Музыка, любовь и ненависть...

— Ну и какого хрена вы устроили? — прошипел злой Ким Хичоль, невзначай поправив своё прелестное платье. — Совсем подурели? А? — руки старшего прошлись по длинным светлым волосам. Хичоль бесился. Все дрожали. Простая закономерность. — Ну давай, побрей Бэкхёна, только перестань переходить на фальцет, — монотонно проговорила девушка, складывая на груди руки. — Что? — с вызовом спросила она, замечая, что две дылды, с опухшими носами косятся на неё. — Эй, — вступился за своих Сухо, — вообще-то тебе должно быть стыдно, Рокс. — За что? За то, что я заступилась за своего парня? — недоумевая произнесла девушка. — Если ты пропустил что-то, то это красноволосая принцесса Пака кинулась на моего Кю, а не наоборот, — Чанёль забыл как дышать, а у Роксаны срывало фильтр всё больше и больше. — Какого хрена, Бён, ты полез к этому слабоумному, когда у тебя свой есть? Или чужое блестит красивее? — голос уже превышал усваиваемые ушами децибелы, что радовало лишь любящего подобные зрелища Хи, но заставляло сжиматься в комочек Пака. — Тогда позвольте спросить одно, — тяжелый вздох, — Вы чем, пропадая в студии занимались? А? Совсем сдурели? Новенького захотели? Тогда, — она кинула взгляд в сторону Чана, — может нам с тобой тоже попробовать? А? — чанёлевские глаза еще никогда, на памяти девушки, не были такими огромными. — Ну что ты так смотришь? Целуй меня уже, мистер опухший нос, — и спрятав проскользнувшую улыбку потянулась к другу. Вот только… — Руки убрала, — заверещал мальчик в костюме зайки и закрыв ладошками глаза сполз по стене, тут же начиная хлюпать носом, но скорее показательно. Бён был слишком зол и смущен для того чтобы еще и расплакаться. — Не трогай Ёлли, — донеслось еще тише, а потом и вообще на уровне писка, — пожалуйста. — О как, — девушка уже не скрывала улыбки. — Тебе значит, милое существо в розовых блестках, можно целовать моего парня, а мне твоего нельзя? — все замерли и уставились на сидящего в той же позе Бёна. — Нет, нельзя, — вскрикнул он, перемещая ладони уже на свои губы, только что выдавшие его с потрохами. — Чанни, ты… Прости, я не то имел в виду, — начал оправдываться вокалист. — Ты можешь целоваться с кем угодно, но это же Рокана и она твой друг, а целовать друзей нельзя и у неё есть Кюхен, и он мой друг и я не должен был его… Я не думал что он, это он… — Ты думал, что он это Ёль? — вставил парень в платье. — Да, да, именно так, — Бэк совсем не заметил поправки старшего. — Ёлли, это я виноват, — красноволосый коснулся пальцами пострадавшего паковского носа, — я плохой, — уже почти скулил Бэкхён. — Сильно больно? — Нет, виноват я, — подал голос Сухо. — Виноват, что отдал без спроса костюм Чана Кюхёну-хёну, — лидер потупил взгляд и и еще раз произнес тихое «простите». — Хичоль эммм… — девушка запнулась, глупо хихикнув, — … нуна и ты, грабитель Су, идите-ка в зал обратно, пока Чонсу не зашил его клюв Суман-ши, а Сехун… — все замерли. За дверью заорала новая песня Лухана, под которую в микрофон подвывал шипилявый голос. — Выпорю! — заорал Сухо. — Выебу, а потом побрею налысо, — прошипел Хичоль, тут же красноречиво хлопая дверью. Четыре человека остались в немой тишине. — Долго все будут играть в молчанку и пялиться на бутылку прекрасного виски? — девушка ладонями оттолкнулась от стены и сделала три широких шага, пальцами обхватывая горлышко запечатанной бутылки. — Поговорим? — М-можно мне? — пропищал самый низкий экземпляр в комнате и тут же опустил руку, услышав хриплое «нет, он не будет». — А жаловался, что он тебя не слушается, — хмыкнула светловолосая. — Врун. — Йа, Чанёлли, ты зачем? — Бэк ковыряет дыру в паркете, видимо собираясь через нее и сбежать. — А мне говорил, что, — Кю попытался перейти на милый писк, — «фонарному столбу плевать на меня». Вот, посмотри, как ему, блять, плевать! Придурок, — ворчал макнэ Супер Джуниор. — У меня концерт на носу, а тут, — договорить не дали, подзатыльник прилетел знатный и больной. — Не матерись, сколько раз говорить, — девушка впихнула в руку его бутылку и осмотрела пострадавший от паковских рук участок тела. — Жить будешь. Не сломан и слава богу, — а потом клюнула в щёку, бросив насмешливый взгляд в сторону Бёна. — Он — мой, все ясно? — Ну я правда не… — Ты перепутал меня с хёном? — выпалил Чан и оторвав от губ Кю бутылку