Там, где нет солнца

Рождество накрыло Лондон, как кружевная шаль - юную мисс. Оно нежно зазвенело колокольчиками, зафыркало и захрумкало лошадьми с заиндевевшими гривами и порозовевшими мягкими губами, заблестело и заискрилось чистым, хрустящим под ногами снегом, засияло улыбками, которыми обменивались люди, и захохотало вместе с детьми, открывшими свои подарки. В сладком от мороза воздухе витал тонкий запах хвои, на Трафальгарской площади установили огромную ель, на дверях появились остролистовые венки, а по углам развесили пучки омелы. Рождество было в каждом звуке, в каждой снежинке и на каждой улице. Сегодня ночью добрый Санта принес детям подарки, которые они у него просили, положил их в чулочки над камином и разрисовал окна дивными узорами - в общем, выполнил абсолютно все свои обязанности и спокойно ушел отдыхать ещё на год. За ночь навалило снега, и дома в Лондоне оделись в белоснежные пушистые шапки, которые придавали им умиротворенный и счастливый вид и делали их похожими на рождественскую открытку. Регина вдохнула полной грудью вкусный, хрустящий воздух, высунувшись из окна, и потянулась. В эту святую ночь у неё побывало шесть человек, и причем один из них... Регина покачала головой и потерла лицо руками. Это сон. Это просто сон, этого не может быть, не могло быть никогда. Наверное, лучше будет просто забыть это всё, да, да, просто забыть. От этой мысли Регине стало легко и весело, и она даже улыбнулась, обводя проясневшим взглядом улицу. -Ты еще не спишь? - она увидела отражение Мэри в зеркале: девушка прижалась щекой к косяку, обхватив себя за оголенные плечи. - Просто после этой ночи, - она сморщилась, - мне не хочется спать в своей постели, а вдвоем вроде бы не так паскудно... -Ложись, - Регина улыбнулась, пожала плечами и закрыла окно. - А кому свою кровать отдала? -Саре. Не поможешь? - она повернулась, показывая зашнурованный корсет, бант на котором перекрутился и запутался в сложный узел. Регина поддела его зубами. - О-о, Господи, как хорошо дышать... Спасибо, - она повернулась, поцеловала Регину в щеку и прижалась к её шее холодным вздернутым носиком. -Одного не пойму, Мэри: зачем ты носишь эту чертовщину? - Регина, сморщившись, взяла корсет двумя пальцами и отбросила на стул. - Ты знаешь, что он делает с костями? -Мисс его носят, - Мэри пожала плечами и прошлепала босыми ногами к зеркалу - заплести в косичку волосы. -И дуры, - Регина расшнуровала платье, лишенное удушающего корсета. - Себя губят, пытаясь понравиться какому-нибудь джентльмену, а потом приходят в столь непотребный вид, что их благоверные приходят к нам. Разве не дуры? -Дуры, - согласилась Мэри, поймав на лету сорочку, которую ей кинула Регина. - Но иначе мы бы с тобой померли с голоду. Регина вынырнула из воротника сорочки и сердито сдунула с лица взъерошенные светлые прядки. -Иначе нас бы с тобой попросту сюда не отдали, потому что Домов бы не было. -Кстати, об этом, - Мэри вдруг расхохоталась, вдевая руки в свободные рукава. - Тебя сегодня не спрашивали, как ты сюда попала? -Меня, знаешь ли, мало волнует, как ты сюда попала, и был ли кавалер-офицер, который тебя совратил, - женщина мягко заправляет все еще ошалевшей Регине за ухо локон и проводит кончиками пальцев по щеке. - Тем более, я не имею никакого права спрашивать тебя об этом - я ведь сейчас совершила очередную подлость, воспользовавшись тобой. А ты, я думаю, имеешь право ненавидеть нас всех, - она вдруг сочувственно и нежно целует ее в лоб, и у Регины в горле встает комок - только что купившая ее женщина неожиданно страшно напоминает ей маму... -Нет. А тебя? Мэри не заметила дрогнувшего голоса и снова звонко захохотала. -Ой, а у меня был один... В дверь просунулось лошадиное лицо миссис Грегсон, и девушки обернулись и стихли. -Весь Дом уже спит, а ваши хохот и болтовня слышны даже в Зале! - прошипела она, и Маленькая Мэри виновато сжалась. Регина презрительно фыркнула и оправила светлые волосы, снимая с запястий звенящие браслеты и оставляя их на комоде. -Как скажете, мэ-эм. Миссис Грегсон глубоко вздохнула, явно стараясь найти в себе силы, чтобы чем-нибудь не огреть Регину, и протянула короткопалую ладонь: -Ваши последние заработки? Мэри суетливо достала из-под резинки чулка билетики и протянула их экономке. Регина медленно, по одному, положила свои сверху, и