтобы надеть на него свою кофту. Он несколько раз прошёлся большим пальце по мягкой щеке и наконец отступил, уходя. Уходя.       Бэкхён несколько минут стоял всё на том же месте и смотрел в спину уходящего парня. Он стоял так пока Чанёль не скрылся в дверях раздевалки и только, когда эта белая дверь захлопнулась Бэк будто очнулся. Он опустил голову вниз, разглядывая висевшую на нём толстовку, его руки начали дрожать, а пальцы крепко вжались в мягкую ткань. Наконец, он окончательно очнулся и тот час сорвался с места, убегая вслед за старшекурсником. Его переполняла злость, а по щекам текли слёзы, в носу неприятно щипало и парень ощущал огромное желание упасть на пол и громко закричать, сжавшись в позе эмбриона. Наверное, он бы так и сделал, если бы уже не открыл дверь в раздевалку.       Чан сидел с закрытыми глазами на одной из скамеек, откинувшись головой на железный шкафчик. Его лицо было настолько умиротворённым, что Бэк вовсе забыл с какой целью пришёл сюда. Чанёль открыл глаза и немного повернул голову в сторону выхода, где стоял младшекурсник. Бэкхён открыл рот, но не смог выдать ничего стоящего внимания. Он чувствовал себя так плохо, почему-то сейчас ощущал всю горечь обиды ещё острее. В конце концов он закрыл глаза и буквально рухнул на пол, прижав колени к груди и спрятав в них лицо, он громко всхлипнул и заревел с такой силой, что горло начало нещадно болеть.       Чанёль поднял густую бровь вверх, слушая режущие слух рыданья. Он встал, подходя к младшему, опустился перед ним на колени и положил ладони на подрагивающие плечи. Бэк вмиг замолчал и казалось, что перестал дышать, сосредотачиваясь на приятном тепле, исходящем из прикосновений старшего.       -Ненавижу слёзы. Никогда не реви рядом со мной. — Сказал Чанёль спокойным голосом и поднялся, выходя из раздевалки.       На следующие занятия Бэкхён не пошёл. Он сидел на любимом диване в углу коридора и тихонько всхлипывал, закрывая рот руками. Всё же он был ребёнком и ему было безумно больно. Мерзко. Страшно и снова больно. Он чувствовал себя никчёмным, отвергнутым и бесполезным. Плача уже несколько часов он всё пропускал в уме фразу из телевизора: «Никогда первая любовь не бывает несчастной» А как же то, что происходит с ним, почему же его первая любовь такая печальная?       Бэк лёг на диване, обняв себя руками, спрятанными в длинных рукавах паковской толстовки. Она пахла Чанёлем и сам Бэкхён теперь пах Чанёлем. Он закрывал глаза и представлял, что это сам старшеклассник обнимает его и от этого ему так тепло и спокойно, пусть больно, пусть страшно и обидно, но так приятно.       Последний седьмой звонок оповестил об окончании учебной деятельности и Бэк наконец поднялся, медленно передвигая ногами на выход. Он накинул большой капюшон на голову, пытаясь скрыть опухшее лицо от окружающих и поспешил на выход из школы.       Мало читал он любовных романов и мало смотрел мелодрам, иначе был бы готов… Готов к тому, что увидел перед тем как покинуть территорию школы. Чанёль целовал незнакомую девушку, приподняв её над землёй. А Бэкхён всё видел и снова чувствовал горечь собственных слёз.       Бён Бэкхён был морально подавлен, уничтожен, но всё ещё способен на последнее, что подведёт окончательный итог всего его существования.       Не желая ждать ни секунды, Бэкхён развернулся и побежал обратно школу. Он бежал так быстро, что не заметил, как полностью выдохся и ощутил усталость, как только упал на колени перед умывальниками в школьном туалете. Его раздирало от боли и голова кружилась, его тошнило и хотелось кричать, но он упрямо снял с плеч портфель и достал маленькую оранжевую коробочку из переднего кармана.       Лицо озарила сумасшедшая улыбка и Бэкхён быстро вытряхнул тонкие лезвия, перепачканные старой кровью. Бэк словно наркоман поднёс одно из лезвий к носу и вдохнул. На мгновенье его взгляд прояснился и хватка на лезвии ослабла, но… Это было всего лишь мгновенье. Вспомнив все свои мучения, вспомнив всё, он задрал рукав толстовки и глубоко резанул по бледному запястью. Негромко всхлипнув, Бэк заплакал от острой боли, он поднялся на ноги, чувствуя, как его словно что-то переполняет и покидает одновременно.       Бэкхён посмотрел в зеркало напротив себя и еле улыбнулся своему белому, как мел отражению. Поднеся кровоточащее бордовой кровью запястье к стеклу, Бэк начал медленно выводить надпись на английском. Иногда он всхлипывал от боли, но постепенно чувства совсем покинули его. И дописав своё послание, он просто упал, стукнувшись головой о дверь одной из кабинок. Его потрясло то, что он ничего не почувствовал, не понял и не смог даже поднять глаз, чтобы перестать смотреть на медленно образующуюся лужу крови под его запястьем.       Ему стало страшно и этот страх заполнил карие зрачки. В последние мгновенье Бэкхён неожиданно осознал, что всё было напрасно, ведь ничего не сможет поменять Чанёля, ни что не сможет изменить и Бэкхёна, а его нелепая смерть заставит чувствовать себя плохо его любимых родителей. Бэк вдруг вспомнил про своего учителя Ким Джунмёна, про своих друзей, про одноклассников про то, как красив ночной Сеул и как вкусно есть холодное мороженое жарким летом.       Он вдруг всё вспомнил и осознал, как был неправ и как наивен. Ему неожиданно захотелось жить, ему так захотелось жить, что стеклянные глаза с застывшим страхом внутри вдруг наполнились слезами… Ему так хотелось жить… и он уже был готов встать и идти, встать и бежать, кричать, смеяться и улыбаться, но всё что он смог — беспомощно приоткрыть сухие губы…

..А мы всё бежали…бежали вперёд… …И солнце слепило наш маленький род… Безбашенных странников, просто глупцов… Да, мы убегали…бежали вперёд… Но солнце нас лживое больше не слепит… Оно и на небе не нам вовсе светит…

      12.05.15       Газетные заголовки пестрили именем Бён Бэкхён. Школа N несколько недель была переполнена полицией, психологами, людьми из министерства и встревоженными родителями. Но вот… Дети больше никогда не переступят порог этого учебного заведения с позором закрытого и расформированного. Здесь больше недели никого уже нет и пустые классы пугают тишиной и постепенно обрастают паутиной. Покинутая школа больше не гремит своими талантливыми учениками и бесконечными победами. Теперь здесь всегда пусто и тихо… Смертельно тихо… Грусть, тоска и одиночество витает в этих стенах…       …и лишь редкий посетитель, заглядывающий сюда, с букетом прекрасных белоснежных роз каждый раз замирает у входа в школьный туалет, читая выученную наизусть кровавую надпись…       

Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ПЛАКАТЬ