UTOPIA

      Его звали Ким Джонин. Вы бы влюбились в него с первого взгляда, настолько он был красив внешне с его белоснежными волосами, поднятыми вверх в хаотичном беспорядке, с его выразительными глазами, смотрящими с холодом гладкой стали, эти глаза не выражали ничего, но любая девушка не поняла бы этого, оттого она уже не интересовала его. Ведь он был тем самым бесчувственным, безэмоциональным парнем с вечной царапиной или ссадиной на лице, оставленной в следствии неизвестных причин. От таких вот «bad boys» современный дамы готовы лезть на стену, осознавая свою никчёмность по сравнению с ним.       Джонин учился во втором классе старшей школы и учился он с точки зрения учителей: «…словно исправный маятник.» В один день мог получить одинаковое количество плохих и хороших оценок, отчего вечно находился где-то на середине, но его это мало волновало. Он был умным, но своенравным, делал только то, что хотел сам или же не делал ничего.       Будучи сыном богатых родителей он предпочитал красивые вещи и красивых людей рядом с собой. Исключением был До Кёнсу.       Джонин любил Кёнсу или же просто зависел от него и путал это чувство с любовью, он не разобрался в себе, потому что до сих пор не мог поверить, что по-настоящему влюбился.       С самого рождения у него всё было слишком. Слишком богатый, слишком красивый, слишком непостоянный и вот наконец слишком влюблённый. Их первая встреча, а точнее, день когда Джонин увидел Кёнсу это обычный вторник, второй урок, коридор, скамейка у стены и парень с ярко-красной книгой в руках.       Кёнсу был в простой белой рубашке, заправленной в простые чёрные брюки. В нём всё было просто. Круглые очки на переносице, прямая чёрная чёлка, большие глаза, губы… Всё это захватило Джонина и он уже не смог оправиться, это был первый удар. Второй удар произошёл сразу, как только Ким смог лучше узнать Кёнсу. Он смотрел внимательно, заинтересованно, как смотрел бы на одну из своих книг, он иногда кивал головой и редко говорил что-то невпопад, пытаясь одновременно с этим продолжать своё чтение.       После их знакомства Джонин стал называть Кёнсу «DO», а старший не принимал попыток возразить.       Так прошло около месяца. Джонин «сошёл сума». Он чувствовал, что с каждым днём всё сильнее и сильнее влюбляется, это беспокоило его сердце, готовое вырваться наружу при виде Кёнсу. Он точно сходил по нему сума, по его безэмоциональному выражению лица, по его большим глазам, по каждой его книге, он страдал от этого и был счастлив одновременно. Но всё это происходило лишь в его душе, глубоко внутри. На деле он сам мало чем отличался от До. Они всегда были вместе и выглядели, как два абсолютно апатичных человека, живущих где-то внутри себя. Но они были вместе.       Джонин стоял чуть позади Су, словно закрывая его, Кёнсу читал книгу, иногда поправляя свои круглые очки, в их ушах было по одному наушнику, которые играли их любимые альбомы старого американского рок-н-ролла, а их свободные руки были переплетены между собой и это был единственный показатель их какой-то странной любви. Всё же они были парой, такой парой, где один сходит сума, а второй просто читает книгу, иногда поправляя спадающие на нос очки.       В один из таких дней, когда шкала сумасшествии достигает максимума Джонин приходит в школу с татуировкой на шее, чуть ниже уха. «D.O.», гласит чёрная надпись и все понимают что это значит. Кёнсу как обычно спокойно и выжидающе смотрит на младшего, сканируя буквы на его шее, он поднимает правую руку вверх и несколько раз обводит указательным пальцем чёрные завитушки. Его глаза поднимаются и он легко склоняет голову к плечу, смотря на младшего. Так без слов они стоят до звонка и точно так же без слов расходятся по своим кабинетам.       На следующей перемене они встречаются за их обеднённым столом в школьной столовой.       -Моя успеваемость упала на двенадцать баллов. Сегодня у меня дополнительные занятия до шести, я не смогу тебя проводить.       Джонин отодвигает стул напротив старшего и садится, скидывая портфель на пол. Кёнсу на мгновение отрывается от своей книги, заинтересованно смотря на младшего.       -Это из-за литературной письменности, госпоже Сяо не нравится мой почерк и мой образ мысли. Она считает, что моё своеволие недопустимо в пределах её предмета, будто я буду слушать, что ей нравится, а что нет.       Кёнсу перелистнул страницу и ещё раз посмотрев на младшего, продолжил чтение.       -Я подожду тебя после твоих дополнительных занятий. -Сказал До после обеда и сразу ушёл, не желая обсуждать это.       Джонин несколько раз провертел предложение старшего в своей голове и так же точно покинул столовую.       Кёнсу сидел на скамейке в школьном парке. Его прямая осанка и острые колени, на которых покоилась привычная книга создавали образ самого заядлого любителя знаний, ботаника и зубрилку. Но всё было немного по-другому. Кёнсу просто был умным, ему легко давались знания, поэтому он был отличный учеником, а его сосредоточенность и немногословность часто была преувеличена учителями в особую заинтересованность именно их предметом. На самом деле его не интересовало ничего, что было связано со школой, кроме Джонина конечно.       Этот парень не был одним из бесконечного списка знаний, которые легко давались Кёнсу. Он был очень странным, многогранный и сложным. То самое исключение из правил, над которым надо поломать голову и хорошенько подумать, прежде чем понять. За этот месяц Кёнсу уже смог кое в чём разобраться и самым шокирующим стало то, что Джонин любит его. Действительно, что странно, но это так. Он любит его и старший искренне удивляется этому.       -Устал?       Кёнсу поднимает голову от книги и снова мысленно поражается, как такой, как Джонин может любить его? Он скользит глазами по выразительным глазам, белой коже, прямому носу, пухлым губам и по волевому подбородку, на шею, где он снова встречается с чёрной надписью и всё внутри него ликует и бьётся при виде этих букв.       -Нет.       Кёнсу мотает головой и поднимается, смотря на парня снизу вверх. Его глаза за тонкими стёклами кажутся чуть меньше настоящих, но Джонин не придаёт этому значения, подхватывая портфель старшего и закидывая его к себе на плечо. Он собирается идти на выход из парка, но Кёнсу перехватывает его за руку, сажая на скамейку рядом с собой. Они сидят в тишине несколько минут, пока Су машинально перебирает пальцы младшего в своей руке. Они кажутся ему красивыми, длинными, прямыми, не такими, как у него или кого-либо другого. Он расправляет ладонь Джонина и ложит свою сверху, просовывает свои пальчики между пальцев младшего и скрепляет их в замочек. Снова разглядывает уже их скреплённые ладони, удивляясь, тому насколько идеально его рука подходит руке Джонина.       -Почему мы не носим парные вещи? — Спросил Кёнсу, положив их сплетённые вместе руки себе на ногу и повернувшись к младшему.       -А ты хочешь?       Джонин так же поворачивается к своему DO и едва заметная улыбка прилипает на его губы. Кёнсу кивает, а Джонин притягивает его к себе свободной рукой, целуя в лоб, скрытый под густой чёлкой.       -Тогда поехали.       Несколько остановок на автобусе и они подъезжают к высокому зданию с одной единственной вывеской под входом, где белым на золоте написано: «Брачный салон».       Кёнсу ненадолго отрывается от своей книги, осматривая местность и не придавая надписи никакого значения, снова уходит в мир знаний, позволяя младшему вести себя в неизвестном ему направлении.       Как только они заходят внутрь к ним подбегает молодая девушка, она сопровождает их, учтиво кланяясь. И только когда они останавливаются Кёнсу убирает книгу в портфель, медленно поворачивая голову. Они находятся в чёрно-белом зале, где по середине стоит большая круглая стойка с множеством стеклянных витрин и мерцающих украшений. По бокам зала стоят такие же витрины, соединяясь у дальней стены, где две молодые девушки синхронно кланяются, когда Кёнсу поворачивается к ним.       Джонин подводит его к чёрным диванам и сажает, пока сам отходит к все ещё кланяющимся девушкам. Они о чём-то говорят, а Су внимательно следит за пальцами младшего, тыкающими в глянцевые страницы. Наконец, он отдаёт девушкам свою банковскую карту и Кёнсу прекрасно знает, что на этой карте только самостоятельно заработанные Джонином деньги.       -Всё?       Младший подхватывает портфель DO и он поднимается за ним.       -Пока нет.       Кёнсу задумчиво поправляет очки, заглядывая в глаза Джонина, на что он только кивает ему и ведёт на выход, крепко держа за руку.       Они выходят в главный зал и поворачивают налево в одну из дверей. Кёнсу сразу цепляется глазами за женщину лет пятидесяти в строгом чёрно-белом костюме. Она сидит за длинным столом, который занимает всё пространство, не считая дивана и маленького столика у стены. Здесь играет лёгкая музыка, слушая которую в груди просыпается что-то тоскливое и печальное. Женщина поднимает глаза и чуть припускает свои квадратные очки, а после кивает на стулья слева от себя.       Джонин легко дёргает старшего и они проходят к указанным местам, чтобы присесть. Несколько долгих минут в комнате царит абсолютная тишина, пока женщина что-то заполняет и откровенно хмурится, показывая своё недовольство написанным.       -Джонин. — Она поднимает голову и протягивает Киму свой листок. — Поставь подпись внизу справа.       -Кёнсу. — Джонин пододвигает лист старшему, когда женщина кивает в его сторону. — Подпиши второй листок внизу справа.       До смотрит на своего парня несколько секунд, а потом не глядя расписывается и отдаёт лист женщине. Она хмыкает и с громким хлопком закрывает папку, в которую складывает какие-то бумаги. Встаёт на ноги и дети поднимаются вслед за ней.       -Кёнсу, руку, пожалуйста.       Он протягивает свою левую и женщина ловко надевает на его палец витеевое серебряное кольцо. Старшеклассник смотрит на кольцо, потом на Джонина, с которым женщина проделывает то же самое и на его пальце так же красуется витеевое, только золотое кольцо.       Без слов они жмут друг другу руки, после чего женщина кивает им на выход и они выходят.       -Вот теперь точно всё. — Говорит Джонин и подхватывает ладошку Су, рассматривая кольцо на безымянном пальце.       -Да. — Кёнсу кивает своим мыслям и достаёт из бокового кармана смотанный плеер и наушники. Он молча протягивает Джонину один из них и младший берёт его. А там уже играет такая до боли знакомая мелодия старого рок-н-ролла…

Закат за горами, там где нас когда-то ждали, Там куда нас с тобой звали, но мы отказали. Мы променяли ту таинственную страну, На банку коллы из «всё за полцента». И теперь уже поздно лить слёзы, малыш, Играя на струнах гитары ты не смотри, не смотри туда, Туда, где за горами нас когда-то ждали, И где мы, быть может, гостили, но жаль, что только забыли, Просто не смотри, не смотри туда, малыш.