толстая, мясистая ладонь сжалась в кулак. -Если я услышу... -Мы уже ложимся, мэм, - Регина вскинула брови, и миссис Грегсон, засопев и погрозив им похожим на колбаску пальцем, вынуждена была покинуть комнату и тяжело затопала вниз по лестнице. Кто бы ещё говорил о тишине. -Ой, удивляюсь я тебе, Реджи, - горячо зашептала Мэри, быстро переплетая между собой медные прядки. - Как ты её не боишься? Я как увижу - так у меня будто змея холодная в животе сворачивается, а если уж кричать или ругать начнёт... - она поморщилась и передёрнула плечами. -Я просто знаю своё и её место, - Регина чуть подвинула Мэри и достала из комода трубку и табак. - Мы с тобой - проститутки сейчас, а она - проститутка в прошлом. Может, потом ты тоже станешь экономкой, может, ей стану я. Так что мы с этой крысой, - она закурила и выдохнула дым, откинув голову, - абсолютно равны, за исключением возраста, и нам ни к чему её бояться. К тому же, - Регина улыбнулась и, наклонившись, обхватила Мэри одной рукой за плечи, заглядывая с ней в зеркало, - мы гораздо красивее. И я лучше буду красивой и молодой проституткой, чем ста-арой и толстой эконо-омкой, - на последних словах она скорчила гримасу и скрючила пальцы, и Мэри зажала рот ладошкой, давясь смехом и несолидно похрюкивая. Регина чмокнула её в щёку и чуть тряхнула за плечо. - Ложись спать, дурашка. -А ты не..? -Что? - Регина повернулась, недоумённо нахмурившись, и Мэри едва заметно сжалась. - Извини, я не совсем поняла тебя. -Ты... Перед тем, как лечь, мы разве не..? - она подняла на неё большие, по-ирландски сочетающиеся с медью волос голубые глаза, и Регина вздохнула и отвернулась, прикрыв глаза ладонью. - Ладно-ладно, я же просто спросила, не обижайся, пожалуйста! Она поднялась с пуфика перед комодом и подошла к подруге, которая будто застыла олицетворением женской горечи. -Реджи, - она вдруг заметила, что хрупкие плечики вздрагивают, и крепко обхватила их, прижимаясь щекой. - Реджи, милая, ты, что, плачешь? Что с тобой? Ты обиделась?! - она попыталась заглянуть в лицо Регине, но та замотала головой и лишь крепче прижала ладони к лицу, закрывая глаза. Трубка выпала из пальцев и разбилась, высыпав на пол тёмный, ещё тёплый пепел. - Милая моя, да что же ты? Да не слушай ты меня, дуру, я ж сначала брякну что-нибудь, потом думаю... Регина вдруг всхлипнула и порывисто и крепко обняла Мэри, прижимая к плечу рыжую головку. -Ты на меня сердишься, Реджи? - Регина отрицательно покачала головой, и светлые волосы прилипли к мокрым щекам. - А на кого? Ты только скажи, я пойду миссис Баучер что-нибудь наплету про него, его навсегда от Дома отлучат... -Н-нет, я с-сейчас. Она принялась укачивать Мэри, как ребёнка, и вдруг, когда, казалось, уже перестала всхлипывать, снова уткнулась в волосы Мэри и разрыдалась так горько, будто ей кто-то нашептал, что она никогда не будет счастлива. Впрочем, неожиданно подумалось Мэри, так оно, пожалуй, и было - такова судьба всех проституток, сколько бы им ни говорили, что и для них может выглянуть солнце в виде выкупа на содержание. -Что ж у нас за жизнь-то такая, Мэри?! К м-мужикам и подходить не х-хоч-чется, а теперь вон и в ед-динственную отдушину н-нагадили-и... - она снова зашлась плачем, и Мэри тоже почувствовала, что вот-вот разревётся - из жалости. - Я ж д-думала, она поп-проповедует и у-уйдёт, а она вот как, чтоб её... -Так та женщина... она тебя, что, купила?! -К-купила, дрянь т-такая-я-я, - у Регины уже была самая настоящая истерика, но она, очевидно, ещё не выговорилась. - И мне т-теперь даже с женщиной... н-нельзя, потому что к-как вспомню, что я и это за д-деньги делала... так гадко ст-стано-овится... Мэри мягко увлекла её к кровати и осторожно усадила. -В-вот н-надо же ей б-было, а? Ещё и в С-сочельник... - Регина сложилась пополам, уткнувшись носом в поджатые колени, и Мэри сочувственно погладила её по плечу. Через некоторое время, когда Регина проплакалась и проикалась, Мэри сбегала вниз за водой для неё, и Регина вскоре заснула, так и не выпустив из рук старую чашку с отколотым краем. Маленькая Мэри осторожно взяла её из тёплых, мягких пальцев, снова прошлёпала на кухню и, вернувшись, шмыгнула в кровать, мягко прижимаясь к спящей подруге и проваливаясь в тяжёлый, липкий сон. А за окном медленно закружился вальс снежинок. Там тихо звенело Рождество.