с обжигающим напитком сделал несколько глотков. — Нет, — затряс головой заяц. — Как в твою ушастую головушку мог прийти такой бред? — Да не пизди ты, — снова выругался Кю и тут же взвизгнул, потупив взгляд от многообещающего «я тебе язык отрежу и выкину из окна, зараза ты мелкая». — То есть я хотел сказать, что ты мне уже весь мозг выцарапал своими аккуратными ноготками, — Чан зарычал, накрывая красивые руки согрупника своими огромными ладонями. — Чанёль тупой, Чанёль ушастый, у Чанёля такие красивые губы, он слишком талантливый, господибоже, Чанёль, Чанёль, Чанёль!!! — Кю выхватил обратно бутылку. — Задрал, ей богу. И если два года назад всё было совсем адекватно и на уровне «хён, интересно, а какого это целовать своего друга?» то сейчас, твои вопросы и размышления в рамки не лезут, Бэкки-я. И да, прости меня, но я люблю тебя, — Чан дернулся, а Рокси уже была готова снова врезать если что, вот только кому, не знала точно, — но я больше не могу спать в студи на этом грёбанном диване, пока ты рыдая записываешь сотую песню для этого ушастого. Ты плохой автор, Бён, — Кю, делает еще глоток и передает бутылку Чану. — Сколько раз говорить, что «О, мой Чанёль, ты причиняешь мне адскую боль» не выпустят в эфир, потому что у тебя контракт с SM, а не с DSP, которым вообще на подопечных плевать. Эй, Бэк, открой глаза уже и посмотри, что тот, имя которого я слышу чаще чем своё, сейчас готов разорвать меня на клочки и, кажется твоему невменяемому плевать, что его посадят и на пытки Хичоля, что большой показатель. — Эй, Пак, головой о стол херак, чё молчишь? — прервала своего оратора Рокс, укладывая подбородок на широкое плечо. — Сам скажешь или как? Мне также зачитать пламенную речь? — Чан хмыкнул и покачал головой. — Прости, но чтобы отрезать тебе пути к отступлению, скажу одно, — она уже осторожно подходила к двери, уводя за собой и Кю. — Твоё имя, Бён, вырубает у этого ушастого гоблина весь мозг и да, это я заберу, — бутылка оказывается в цепких девичьих пальчиках. — А если захочешь всё же попробовать, Бэкки-я, — она трясет стеклянной тарой в воздухе, — стоит всего лишь сделать, что, на что и настраивался, врываясь в этом милейшем костюмчике на вечеринку. Пара, переплетая пальцы и глупо улыбаясь направляется к двери, слыша хриплое «вкусно, хочу еще Ёлли», а потом и совсем на грани слышимости два в унисон «люблю». — Сбежим? — наклоняется к уху девушки Кю, осматривая шумный зал и вылавливая взглядом Лэя кивает ему на дверь. — Китайский шпион, — прыскает Рокс и ставя бутылку на поднос первого попавшегося официанта утаскивает за собой Кю, доставая из кармана ключи от машины лидера. — Чонсу же дойдет пешком если что? — спрашивает она сама у себя и утвердительно кивает. — Нам нужнее. А потом все просто, как дважды два, потому что каждый спасается по разному. Кто-то молчит, кто-то, как Бён и Пак, ищут спасения в друзьях, которые могут хранить чужие мысли и боль в себе, но всё же сдаются и понимают, что так больше нельзя, что такое же было и с ними, только во много раз острее и ножом под дых. Так нельзя, нельзя молчать до потери пульса, а потом срывать голос, не зная ответа на вопрос «а что, если…?». Пара, которая сейчас поднималась на свой этаж в лифте, смотрела в глаза друг друга и думала о том, что произошло за такое количество лет рядом. Что было бы с ними, если бы близкие люди не подтолкнули их друг к другу? Что если бы Чо тогда не пошел в тот клуб и не стал тем первым, кто познакомился со своенравной девушкой? Была бы любовь в его жизни, если бы Чжиён не поломал Роки на куски? Что бы тогда произошло в этом мире? Кюхен верил во всеобъемлющую взаимосвязь событий и даже в то, что возможно, если бы он не встретил Роксану, Бэкхён бы может и не признался никогда Чанёлю, ну или, как минимум не выносил мозг Чо. А ещё Кюхен верил в то, что этого его последняя любовь, а еще первая, всеобъемлющая и самая настоящая на всем белом свете. — Рокс… — М? — Ты моё сердце, — улыбается он так же, как в тот день, когда понял, что кроме него мне никто не нужен. — Знаю, Кю-а, но, — девушка тушуется, — боюсь, что скоро придется освободить его половинку, — ладошка ложится на грудную клетку, туда где отчетливо ощущается стук, — для еще одного человечка. — Ты? — Я люблю тебя, Чо, поэтому заткнись и поцелуй меня наконец таки. А вот теперь КОНЕЦ)