Ты - моя головная боль

Тебе кажется, что хоть Честер и старается вести себя как обычно, он совсем сдался, опустил руки. Он почти не улыбается и совсем ничего не хочет, когда бы ты ни спросил. Но он продолжает ходить в школу, игнорируя перешептывания за спиной, а также исправно посещает сеансы химиотерапии, что не может тебя не радовать. Ты даже думать не хочешь о том, что это не поможет, ты вообще стараешься поменьше думать о его болезни. Честера постоянно рвет. Его кожа в некоторых местах покрывается красными пятнами, а ногти темнеют. Он постоянно выглядит так, будто сейчас грохнется в обморок. Но ты улыбаешься, ставя перед ним утром тарелку с кашей, которую сам бы есть никогда не стал, а он улыбается в ответ. — Блин, чувак, ты уверен? Однажды вечером вы стоите перед зеркалом в ванной. Честер боязливо смотрит на машинку для стрижки волос, которую держит в руке. — Да почему бы и нет? Мне уже давно надоели эти кудри, — он запускает пальцы в волосы, а когда отнимает руку, на ней остается чуть ли не клок. Парень горько хмыкает, и ванную наполняет мерное жужжание машинки. — Ну как? — через несколько минут племянник поворачивается к тебе, проводя ладонью по бритому затылку. Ты осматриваешь его с ног до головы. Наконец-то он одет в одежду, купленную тобой — прямые, а не мешковатые, джинсы и красно-черную клетчатую рубашку, застегнутую до последней пуговицы. Ты достаешь из заднего кармана небольшую коробочку и протягиваешь племяннику пришедшие по почте тем утром очки — у Честера совсем испортилось зрение. Он с превеликим удовольствием стягивает с переносицы старые и нахлобучивает эти — прямоугольные в блестящей черной оправе.Ты смотришь на парня с улыбкой, но потом не выдерживаешь и прыскаешь в кулак. — Блин, совсем отстой, да? — озадаченно тянет Честер, поворачиваясь к зеркалу. — Да нет, ты круто выглядишь, просто похож на скинхеда. Надо купить тебе кроссовки, что ли. Честер опускает взгляд на свои тяжелые армейские ботинки и тоже тихонько смеется.

***

Наступает середина лета — самое жаркое и отвратительное время в году. Химиотерапия не помогает Честеру, он тает у тебя на глазах. Бледный и совсем осунувшийся, он напоминает скелет, обтянутый кожей. Вы сидите в больничном кабинете, ожидая врача, и ты то и дело косишься на острые плечи племянника, на уродливо выпирающие ключицы, заметные даже сквозь ткань футболки. Тебе противно это зрелище, но ты, как заведенный, снова и снова переводишь на него взгляд. Доктор, Мистер Хан, с порога объявляет вам, что химиотерапия не приносит желаемых результатов, ты усмехаешься, да это и слепому понятно. Тяжело опустившись в кресло напротив вас, доктор молчит пару мгновений, сцепив руки в замок и поднеся их к губам, а потом произносит: — Нужно срочно оперировать, пока не стало слишком поздно. Тебя будто ударяют чем-то очень тяжелым прямо в затылок, из глаз сыплются искры. Ты только сидишь и открываешь и закрываешь рот как рыба, по телу разливается жар. Честер уверенно кивает доктору, встает и выходит из кабинета. Ты задерживаешься на пару минут, чтобы оформить бумаги. Выйдя из клиники, ты обнаруживаешь племянника сидящим на скамейке возле фонтана. Люди, проходящие мимо, тревожно оглядываются на него, и тебе хочется перестрелять их всех. А кого они еще ожидают увидеть у ворот онкологической клиники, пышущих здоровьем спортсменов? — И ты, что же, совсем не боишься? — подойдя, спрашиваешь ты. — Да чего тут бояться? — парень поднимает к тебе лицо, забавно щурясь на солнце. — Все может плохо закончиться, да, но если я не попробую, то все равно умру. Тут определенно нечего бояться…

***

— Эй, Майк, слышишь меня? Я тебе наврал! — через три дня вы находитесь в больничной палате. Честера готовят к операции, а ты просто стоишь рядом. — Я очень боюсь, Майк! Просто охренительно боюсь! Он обхватывает своей бледной костлявой пятерней твое запястье и, выворачиваясь из рук санитара, пытается заглянуть тебе в лицо. Его глаза, такие неожиданно большие и влажные, действительно полны ужаса. — Все будет хорошо, Чес, — ты гладишь его по голове, и тебе кажется, что ты физически ощущаешь под своей ладонью этот отвратительный пульсирующий комок, убивающий его. От твоего прикосновения парень немного успокаивается. Он через плечо поворачивается к санитару, вкалывающему ему успокоительное, и с улыбкой произносит: — А что будет если я… ну, знаете… в штаны наложу от страха? — Это, конечно, нежелательно, — смеется в ответ мужчина, — но если ты чувствуешь, что что-то не так, давай наденем тебе подгузник. Честер хихикает и снова поворачивается к тебе, ты же обращаешь внимание только на то, что его зубы кажутся неестественно белыми на фоне бледных потрескавшихся губ. — Ты ведь никуда не уйдешь? — Нет, конечно! — не задумываясь, отвечаешь ты. — Ни домой, ни на работу, ни к друзьям? — Никуда я не денусь, — ты заставляешь себя улыбнуться, глядя как его глаза затуманиваются. — Я посплю немного, пожалуй, — он опускается на подушки, — ты только меня подожди. Ты отпускаешь его руку и долго смотришь вслед санитару, везущему Честера в операционную.

***

Ты засыпаешь прямо в приемной, ожидая окончания операции. Тебе снится племянник. В твоем сне он кажется таким счастливым. Заливисто смеясь и постоянно оглядываясь через плечо, он несется по больничному коридору, а ты бежишь следом, пытаясь не отставать. Несколько раз протягиваешь руку, чтобы ухватить его за капюшон куртки, вот же он, совсем рядом, но парень непонятным образом выскальзывает прямо у тебя из рук. Он как призрак, как просто хорошее светлое воспоминание. — Стой, Честер, подожди! — ты останавливаешься, запыхавшись, и упираешься руками в колени, парень притормаживает у самых дверей. Все с той же игривой улыбкой смотрит на тебя и произносит: — Нельзя останавливаться, Майк, у меня так мало времени. Останься здесь, не пытайся меня догнать. Он делает неуверенное движение в твою сторону, будто хочет обнять на прощанье, но потом понимает, что ты слишком далеко, и на это уйдет слишком много времени, затем поворачивается и толкает двери. Тебя слепит невыносимо яркий солнечный свет, ты прикрываешься ладонью, но все равно видишь лишь размытый силуэт Честера, удаляющегося прямо в эпицентр этой вспышки.