UTOPIA

      Чондэ сидел в аэропорту уже несколько часов, его рейс два раза переносили из-за начавшихся снегопадов. Там, куда он отправлялся зима была круглый год и сейчас к бедам, вроде холода, прибавился жуткий снегопад.       -Простите, но сколько можно уже меня здесь консервировать, когда мой рейс, наконец, разрешат? — Поинтересовался Чондэ у девушки на регистрации, её порядком озадачил его повышенный тон.       -Господин, пожалуйста, не затрудняйте работу персонала, самолёт взлетит, как только снегопады прекратятся. — Девушка поклонилась. — Приносим извинения за доставленные неудобства.       -Пошла к чёрту со своими извинениями, курица! — Раздражённо крикнул Чондэ и, подняв с пола сумку и небольшой рюкзак, пошёл на выход.       Охрана притормозила его, но он только отмахнулся от них, козырнув своим известный именем. Чондэ вышел на парковку, на ходу приподняв колючий воротник свитера до самого носа, его чёрные солнцезащитные очки моментально запотели, но парень упрямо не снимал их.       -Эй, тебе куда? — Спросил с акцентом немолодой мужчина в форме военного флота довольно старого образца.       -На остров. — Коротко ответил Чондэ, не желая связываться с сомнительными личностями при наличии на руках дорогих побрякушек.       -Срочно, да? — Усмехнулся мужчина, передёрнув поседевшими бровями, от этого с его заледенелой бороды посыпался снег. — Я слышал, как ты кричал на служащую… Могу быстро доставить, глазом моргнуть не успеешь.       Чондэ покосился в сторону мужчины, поднял взгляд в небо, где бесилась природа, гоняя снежные вихри и, глядя на это, парень понял, что обречён.       -Ладно. — Согласился он, задней мыслью прощаясь и с часами, и с золотыми браслетами, и с цепочкой, и даже, возможно, с телефоном.       Мужчина привел его к старому, под стать владельцу пикапу, в нём было холодно, печка не работала и сидеть на кожаных сидениях было ужасно неприятно.       -Несколько минут до пристани, а потом на моей «старушке» до острова. — Шебуршал мужик, переключая радио каналы.       -Я хочу сразу обсудить оплату. — Бойко начал Чондэ, прижимая свои пожитки к груди.       -И что ты предлагаешь мне в качестве оплаты? — Передёрнув седыми бровями, спросил водитель, не глядя на парня. — Валюта ваша у нас не имеет цены, да и вообще какие-либо деньги…       -У меня есть часы. — Закатав рукав куртки, предложил Чондэ.       -Часы… — Мужик на мгновение отвлёкся от дороги, жадно глядя на руку парня, но совсем не на то, что показывал Чондэ. — Это колечко очень хорошо выглядит.       Чондэ вздрогнул, мысленно ударив себя по лбу, он моментально закатал рукав обратно и даже спрятал собственную ладонь под толстой тканью. Перстень, о котором говорил его проводник был настоящим сокровищем, он был оценён в миллионы бесполезных бумажек, но, по мнению Чондэ, этот перстень был бесценным. Сотканный из маленьких алмазов, словно снежинок с массивным камнем, переливающимся на свету, как полярное сияние.       -Эй! Не видишь, что ли, что оно обручальное?! — Возмутился Чен. — Его не отдам!       Мужчина за рулём усмехнулся, но кивнул, протянув руку за предложенными ранее часами, Чондэ с облегчением отдал их, к этому времени они уже подъезжали к пристани.       Погода не ухудшилась, но и улучшений не наблюдалось, но появился неприятный морской ветер, от которого нежную кожу Чондэ закололо и защипало, он весь сжался под его грозным напором.       -Давай, ребёнок, ползи в рубку, там обогреватель есть. — Крикнул проводник, и Чондэ, не долго думая, забежал в приоткрытую дверь.       В общем, это была та ещё посудина, корыто, если быть честным, в темноте Чен не смог по достоинству оценить весь масштаб его трагедии, но уже по тому, как качало эту «старушку» на воде, как клонило и топило её, он понял, что судну этому не меньше сотни, а такие «старики» обычно стоят в музеях.       -Ещё мой прадед ею правил! — Кричал сквозь шум и грохот мужчина, заворачивая руль то резко влево, то вправо.       Чондэ весь позеленел, обнявшись с предоставленным ведром, его внутренности буквально выворачивались наружу, голова трещала, а тело била жуткая дрожь. Пальцев на ногах Чен уже не чувствовал, слушая болтовню капитана, он про себя пытался считать, чтобы не упасть в обморок и не замёрзнуть окончательно.       -Куда причаливать, дитё? — Прокричал мужчина.       -Северная сторона острова, старый порт! — Крикнул в ответ Чондэ и, не выдержав, опустошил желудок в ведро, от этого стало немного легче.       -Там уже лет триста никто не живёт, ты умирать туда поехал или как? Давай, я тебя сейчас за борт сброшу, а?!       Чондэ что-то промямлил и опять склонился над ведром. Мужик усмехнулся, натянув шапку ниже на глаза, он резко повернул руль и корабль низко накренился, черпнув за борт ледяной воды.       -Ты что творишь?! — В ужасе уставившись на палубу, прокричал Чондэ. — Мы же потонем на этом корыте!       -Да какая тебе разница, где подыхать?! — Ответил капитан, обидевшись на неприятное «корыто».       Чондэ потряхивало от страха, он оттолкнув от себя тазик, встал на ноги, подойдя к дверям из рубки, за которым бушевал настоящий шторм.       -Я точно здесь умру, Минсок-и… — Прошептал Чондэ, поднеся к губам перстень, он прикоснулся к нему губами, и слёзы тот же час заструились по его щекам, он почувствовал их солёный привкус на губах прежде, чем потерял сознание.       Очнулся Чен от жуткого холода, его всего трясло, он поднялся, обнаружив, что его тушка находится всё ещё на корабле, а не в пучине океана.       -Проснулась, красавица? — Проскрипел рядом капитан, он сидел в трёх метрах под рулём, пытаясь раскурить трубку.       -Что происходит? — Спросил его Чондэ, оглядываясь по сторонам, всё заледенело.       -Сам ещё никак отойти не могу… вот только море вокруг, а вот… уже и не море… всё во льду, а? Как тебе? В мгновение ведь! Я уж думал, что с ума сошёл, а нет, раз ты тоже это видишь…       Чондэ кивнул, встав на ноги, он пошатнулся, прислонившись к стене, выпрямился и дошёл до дверей, отпёр их и замер. Время здесь будто остановилось, громадные волны заледени так, как были, они возвышались с разных сторон от корабля, словно ледяные глыбы.       -Где… где мы сейчас? — Сглотнув, спросил он, сквозь стучащие зубы.       -В нескольких милях от берега. — Ответил капитан. — Можно сказать: добро пожаловать! Доставил, как приказал, на место.       -Хорошо. — Чен подошёл к своим вещам в углу, он достал из сумки длинную полярку, быстро одев её поверх куртки.       -Ты это куда? — Спросил капитан, наблюдая за сборами парня.       -На остров. — Закинув за спину рюкзак, Чондэ обернулся к мужчине. — Или вы и вправду считаете, что в этой жопе мира никто не живёт?       Мужчина криво усмехнулся, пробормотав что-то вроде: «Всякие слухи ходят…»       -Так вот и сидите тут, я даю гарантию, что через несколько часов океан растает, и вы спокойно доберётесь до порта, капитан. Спасибо за службу!       