UTOPIA

      -Что это, Чанёли? — Проведя тонким пальчиком по двум криво зашитым шрамам на спине мужчины, спросил Бэкхён.       -Ничего. — Чанёль накинул на свои голые плечи кофту, выбрасывая дотлевшую сигарету вниз с обрыва.       -Но… — Попытался возразить мальчишка.       -Идём в дом. — Пак перехватил руку Бэкхёна, уводя за собой.       Вокруг них была давно устоявшаяся ночь, лёгкий ветер мягко нашёптывал высоким полевым травам колыбель, погружая их в сон, а вдалеке, где-то внизу, где был обрыв, шумел холодный океан. Чанёль и Бэкхён шли молча через ночное поле к единственным огням стоящего неподалёку двухэтажного коттеджа в американском стиле. На крыльце сидел задумчиво курящий мужчина с чашкой дымящегося кофе, он кивнул пришедшим, оглядывая звёздный небосклон, и, пуская в дагонку медленных облаков тонкие струйки сигаретного дыма.       -Чунмён весь кофе выпил. — Потроша кухонные шкафчики на наличие зернового напитка, обиженно сопел мальчишка.       -Иди спать, Бэк. — Сказал вошедший вслед за ним Чанёль, открывая окно, и, сразу прикуривая сигарету.       Бэкхён несколько секунд стоял на месте, вертя в руках свою кружку, но отвернувшийся к окну мужчина больше ничего не сказал. Мальчишка осторожно убрал кружку на полку и, обойдя кухонный стол, отделяющий его от Чанёля, аккуратно прошёлся длинными пальчиками по его напряжённым плечам, будто пытаясь стряхнуть с них глубоко въевшуюся усталость.       -Ты придёшь? — Мягко целуя ткань чёрной футболки где-то под плечом, спросил Бэкхён.       Чанёль ничего не ответил, продолжая всматриваться в едва различимый горизонт. Мальчишка прижался к его спине щекой всего лишь на мгновение и тут же отпрянул, выходя в тёмный коридор.       Уже под утро пришедший Чанёль разбудил его, притянув к себе на грудь, и, даря едва уловимые поцелуи куда-то в макушку. Бэкхён заёрзал на нём, сонно улыбаясь, и, не открывая глаз, продолжая нежиться в тёплых объятиях, согревая промёрзшее за ночь тело, которое умудрилось замёрзнуть даже под толстым пуховым одеялом, но зато сейчас…       -Солнце только встало. — Шепчет Бэкхён, зарываясь холодным носом в шею Пака. — Пойдём гулять?       -Сейчас и трёх нет. — Поднимая правую руку с часами на уровне глаз, отвечает Чанёль.       -Солнцу же это не мешает. — Приподнимаясь на руках, смеётся Бэкхён, склоняясь над лицом мужчины.       Чанёль несколько секунд вглядывается в чёрные глаза мальчишки, усмехается чему-то своему и притягивает его к себе, обнимая. Бэкхён весело смеётся, обхватывая мужчину руками за шею, Чанёль в ответ гладит его по гибкой спине и, наконец, поднимается вместе с повисшим на себе мальчишкой, который хватается за него, словно коала и пищит, не желая слазить.       -Утро добрым не бывает. — Хмыкает Чунмён, готовящий завтрак на кухне, и, провожая друзей насмешливым взглядом, пока они окончательно не скрываются за дверями дома.       При свете окружающая одинокий дом местность приятно пестрит голым камнем, высокой травой и остроносыми горами далеко на востоке, где поднимается солнце. Чанёль оглаживает одной рукой проснувшуюся траву, достающую ему до бёдер, а другой уверенно придерживает мальчишку за поясницу.       -Что будет, если солнце начнёт вставать на севере, а садиться на юге? — Наивно интересуется Бэкхён, по-детски наклоняя голову к плечу, и, щурясь на небесное светило.       -Думаю, что большинство из нас этого просто не заметят. — Произносит Чанёль, и мальчишка обнимает его крепче, чувствуя запах океана у себя за спиной.       -Большинство из нас, это ты и Чунмён. — Смеясь предлагает Бэкхён, когда Пак поворачивается так, чтобы ему был виден холодный океан.       Они стоят на обрыве, внизу которого волны гулко ударяются о скалы, постепенно стачивая острый камень. На линии горизонта нет ничего, только бесконечная вода, по бокам которой несуразными и кривыми линиями растут высокие хвойные деревья, взбираясь на скалы.       -Ночью, когда его не видно, он кажется таким страшным и опасным, будто какой-то дикий зверь рычит и воет, а сейчас совсем не страшно. — Улыбается Бэкхён, чувствуя, как рука Чанёль мягко зарывается в его спутанные с утра волосы.       -Закрой глаза. — Просит мужчина, и Бэк слушается. — Страшно?       -Нет. — Мотает он головой. — Ты же со мной.       Чанёль усмехается, массируя затылок мальчишки, уже что-то тихонько напевающего. Они стоят так ещё некоторое время, пока Бэкхён неожиданно не начинает тяжело дышать и болезненно дрожать, словно на морозном ветру.       -Бэк? — Торопливо зовет его Чанёль, заглядывая в моментально побледневшее лицо.       -Больно, Чанёли… — Шепчет он в ответ и совсем обмякает в руках мужчины.       Чанёль, не теряя времени, бежит обратно в дом под поднимающийся шелест ветра в полевой траве, которая, будто многочисленная толпа людей что-то шепчет ему в догонку.       -Чунмён! — Вбегая в дом, кричит Чанёль. — Началось!       Чунмён тушит сигарету, доставая какие-то баночки и склянки с засушенной травой внутри, он бегает по кухне в поисках нужных лекарственных растений, заваривая их в старинном чайнике, стоящем на столе, как думал Бэкхён, только для красоты.       -Тише… — Шепчет Чанёль, укрывая дрожащего мальчишку тёплым одеялом. — Тише…       Бэкхён беспокойно вертит головой, заламывая руки, и, кусая посиневшие губы, он не открывает глаз, то проваливаясь в недолгий сон, то снова просыпаясь. Чунмён поит его горьким отваром, пахнущим вереском и хвоей, помогая подняться, пока напряжённый Чанёль стоит у окна, выкуривая третью сигарету подрят.       -Это должно было случиться. — Присаживаясь за стол на кухне, выдыхает Чунмён.       -Да, но он слишком молод. — Зачёсывая чёрную чёлку назад, отвечает Чанёль. — Ему будет трудно принять все последствия…       -Мы сможем помочь. — Уверенно обрывает его Мён, принимаясь заваривать новую порцию трав.       Бэкхён пребывает в таком состоянии несколько дней, он совсем не ест и через силу пьёт. Чанёль неотрывно следит за ним, засыпая в кресле, или рядом с мальчишкой в кровати. На третью ночью Бэк просыпается, резко садясь на постели, надрывая голос, кричит от жгучей боли в районе лопаток, он обхватывает себя тонкими руками за плечи, выгибаясь в спине.       Чанёль с Чунмёном облегчённо выдыхают, стоя у дверей; погруженная в темноту комната освещается тёплым светом лампы из коридора и в этом свете два угольно-чёрных крыла за спиной мальчишки кажутся ещё более прекрасными.       -Чанёли… — Слёзно шепчет Бэкхён, поворачивая усталое лицо к мужчинам.       -Всё хорошо, мой ангел. — Успокаивает его Чанёль, садясь перед постелью на корточки, и аккуратно вытирает мокрые от слёз щёки. — Всё хорошо…       Бессонный рассвет они встречают вместе, и на лице Бэкхёна, наконец, появляется прежняя улыбка, а покрасневшие глаза искряться внутренним спокойствием и тихим счастьем.       -Ты знал, что это случится, да? — Шёпотом спрашивает мальчишка, обнимая Чанёля со спины.       -Да, Чунмён настоял на этом, а я считал тебя слишком юным. — Мужчина докуривает сигарету и закрывает окно, заполнившее комнату утренним холодом.       Он расцепляет тонкие ручки у себя на талии и оборачивается к Бэкхёну, крылья за спиной которого едва дёргаются и сжимаются от промёрзлого воздуха, как и всё тело мальчишки, но его лицо буквально светиться изнутри. Чанёль горько улыбается ему, зарываясь одной рукой в угольные волосы, и только после этого, прижимая хрупкое тело полностью к себе, заключая его в крепкие объятия.       -Бэкхён. — Произносит через несколько минут Чанёль, легонько отстраняя мальчишку, чтобы смотреть прямо в его глаза.       -Да? — Хлопает пышными ресницами он, по-утреннему рассеянный и несобранный.       -Ты же понимаешь, что не сможешь жить с ними? — На прямую спрашивает мужчина.       -Почему ты говоришь это, Чанёли, ты… — Бэкхён сглатывает тяжёлый ком в горле. — Нет!       Он вырывается из рук Пака, рыдая и крича, но сильные руки не дают ему и шанса на освобождение.       -Бэкхён, послушай… — Пытается достучаться до мальчишки Чанёль, но тот не хочет ничего слышать, безрезультатно вырываясь и крича.       -Нет! Нет! Нет! — Безостановочно повторяет он, и Чанёль разжимает руки, отпуская его.       Бэкхён от неожиданности падает на пол, но сразу подскакивает, забираясь с ногами в кровать, и, пропадая под толстым одеялом полностью. За весь день он не выходит из комнаты, но Чунмён не видит в этом ничего страшного, всякий раз удерживая Чанёля.       -Мальчик должен успокоиться, дай ему время. — Говорит он, волнуясь не меньше Пака.       Чанёль уходит до вечера к океану, спускаясь к самой воде, он стоит на холодном песке, вглядываясь в океаническую даль, где медленно пропадает солнце, окрашивая небо чёрнотой ночи. Шум и грохот океана успокаивает мужчину, неосознно вспомнившего события десятилетней давности, когда он, подобно Бэкхёну, кричал и бился в истерике, сбивая костяшки в кровь, хватаясь за любую возможность отсрочки… но неизбежное оно на то и неизбежное, что рано или поздно всё равно наступает.       Придя домой, Чанёль сразу идёт к Бэкхёну, он аккуратно ложится рядом с ним, зная, что мальчишка не спит, изредка шмыгая холодным носом.       -Это же дар небес, разве я могу… — Хрипит он из-под одеяло, слёзно поскуливая, и, глотая колючие слёзы.       -Предки подарили тебе крылья, но мы уже давно научились ходить по земле… Слышишь, Бэкхён, это станет проклятьем, ты же не можешь контролировать их, не можешь даже убрать, а как ты покажешься в университете? Что ты будешь делать, когда начнут задавать вопросы, тыкать пальцем? — Чанёль осторожно отогнул край одеяла, открывая опухшее от слёз лицо мальчишки. — Я не собираюсь отдавать тебя учёным на опыты и журналистам на растерзание, слышишь, Бэкхён?       Мужчина спускается по подушке ниже, оказываясь лицом к лицу с Бэком, и, сразу притягивая его к себе на грудь. Угольные крылья за спиной складываются, а хрупкое тело перестаёт дрожать.       -Завтра мы пойдём к обрыву. — Шепчет на ухо засыпающему мальчишке Чанёль, успокаивающе оглаживая тонкое плечо. — Океан поможет тебе, мой ангел, всё будет хорошо.       Завтра, о котором говорил Чанёль незаметно подкрадывается к потирающему кулачками глаза Бэкхёну, который проснулся едва солнце поднялось на горизонте. Он осторожно, чтобы не разбудить спящего мужчину, выбрался из его крепких объятий, спускаясь на первый этаж.       -Заварить тебе кофе? — Интересуется Чунмён, уже привыкший к таким ранним подъёмам Бэкхёна.       -Да… — Осторожно присаживаясь напротив мужчины, шепчет мальчишка, крылья за спиной которого несмело сжимаются, подобно своему хозяину. — Хён, я не могу этого сделать.       -Конечно, ты не можешь, я понимаю. — Перемешивая густой напиток в кружке, спокойно отвечает Чунмён, он добавляет две ложки сахара и только потом бесшумно ставит кофе на стол перед мальчишкой. — Никто не может, но ты должен и чем скорее, тем лучше.       Бэкхён низко опускает голову, делая несколько глотков горячего напитка, он поднимается и без слов уходит обратно к Чанёлю. Проснувшийся мужчина внимательно следит за его передвижениями по комнате, во время которых он переодевает свои пижамные штаны, на уличные джинсы и высокие черно-белые кеды.       -Иди ко мне. — Завёт его Чанёль, но мальчишка, не глядя, мотает головой, пристраиваясь на краешек широкого подоконника, где ещё неприятный запах сигаретного дыма напоминает о бессонных ночах.       Мужчина несколько долгих секунд смотрит на сгорбленную спину Бэкхёна, на едва подрагивающие угольные крылья, и так же точно переодевается в тёмные джинсы, широкую чёрную футболку и высокие бутцы, он прикуривает от зажигалки и, выпуская длинную струю дыма в потолок, выходит из комнаты.       