Barn prisoners

Курт сидел в самом углу в сарае на стоге сена, прижав колени к груди. Он не мог поверить, что человеку может так «везти», как ему сейчас. Индейцы отличались агрессивностью к своим гонителям, и это ужасно его пугало. Сокамерник лежал на том же месте уже около трех часов и даже не пошевелился. Курт даже начал думать, что он умер, однако нащупал у парня пульс. Разглядеть внешние черты индейца ему не удалось. На улице было темно, а тусклый мерцающий свет от костра, который развели сторожи, почти ничего не давал. По ночам в поселении обычно улицы особо не освещались для конспирации. Индейцы иногда могли напасть ночью, когда преимущество оказывается на их стороне из-за эффекта неожиданности, поэтому нужно было всеми усилиями сделать так, чтобы городок остался незаметным. Курт лег на бок, не переставая наблюдать за индейцем. При всем желании парень не мог уснуть из-за страха, что тот проснется и задушит его во сне. Ему оставалось придумать план мести для Себастиана и шайки. Конечно, Хаммел не собирался оставлять все, как есть. Он понимал, что это еще не все и, возможно, на свободе у него появится еще больше оскорблений и издевательств, чем прежде. Парня стали посещать мысли о побеге из армии. Ему казалось, что это самый лучший и эффективный способ, чтобы избежать все ужасы, ждущих его. Послышались стоны. Сокамерник начал приходить в сознание. Курт от страха вскарабкался еще ближе к стене на своей самодельной постели. Индеец стал медленно подниматься, но попытка не выдалась удачно, и он громко рухнул на пол. Хаммел наблюдал за ним со стороны, казалось, будто его сердце остановилось в оцепенении. Он старался не произнести и звука. Парень не стал больше совершать попыток встать, он лишь застонал и повернул голову в другую сторону. Судя по умиротворенному дыханию, индеец уснул и навряд ли проснется в ближайшие несколько часов. Будь Курт на месте индейца, он бы дождался утра, чтобы при дневном свете оценить ситуацию. Хаммел, убедившись, что незнакомец спит, дрожащим шепотом попытавшись его окликнуть, перевернулся на другой бок и уснул.