***

Этим вечером Дом был закрыт для посетителей, но несмотря на это, его окна ярко горели, и из них доносилась музыка. Однако это было не залихватская полька и не бравурная мазурка - сегодня мелодия была нежная и приятная. В Зале развесили еловые ветки, и девушки, как дети, запищали от восторга, почувствовав запах хвои, и побежали к ним, сгорая от наивного желания прикоснуться к пушистым зелёным лапам. На обед, когда все обитательницы Дома проснулись, зажарили индейку, и каждой досталось по пахнущему Рождеством кусочку традиционной птицы. Прошлый вечер оказался на редкость прибыльным, и миссис Баучер, находясь в ударе нежных чувств, милостиво пожаловала две бутылки вина на стол к барышням, так что все смогли наполнить глиняные кружки приятным белым "Мюллер-Тургау". И, как уже было сказано, никаких посетителей. Это было, пожалуй, чуть ли не главным событием для всех без исключения. Этим вечером они были свободны. И это, в какой-то мере, было счастье. Счастье - это отплясывать под какой-нибудь разухабистый ирландский танец вроде "Кобель из Белфаст-Сити", обнявшись с подругами и образуя какое-то многорукое и многоногое чудовище, и звонко подпевать, перемежая пение радостным смехом. Счастье - это с хохотом высунуться из окон, накинув тёплые кофточки, и задирать прохожих, многие из которых были регулярными посетителями, надеявшимися на дамское общество в праздник (Регина лично получила огромное удовольствие, когда увидела мистера Коллинза с супругой - сухой бледной дамой, брезгливо отворачивающей нос от Дома. Она слепила снежок и ловко метнула его в пару; попала по шляпке миссис Коллинз и даже запрыгала на месте от восторга и захлопала в ладоши с немного истеричным хохотом. Леди попыталась было кричать, что она этого так не оставит и что она найдёт, "какая тварь это сделала", но после шквала насмешек, обрушившихся на неё, гордо удалилась, ведя мужа под руку. Регина залихватски присвистнула им вслед, а когда миссис Коллинз поскользнулась и чуть не упала, Дом взорвался радостными возгласами и оскорбительными репликами ей вслед). Счастье - это потушить свечи, когда ночь подходит к завершению, и собраться у камина, чтобы послушать, как маленькая, темноглазая Кэрри рассказывает древние легенды, и посмотреть, как красноватый свет углей освещает лоснящиеся лица собравшихся. Счастье - это тихо петь хором старинные песни, обнявшись и вздыхая в перерывах между куплетами. Счастье - это уснуть под утро, в то время как в груди тесно от чего-то большого, тёплого и трепетного, так что даже хочется плакать. И многие плачут, тихо стирая слёзы, но слёзы эти почему-то приносят тихое удовлетворение и уют, и девушки в кои-то веки засыпают со спокойным сердцем, а заглядывающая в окна луна, уже опускающаяся к горизонту, освещает их лица и заставляет щёки блестеть от ещё не высохшей влаги. В какой-то мере всё это - счастье.