Не дожидаясь ответа, Чен вышел наружу, плотно прикрыв за собой дверь, было слышно, как работали в трюме запасные батареи, видимо эта «старушка» была ещё на что-то способна. Чондэ спрыгнул на лёд, плутая между замерзших волн, он шёл вперёд, ветра не было, но холод стоял жуткий, ресницы и брови заледенели почти сразу, как и волосы на висках. Корабль постепенно отдалялся и вскоре совсем скрылся за ледяными глыбами, капитан не обманул, вдалеке уже виднелся берег, тёмная полоса леса была ориентиром для Чондэ. Где-то там, в ночи и тьме, всполыхнул огонёк, он на мгновение скрылся за очередным ледяным нагромождением, но побежавший вперёд Чондэ быстро нашёл его вновь.       -Наконец… — Облегчённо прошептал Чен, стряхнув с лица снег.       Огонёк, по мере приближения Чена, загорался всё ярче и уже вскоре были видны очертания деревянных брёвен. У самого берега стоял слегка вытянутый дом с толстым слоем снега на крыше и огромной стеной леса за спиной. Огонёк оказался весьма современной лампочкой, а рядом с деревянным домом, Чондэ был уверен, стоял снегоход.       С каменного вала у берега соскочила невысокая тень, она замерла на месте, а Чен, распознав в ней знакомые черты, сорвался с места и, не обращая внимания на усталость и скользкий лёд под ногами, побежал что есть мочи, улыбаясь широкой улыбкой и, смахивая не вовремя выступившие слёзы радости.       -Мин! — Налетев на стоявшего у берега мужчину, прокричал Чондэ, они вместе упали в снег, но не растерявшийся Чен быстро оседлал бёдра Минсока под собой. — Как я скучал!       -Очень предсказуемо, Ким Чондэ. — Серьёзно ответил Мин, поднявшись на столько, на сколько позволило сидящее на нём тело. — Ты чуть не умер. Как можно было так… Так легкомысленно поступить? Сел на сомнительное судно, дышавшее наладом, отправился в плавание в шторм, я сам был готов на дно уйти. Ты хоть понимаешь, как я волновался?!       Минсок прикрикнул на поникшего Чена, который подозрительно зашмыгал носом и уже через долю секунды вцепился в куртку Мина, задыхаясь в рыданиях.       -Прости. Прости, меня, Минсок-и, я просто так скучал, так хотел увидеть тебя… Уже ведь полгода прошло, я просто не вытерпел, понимаешь, так плохо было, Мин, ты же знаешь, знаешь же, как сильно я тебя люблююю…       Чондэ натурально разревелся, завывая, словно волк на луну, Минсок вздохнул и, подхватив дрожащее тело, довольно легко поднялся вместе с ним, переступая через сугробы и выходя на прочищенную дорожку, ведущую в дом.       -Ну всё, малыш, не реви. — Смягчившись, сказал Минсок, занеся Чондэ в дом, он посадил его на широкую лавку в прихожей, начиная аккуратно раздевать.       -Не могу, я так рад. — Утирая слёзы руками, отвечал Чен. — Я так счастлив, что готов никогда больше не уходить. Всё. Навсегда здесь остаюсь.       Минсок усмехнулся, закончив с его одеждой, он оставил парня в футболке и лёгких штанах, которые к счастью совсем не промокли.       -Мы оба знаем, что это невозможно. В прошлый раз ты уехал через две недели, прости, но ты не приспособлен к такой жизни. — Минсок притормозил, заметив, как у Чондэ вновь затряслись губы, и глаза наполнились влагой. — Мой маленький, я тоже тебя люблю, хорошо? Давай не будем спорить, ты устал, как и я. Идём в постель.       Чондэ кивнул, протянув руки к Минсоку, он по-детски прошептал: «Понеси меня на ручках», и расплылся в довольной улыбочке, когда Минсок подхватил его под коленями, беря на руки, словно невесту. Он донёс его до большой кровати в дальней комнате, заправленной бурыми шкурами, Чондэ блаженно распластался на них и вжавшись в лежащего рядом Минсока поцеловал его в шею.       -Спасибо за то, что спас меня сегодня. — Через некоторое время прошептал Чондэ, он, уложив голову на грудь Минска, наблюдал за тем, как на руке его любимого забавные снежинки танцуют друг с другом.       -Не благодари за такое. — Минсок взял Чондэ за руку и, поднеся его пальцы к губам, поцеловал каждый, остановившись на безымянном, где поблёскивало кольцо. — Если бы я не успел… Чондэ, ты ведь даже представить не можешь всю ту боль, что я испытал…       -Кончено, я тебя понимаю, разве ты забыл? — Чен приподнялся на руках, заглядывая в светло-голубые глаза Минсока. — Твоя боль — моя боль. Твоя сила — моя сила, твои страхи — мои страхи, твоё счастье — моё счастье, твоя жизнь — моя жизнь. Навеки… И смерть не разлучит нас.       -И смерть не разлучит нас. — Минсок притянул Чондэ обратно к себе, целуя в растрёпанную макушку.       Проснувшийся утром Чондэ застал Минсока уже вставшим, он наблюдал за младшим, разглядывая его расслабленное лицо и безмятежный вид, всё ещё сонного и растрёпанного.       -Так необычно видеть тебя здесь. — Прошептал Минсок, пригладив спутанные волосы Чена.       -Не хочу уходить… — Ответил Чондэ и закуксившись, словно ребёнок, спрятал лицо на груди Мина. — Никогда больше не уеду.       -Конечно, малыш, конечно…       Они вновь прогрузились в молчаливое наслаждение друг другом, от которого на душе становилось так тепло, что жар тел ощущался бы и на расстоянии.       Минсок поднялся вслед за ним, и, когда он вошел в комнату, Чондэ уже стоял там, дожидаясь его.       Темнота в зале была на руку счастливо улыбающемуся Чену, в его руках, переливаясь полярным сиянием, лежала корона. Её основанием было серебряное кольцо, вившееся словно змея, оно переплеталось само с собой, и на нём были густо посажены разные по размеру кристаллы.       Завороженный этой небывалой красотой Минсок подошёл к своему супругу, проведя пальцем по неровному кругу кристаллов, он взглянул на Чондэ, не в силах что-либо сказать.       -Моему королю Севера. — Прошептал Чен и немного склонил голову, а затем, осторожно подняв корону вверх, одел её на голову Минсока. — Я, кажется, ничего не подарил тебе на нашу помолвку…       -Не нужно было. — Минсок осторожно приблизился к Чондэ, корона крепко сидела у него на голове. — Ты мой самый прекрасный и ценный подарок, моя маленькая звёздочка.       Чен, засмущавшись, спрятал лицо на плече у Минсока, подарив ему невесомый поцелуй через одежду.       -Не правда, я вовсе не такой. — Прошептал Чондэ.       Минсок улыбнулся, обняв его за спину, он нежно поглаживал острые лопатки и поясницу, пересчитывая пальцами позвонки, это давно забытое ощущение прекрасной кожи Чена, его дыхания, тела…       -Я так скучал по тебе. — Прошептал Мин, одаривая тонкую шейку младшего поцелуями.       Чондэ наклонился чуть в бок, открывая для Минсока ещё больше места. Старший легко поднял его на руки, не отрываясь от нежной кожи шеи, лица, плеч, Мин быстро восстанавливал для себя Чондэ.       -Я люблю тебя… — Отчаянно выгибаясь на кровати, шептал Чен. — Так люблю…       -И я тебя, малыш… Мой мальчик…       Минсок подхватил Чондэ под бёдра, притянув к себе, его губы тот же час завладели ртом младшего и по-хозяйски раскрыли их, принимаясь языком любовно оглаживать чужой язык.       