********

Курта разбудило ощущение того, что за ним кто-то наблюдает. К сожалению, это оказалось правдой. Открыв глаза, он увидел индейца, сидевшего на том же самом месте и с любопытством наблюдавшего за ним. Хаммел сел на своей "кровати" и тоже стал внимательно его разглядывать. У парня были глаза медового цвета, смуглая кожа и кучерявые длинные волосы, как, в принципе, и у всех его соратников. Особо на его лице выделялись треугольные брови, которые явно придавали ему суровости или милости, когда это было нужно. Курту он показался очень знакомым, но почему, парень не мог понять. Заключенные долго сидели в тишине, и их это вполне устраивало. Однако им было интересно узнать предысторию друг друга. - П-привет, я Курт, а ты? - решил начать разговор солдат и тут же поймал себя на мысли, что индеец может не знать английский. - Что ты здесь делаешь? - спросил тот без особого акцента. - Ты знаешь наш язык? - Ты не ответил мне на вопрос. - Ты тоже, хотя я первый спросил, - Курт скрестил руки на груди, индеец пробурчал что-то непонятное, судя по тону - ругательства. - Меня зовут Блейн, твоя очередь, - он выжидающе посмотрел на солдата. - Меня посадили сюда за избиение друга, чего я на самом деле не делал. Треугольные брови индейца взлетели вверх. - Ты избил своего? - Говорю же: я этого не делал. Твоя очередь. Ты знаешь наш язык? - напомнил Хаммел. - Да, знаю. Раньше в нашем племени жили американцы, обучившие нас вашему языку. Их убили, когда война началась, - заранее ответил Блейн и попробовал пошевелиться. Попытка снова оказалась неудачной, и он застонал от боли. Курт только сейчас заметил запекшуюся кровь на его голове и открытую рану на ноге. Он хотел было помочь, но тут же опомнился. Они снова замолчали и изредка разглядывали друг друга, когда один из них отворачивался. На улице светило солнце, из-за чего в сарае стало ужасно душно. Курт снял с себя половину одежды, оставшись в майке, брюках и ботинках. Блейн же все это время старался подняться на ноги и скулил от боли, когда ничего не выходило. Кровь из раны на ноге никак не переставала идти, и Хаммел начал беспокоиться, как бы он не умер от потери крови. Поэтому он решился на, наверное, самый глупый поступок, который когда-либо делал. Солдат оторвал кусок ткани от своей рубашки и аккуратно подошел к индейцу. Рукой указав на ногу, а затем на ткань, он просил разрешения помочь. Блейн в шоке уставился на него. - Не смей прикасаться ко мне своими белыми тонкими ручонками! - Не капризничай, а то оглушу тебя чем-нибудь и все равно замотаю рану. Индеец долгое время просто смотрел на него круглыми глазами, а затем кивнул. - Ладно, валяй. Курт наложил парню жгут, как его учили в армии. Когда кровь остановилась, он оторвал еще один кусок от рубашки и замотал рану. - Спасибо, - поблагодарил Блейн одними губами и попытался встать. В этот раз попытка оказалась удачной, и он смог дойти до другого стога сена. Индеец удобно пристроился и посмотрел на своего сокамерника. Тот тоже сел на свое ложе. В животе заурчало. Самое пугающее в сарае было то, что тебе не давали ни есть, ни пить. Курт всегда с ужасом наблюдал, как солдаты, выходившие из сарая с диким желанием, бросались на еду. Теперь он их прекрасно понимал. Но к счастью для Хаммела, Карофски вовремя посоветовал ему спрятать пару кусочков хлеба в карманы, что тот и сделал. Курт с радостью залез в свой пиджак и обнаружил там несколько кусков хлеба. Сторожи не проверяли его карманы, посчитав это пустой тратой времени. Он с жадностью стал есть, но вдруг увидел взгляд, которым одаривал еду, Блейн. Индеец тоже был голодным и смотрел на хлеб, как на единственный источник жизни. Хаммелу стало жалко парня. Он взял один из кусочков и кинул ему на кровать, кивнув головой, чтобы тот ел. Сокамерник с недоверием посмотрел на знак щедрости одного из своих мучителей. - Да ладно тебе, я ем точно такой же кусок, - сказал Курт, закатив глаза. - Кто знает? Может ты специально один кусок отравил, - ответил Блейн. - Ладно, - Хаммел подошел и взял хлеб. Откусив небольшой кусок, он положил его обратно с самодовольным видом. Индеец хмыкнул. - Убедил, - он жадно схватил хлеб и стал его есть, почти не жуя. - Вот это аппетит, - заметил солдат. - Своим нападением вы сделали нашему племени одолжение. Мы уже несколько суток не могли найти хоть какое-нибудь животное. Все были голодны и истощены, поэтому не смогли даже сопротивляться. - Сколько выжило?- Курт передал ему еще один кусок хлеба. - Не знаю, меня оглушили, но, полагаю, никто, раз мы здесь с тобой вдвоем. Хаммел взглотнул. Ему всегда было неприятно думать, сколько женщин и детей убивает его народ. Из-за численного превосходства в последнее время после боев никого из индейцев не оставалось для взятия в плен. Блейн был, в некотором роде, диковиной. - В чем дело, белый мальчик, не по себе от того, что делают твои люди? - усмехнулся индеец, доедая хлеб. - Я тебе назвал свое имя. - Действительно, зачем? Я не нуждаюсь в знании имени своего убийцы. - Я не такой, как они. - Так я и поверил, - Блейн подобрал под себя здоровую ногу. - Чем докажешь? Курт открыл рот, но ничего не смог сказать. У него не было никаких доказательств своих слов. Он был уверен, что действительно не похож на "своих людей", как сказал индеец. Но как это доказать? Он все равно выполнял задания, которые давал ему генерал, на нем была военная форма, и в комнате на полочке лежал пистолет. Так чем же он отличается от остальных? - Я так и знал, - сделал вывод Блейн. - Ты и твои люди - жестокие дикари, которых мы взяли под крыло. Наверное, это была самая больная ошибка моего народа. Мы помогли вам освоиться, а вы стали нас истреблять. - Я не такой, - процедил сквозь зубы Курт. Почему-то ему захотелось доказать это индейцу. Он видел надежду на спасение в этих медовых глазах и сильных руках. - Мы только что через это прошли. У тебя нет доказательств. - Почему? Если ты забыл, я несколько минут назад помог тебе с ногой, а после этого поделился своими запасами хлеба, чего бы ни сделал кто-нибудь другой. Блейн клацнул зубами. Он только что потерпел поражение, опять. Его глаза стали изучать шатена с ног до головы. - Видимо, я слишком предвзято к тебе отношусь. - Скажу честно: я тоже. Может, узнаем тогда друг друга поближе? - Еще чего! - Да ладно, тебе придется меня терпеть еще до завтрашнего вечера. Так почему бы не объявить друг другу перемирие и поговорить, не обращая внимание на цвет кожи и происхождение. Парни так и сделали. Следующие несколько часов они разговаривали друг с другом на различные темы, такие неприемлемые в их народах. У них оказалось много чего общего, например: они оба любили наблюдать за рассветом и закатом, считали, что быки с восточного края намного вкуснее, чем с западного, а также обсудили одежду друг друга. Ближе к вечеру, у них закончились темы для разговоров, поэтому они просто сидели в тишине. Курт заметил, как Блейн грустно разглядывал какую-то фигурку в его руке. - Что это? - спросил он. - Это? Это талисман, который я собирался подарить своему отцу. Мы утром с ним поругались, когда я сказал, что не хочу воевать, - индеец передал ему игрушку, чтобы тот смог ее рассмотреть. Это была фигурка медведя, сделанная из дерева. Работа была искусно выполнена, и Курт невольно ахнул. - Мне жаль, Блейн. Я тебя понимаю, как никто другой. Моему отцу тоже не нравятся мои увлечения. К армии я вынужден был присоединиться. На самом деле, если честно, мне нравится шить себе одежду, и иногда я тоже вырезаю фигурки из дерева, правда, не так искусно, как ты. - Я бы мог тебя научить, - воодушивленно начал Блейн, но тут же весь его энтузиазм исчез. - Не будь мы заперты здесь. - Да, но...- Курт не успел договорить, так как двери сарая открылись, и в сарай вошли два солдата. Они схватили Блейна и потащили к выходу. - Что происходит?! - воскликнул Хаммел. - Генерал приказал привести его на допрос, - кинул через плечо один из солдат. Они вышли, громко хлопнув дверью. Курт замер в недоумении. Где-то в глубине души он что-то почувствовал. Что-то странное и неизведанное ему раньше. Хотя, может это просто голод?