Они сидят с Чунмёном на крыльце дома, под вой океана расправляются с последней пачкой сигарет и пакетиком растворимого кофе, когда Бэкхён выходит, жмурясь от слишком яркого солнечного света, он встаёт рядом с Чанёлем, просовывая свою маленькую ладошку в его большую и сжимает так крепко, что мужчина неосознанно одёргивает его.       Высокая трава сегодня совсем беззвучна, она не цепляет идущий по ней, а лишь незаметно подрагивает и клонится к земле. Океан же шумит и гремит, обрыв, на котором стоят Чанёль, Чунмён и Бэкхён дрожит под напором грозных волн, разбивающихся о него. Небо чернеет на западе, сливаясь с океаном в одно неделимое целое, и от этого зрелища у Бэкхёна трясутся ноги, а сам он дрожит на холодном океанической ветру. Не выдерживая этого напора, он падает на колени, неотрывно следя за едва заметной линией горизонта.       Чанёль медленно приближается к нему, вытаскивая из высокого голенища короткий, но широкий клинок. Сталь переливает холодным металлом, наточенным до идеального совершенства. Мужчина сжимает одной рукой толстую рукоять, а другой неподвижное крыло.       Бэкхёна ломает изнутри, когда холодная сталь, пронзает его вторую плоть. Он кричит так, что немеют связки, но тёмные воды грохочущего океана подхватывают его крик, словно тысячи соек-пересмешниц, повторяя его. Он чувствует, как кровь густыми струями течёт вниз с лопаток к пояснице, он слышит, как шаги Чанёля удаляются, а осторожные прикосновения Чунмёна наматывают на его спину и грудь тугой бинт, он чувствует, но… Нет. Он совсем ничего не чувствует. Где-то там, на периферии, Мён укрывает его плечи своим кашемировым пальто, помогает подняться и сделать несколько маленьких шажков. Но Бэкхён падает, сбивая колени об острый камень.       Чанёль появляется почти бесшумно, он подхватывает хрупкое тельце мальчишки на руки и медленно идёт вдоль пахнущего дождём поля под ногами, и грохот океана за спиной. Бэкхён крепко сжимает глаза, пряча лицо между шеей и плечом мужчины, он вдыхает его горький одеколон, смешанный с сигаретным дымом, травой, океаном и растворимым кофем Чунмёна. Мальчишка отчаянно и глубоко дышит этим разнообразием вкусов, забываясь в тёплых объятиях и сильных руках, он проваливается в лечебный сон, снова чувствуя… как Чанёль укрывает его мягким пуховым одеялом и нежно гладит по волосам, как он уходит, закрыв окно и дверь, чтобы Бэк согрелся, но его тело продолжает жалобно дрожать, а синие губы трястись, ведь ничто не может согреть его так, как делать это сам Чанёль.       Бэкхён просыпается, когда становится совсем темно, и где-то на улице идёт дождь, барабаня по карнизам. Мальчишка бесшумно садится на постели, поворачивая голову к окну, около которого стоит Чанёль, его футболка небрежно висит на высоком изголовье кровати, и Бэкхён одевает её, прикрывая раздетое до нижнего белья тело. Он протягивает тонкую ручку к светильнику на прикроватной тумбочке, наполняя комнату тёплым светом.       Чанёль никак не реагирует на осторожные, трепетные касания длинных пальчиков Бэкхёна к своей спине, он чувствует, как они оглаживают криво зашитые шрамы на лопатках (такие же, как и у него самого теперь), и мягкие губы постепенно заменяют руки, поочередно целуя неровные линии на его спине.       -Зачем мне крылья, если ты постоянно носишь меня на руках? — Шепчет Бэкхён, обнимая мужчину со спины, и, прижимаясь холодной щекой к его тёплой коже.       Чанёль усмехается, перебирая в своих руках тонкие пальчики мальчишки, ногти на которых жутко посинели. Бэкхён жмурится, нежно потираясь носом о позвоночник мужчины, который легко выворачивает одну руку, укладывая её на хрупкое плечо мальчишки.       Они молча наблюдают за бушующей природой за окном, сквозь стекло едва слышно грозное громыхание океана и робкий шёпот полевых трав… ветер напевает им колыбель, и они засыпают…