Чондэ, не веря собственному счастью, снова видел, чувствовал и слышал своего мужа и выгибался под его крепкими рукам так чувственно и откровенно, что, глядя на это, глаза Минсока непроизвольно загорались синим светом.       Мин довольно грубо перевернул парня на спину, но находящийся в эйфории Чен, даже не вздрогнул, тяжело дыша через нос, он повернул голову в бок и ошалелыми руками потянулся к Минсоку, что быстро избавлял его и себя от одежды.       -Любимый… — Прошептал закативший глаза Чондэ, почувствовав прохладные руки Мина на своей спине. Они так резко оглаживали его поясницу и ягодицы, что Чен был не в состоянии как-либо бороться.       Минсок приподнял его за живот вверх, и низко наклонившись стал одаривать изогнутую спину своего супруга поцелуями, нежно вылизывая языком его острые лопатки и аккуратные позвонки. Чондэ хныкал и, сжимая в ладонях звериные шкуры, едва не плакал от желания, наконец, ощутить Мина в себе.       -Мой… Мой… — Задыхался Чондэ.       Но Минсоку не нужны были его слова, чтобы понять то, что он пытался сказать. Язык тела Чена был прекрасен. И Минсок, не думая, проник в него, заглушив отчаянный крик любимого резким и неудобным поцелуем.       Это было, как сказка. Изогнутое в неестественной позе тело Чондэ, его мокрая кожа, терпкий запах тела, спутанные волосы и сладкие, едва ли человеческие стоны. Минсок размашисто и грубо погружался в него, его пальцы до синяков сжимали напряжённые ягодицы Чена, а широко раскрытые, заплывшие наслаждением глаза горели огнём северных земель…       Утром Чондэ проснулся в одиночестве. Он сонно пошарил рукой по второй половине кровати, но тёплого Мина рядом не оказалось. Чен попытался подняться с постели, но это было ужасно сложно. Каждая мышца его тела болела и рыдала, но он был настолько упрям, что, не обращая на это внимания, поднялся и даже смог натянуть на себя штаны и кофту.       В доме Минсока тоже не было. Чондэ, скривившись, прислонился к стене. Из его глаз уже бежали тёплые слёзы, но он стирал со щёк сырость и не придавал ей никакого значения. Чен не винил Минсока за свою боль ни в коем случае. Ночью ему было хорошо, жарко и приятно, ведь он любил Минсока, и полностью принимал его сущность. Какой бы опасной для него она не была. Но вот у Мина с принятием самого себя не редко возникали проблемы…       Чондэ накинул на плечи пуховик и вышел за двери тёплого дома. На улице была ужасная погода, и Чен ничего не видел перед собой из-за снежной бури.       -Минсок! — Крикнул парень, сложив ладошки у рта, он устало провалился к двери и закутался в пуховик плотнее. — Мин! Я никуда не уйду, пока ты не вернёшься! Ты же знаешь, что я могу вечность тут простоять и замёрзнуть на смерть! Мин!!!       Чондэ почти вымученно улыбнулся, когда его супруг вышел из снежной пурги прямо на крыльцо в одной лишь рубашке и какое-как надетых штанах. Чен протянул к нему руки и улыбнулся синими губами, когда Мин подхватил его на руки и занёс в дом. Он, как и вчера, раздел его, но в этот раз отнёс не в кровать, а в гостиную, посадив перед камином на шкуры, он отошёл к поленнице, чтобы разжечь огонь.       Чен с грустью смотрел на его согнутую спину и выглядывающие из-под ворота рубашки позвонки, на которых лежали не таявшие снежинки. Это было волшебно.       -Мин… — Протянул Чондэ, но его супруг перебил его раньше, чем он продолжил.       -Я думал, что научился держать это под контролем. — Голос Минсока звучал глухо и был наполнен такой тяжёлой печалью, что глаза Чена против воли увлажнились. — Но… Всё бессмысленно, я вновь причинил тебе боль, Чондэ. Я всё такой же монстр… Тебе лучше уехать сегодня же…       Чондэ грубо стёр со щёк солёные слёзы и стукнул по мягкой шкуре кулаком так, что Мин вздрогнул.       -Прекрати! — Крикнул Чондэ. — Никакой ты не монстр. Я люблю тебя, Минсок! Я ношу твою фамилию! И я не уеду отсюда только потому, что мой муж опять что-то там себе нафантазировал!       Мин резко повернулся к нему, в одно мгновение преодолев небольшое расстояние между ними, он опрокинул его на спину и низко наклонился к Чондэ, лицо которого против воли скривилось от боли. Глаза Мина горели, его кожа покрылась инеем и зубы удлинились так, что теперь торчали из приоткрытого рта, словно острые льдины, в одну секунды ярко-рыжие волосы Мина поседели и отросли почти до талии, а из головы торчали два тёмных рога.       Чондэ мягко улыбнулся в звериные глаза Минсока и, протянув руку вперёд, уверено прижал ладонь к холодной щеке супруга. Иней на ней начал таять. Мин наклонил голову к груди и в одно мгновение вновь стал самим собой. Чен, пока тот не видел, скривил губы от пронзившей его ладонь боли, но спокойно отстранил её от лица Минсока.       -Всё? — Спросил он, обняв мужчину за шею, он прижал его к своей груди.       -Я не хочу причинять тебе боль. — Тяжело прошептал Мин.       -Но мне не больно. — Улыбнулся кошачьими губами Чен.       -Я не дурак, Чондэ, я чувствую, как твоему телу сейчас плохо.       Минсок хотел подняться, но Чен обвил его талию ногами, так же как и шею руками.       -Это не одно и то же, любимый. Не важно, как чувствует себя моё тело, оно рано или поздно перестанет болеть, но разве ты не слышишь, как бьётся моё сердце… от любви к тебе оно вот-вот сойдёт с ума! — Чондэ успокаивающе поцеловал Мина в волосы и усмехнулся, вспомнив кое-что приятное. — В нашу первую брачную ночь ты был так нежен со мной, но всё равно на утро я чувствовал себя чертовски ужасно, будто по мне проехалось два бульдозера и три самосвала…       -Это был твой первый раз… — Отстранённо прошептал Мин, будто сам не верил в то, как давно это было.       -И ты был самым лучшим. Кажется, что тогда я влюбился в тебя ещё сотню раз…       Минсок перекатился на бок, устроив Чондэ на себе, он аккуратно поцеловал его в приоткрытые губы.       -Спасибо за то, что ты есть. — Прошептал Мин. — Я бы умер без тебя…       -Как и я…       Чондэ мягко улыбнулся и прижался к супругу, всё ещё продолжая растягивать на вкус его неспешные и полные любви поцелуи.

На двух континентах разбросаны наши Несказанной яркости розовые бумажки. На разных планетах мы держим сердца, Те, что, однажды, мы сбросим и навсегда… Не важно зачем и не важно кому. Однажды, сказав: «Лишь тебя полюблю…» Нельзя больше розовой пастой писать Неважно в какую по массе тетрадь. Нельзя больше сердце на части порвать, Ведь сердца лишь два, но другим не понять… На мир посмотреть и мир различать. По цвету зари тебя ждать ли, не ждать? По стёртым губам сине-жёлтого сна Один только ты мне покажешь с утра, Как можно любовью своей наполнять И водную гладь и в клетку тетрадь, Как можно без боли пройти по костру, И только сказав: «Лишь тебя полюблю…» Взлететь до зари и, поймав ночь за хвост, Лишь ты мне покажешь, в Нетландию мост, И, сев на конец уходящего дня, я знаю, Что ты, полюбив лишь меня, Достанешь и розово-мятных высот И чёрных морей и горных широт. И не понимая длины меж планет, Сместишь континенты и смажешь поля, И там я тебя подожду до утра…