***

Фредерика Булсара, едва заметно подрагивая от холода, стояла на пороге своего дома и ждала, пока служанка Диксон соизволит, наконец, открыть дверь. Очередной порыв ветра заставил зубы мисс Булсара отбить впечатляющую дробь, и она тихо заскулила, обхватив себя руками за плечи в жалкой попытке спастись от мороза. Газеты недавно писали, что это Рождество - самое холодное в 19 веке, и замерзающая Фредерика сейчас легко с этим согласилась. -Кто это там? - недовольно просипел из-за двери сонный голос Диксон, и по её тону было вполне понятно, что если тот, кто её побеспокоил, не может сказать ничего важного, ему лучше бежать как можно быстрее. -Н-нелли, это я, Фредерика. Открой, пожа... -Мисс! - Диксон порывисто распахнула дверь и буквально втащила внутрь тоненькую хозяйку. - Я уж и не чаяла, что Вы сегодня придёте! Где ж это Вы были, скажите на милость? - она поспешно стянула с Фредерики шляпку и накидку и почти поволокла её, как безвольную куклу, в гостиную, к ещё тёплому камину. - Сейчас, сейчас, мисс, я разожгу его, Вы мигом согреетесь... -Н-не надо, Нелли, - Фредерика натянула на плечи яркую, цветастую шаль, оставленную на спинке кресла, и укуталась в неё, сбросив ботинки и забравшись в кресло с ногами. - Лучше в-ванну наполни, п-пожалуйста. Быстрее согреюсь. -Оно и правильно, мисс. Сейчас я Вам налью горячей воды, обождите только немного, - она засеменила наверх, но так как они жили в доме вдвоём, она, лишь повысив голос, могла разговаривать с хозяйкой. - А вот чего не понимаю, мисс, так это что Вас понесло на ночь глядя и куда? Вы же даже домой не зашли, мисс, я уж и не знала, что и думать! Фредерика решила прикинуться ветошью, но от Диксон нельзя было так просто отделаться. -И вот Вы как ушли с утра в школу, так Вас и нет целый день. Ох, и разволновалась же я, мисс, глаз не сомкнула! - Фредерика хотела было вставить, что она явственно слышала сонный голос служанки и что открыли ей далеко не сразу, но вовремя вспомнила, что ветошь не разговаривает, и позволила Диксон продолжить монолог. - А если бы зашёл кто вечером и узнал бы, что Вы ещё не дома? Это же какой позор бы был! Чтобы девица заявлялась домой под утро - ну, знаете ли, мисс, если бы об этом узнала Ваша матушка, ох и выдрала бы она меня! И по заслугам бы выдрала, мисс, да только и Вам бы не уйти без наказания - Вас бы лишили выхода в свет на месяц, а то и два, попомните моё слово! Фредерика глубоко вздохнула и прикрыла глаза ладонью. -Я сначала себе сказала: "Ну, что же, Нелли, знать, кто-то из учителей пригласил твою хозяйку на какой-нибудь рождественский ужин," - да только Вас всё не было и не было, - Фредерика услышала, как она спускается по лестнице, и улыбнулась. - И вот тогда я и подумала - пойдёмте, мисс, всё готово, - подумала тогда: "Что-то тут не то, надо бы отправляться искать хозяйку". А куда бы я пошла? А вдруг бы Вы пришли? И к закрытым дверям, замёрзли бы да околели в этакую-то ночь, отродясь такого Сочельника не помню... Она помогла Фредерике раздеться и заколола распустившиеся волосы. -Что же это с причёской-то Вашей, мисс? Да где ж это видано, чтобы девушка незамужняя в свет вышла с распущенными волосами? Ох, мисс, знала бы Ваша матушка... Фредерика с блаженным стоном опустилась в горячую воду. -Моя матушка, Нелли, давно оставила надежды выдать меня замуж, так что я не девушка, а старая дева. -Тем более следовало бы Вам быть поосторожнее и... -Нелли. -Да, мисс, поосторожнее, и вот что я Вам скажу... Но Фредерика её не слушала. Она задумчиво наблюдала за рябившей водой и проводила по ней то пальцем, то ладонью. Её мысли были бессвязны и роились в голове, подобно стае ос, которые, сталкиваясь с черепной коробкой, больно жалили. Каждый укус - одно слово, одно имя. Регина. Регина. Регина. Что-то смутное оформлялось в сознании, какое-то намерение, но как только Фредерика пыталась поймать его, оно утекало сквозь пальцы, как горячая вода, наполнявшая ванну. Регина. Вечный ребёнок в теле женщины. -Что же мне делать?.. -А вот что, мисс: сейчас согреетесь - и спать, чтобы Рождество встретить в бодром настроении, а о сегодняшнем приключении я, так уж и быть, матушке Вашей писать не буду. Диксон подошла к ней с полотенцем и сорочкой наготове. "Да, может, Нелли и права," - думала Фредерика, пока служанка растирала её раскрасневшееся тело полотенцем и помогала надеть сорочку и расчесать спутавшиеся кудри. - "Утро вечера мудренее, что делать теперь - решу, когда проснусь." Она легла в кровать и закашлялась. Диксон обеспокоенно посмотрела на неё, но Фредерика махнула рукой: ничего, мол, просто кашель. -Спокойной ночи, Нелли. -Спокойной ночи, мисс. Может, Вам грелку принести? Вы, похоже, крепко замёрзли... -Нет-нет, не волнуйся и иди спать, - Фредерика свернулась в клубок, как кошка, и натянула одеяло до самых ушей. -Воля Ваша, мисс, - Диксон зевнула и прикрыла дверь. А за окном звенело Рождество и медленно кружились снежинки.