Чувствовать через боль

Всю ночь не могла заснуть дольше, чем на полчаса — через определенный интервал времени я просыпалась и смотрела в какую-то точку, пытаясь разобраться в Стайлзе и в себе. Он остается для меня загадочным и непонятным: его действия часто не соответствуют словам, и наоборот. Мы знакомы только чуть больше месяца, но ощущение, что этот парень для меня является незнакомцем, который однажды случайно забрел в мой дом. Его можно сравнивать с книгой: есть такая, прочитав которую, сразу понимаешь, что она из себя представляет — так легче, потому что ты делаешь вывод, читать ее дальше или же нет. Но попадаются такие, которые держат читателя в напряжении на протяжении всего романа, и только в самом конце мы можем что-то уяснить для себя. Так вот, Стайлз относился ко второй категории книг. Он был настолько нераскрытым и даже в какой-то степени замкнутым, что азарт брал свое, и мне хотелось узнать его лучше. Возможно, что именно из-за этого я рассказала ему историю детства, чтобы тот тоже сказал хоть что-нибудь о себе, но такого не случилось. Если меня спросят: «Кто такой Стайлз?», то я лишь пожму плечами, ответив, что знаю только, что он учится в университете округа Бейкон Хиллс, играет в лакросс и имеет фамилию «Стилински». В моей голове всё чаще звучат слова Эллисон, которая уверяла меня в том, что тот — бабник. С того момента, как произошел наш с ней разговор, я пытаюсь догадаться, на самом ли деле это так? Мне не доводилось видеть его с девушками, ну хотя бы с одной, да и когда этим заниматься? Ведь я вижусь с ним только в моем доме, а основную часть жизни нормальный студент проводит в универе, поэтому все скелеты в шкафу у него нужно искать там. Сразу отогнав мысль об учебных заведениях, я опускаю взгляд на пол: мне нельзя выходить на улицу или в места скопления многих людей ради своей безопасности. Нет, я не заплачу, если меня станут унижать, просто это неприятно — знать, что на тебя смотрят искоса. А может мои проблемы берут свое начало из детства? Помню, когда мне было десять, мы с тетей отправились в парк (да, тогда я еще не была озлоблена на весь мир, поэтому старалась поддерживать связь с окружающими). Эмма села на скамейку, предварительно купив мне ванильное мороженое, которое я люблю до безумия до сих пор. Ко мне подошла девочка примерно моего же возраста и спросила, вкусное ли оно? Не долго думая, я протянула ей мой стаканчик — ведь лучше самому насладиться этим лакомством, чем описывать свои восхищения. Тетя хоть и брезговала этим, но в тот раз она с улыбкой отнеслась к моему решению. Не успела девочка и поднести мороженое к губам, как ее мама набросилась с возмущениями, якобы та заразится от меня. Вдобавок, прилетело и Эмме, которая доказывала, что инвалидность не передается воздушно-капельным путем, но той дамочке не нужно было объяснений. Тогда я очень долго плакала, что даже четыре ведра этого мороженого не смогли бы утешить меня. Таких супер-заботливых мамочек-истеричек мы встречали каждый раз, и что только они не придумывали, лишь бы их ребенок со мной не общался. С тех самых пор моим единственным другом была тетя. И вот уже довольно долгое время я не гуляю, чтобы не чувствовать себя убогой или не имеющей право на такую же хорошую жизнь. Мои размышления прервала медсестра, которая с самого раннего утра зашла в мою палату, чтобы поменять повязку и проверить давление. — Всё в порядке, Лидия. Благо, у тебя отличная свертываемость крови, поэтому скоро мы выпишем тебя. — Какое-то двоякое настроение: с одной стороны, вернусь домой, где меня будут посещать Стайлз, Эллисон и Скотт, но с другой - здешней тишины я больше нигде не найду. — Вот твой завтрак: орехи, травяной чай и каша. — Она собралась было уходить, но опомнилась, сообщив новость, — И, да, еще один момент: к тебе там пришли - можно их впускать, или желаешь побыть в уединении? — Наверное, это Эмма, поэтому разрешаю ей зайти. Я уткнулась в книгу, страницу которой не могла прочитать вот уже минут двадцать из-за своей философии. Услышала, как открылась дверь, и сказала свое дежурное «Привет, Эмма», всё еще не поднимая глаз. — А когда я успела поменять имя? — Резко отрываюсь от чтения и смотрю в сторону двери, где вижу улыбающуюся Арджент. — Эллисон?! Как я рада тебя видеть! — Взаимно! — Она вприпрыжку отдаляется от прохода и подсаживается на край моей кровати, беря меня за руку. — Как себя чувствуешь? Слышала, что идешь на поправку. —Да, уже всё хорошо, спасибо. — Мои глаза забегали по всей палате, будто бы что-то ища. Эллисон это заметила и сразу же поняла. — Если хочешь знать, где Стайлз со Скоттом, то я скажу. — Она улыбнулась, а я легонько кивнула. — МакКолл сейчас внизу, у него здесь работает мама, а Стилински что-то не дал мне точного ответа на мое предложение навестить тебя. — Конечно, ведь никто не знает, что я вчера сказала ему, чтобы он не приходил. Мне так неудобно. — Может, у него появились дела, не знаю… Но он передал тебе плеер, чтобы ты послушала на досуге музыку. — Я беру в руки это устройство и с недоумением смотрю на подругу. — К чему всё это? — Заранее прости, но мне пришлось ему сказать, что настоящие друзья должны много знать друг о друге, а ты о нем не знаешь ничего. Еще я наехала на него из-за того, что он не рассказал тебе что-нибудь взамен о себе. — Маленькая палата наполняется смехом. — В этом плеере записаны его песни. — Он поет?! — Вау. Просто не слов. — Не совсем. Играет на гитаре, но иногда и поет, может, тут ты найдешь такие. — Я быстро кладу плеер себе в тумбочку, желая уже послушать то, что тот творит. Через несколько минут подтянулся и Скотт с Эммой, которая была приятно удивлена тем, что у меня наконец-таки появились такие заботливые друзья. Не понимаю, чем я их заслужила? МакКолл принес мне цветы, должна подметить, первые в моей жизни. Когда я была маленькой, часто грезила о принце, то бишь парне, который будет идти за мной и в огонь, и в воду, дарить цветы… Но этого никто не делал, и если честно, то в голове никогда и мысли не было, что мои первые цветы я получу в больнице. Я уже говорила, что люблю ломать систему? ***** Обо всем по порядку: теперь у меня есть люди, желающие со мной общаться, слегка шокированная тетя, обидчивый недодруг и красивые хризантемы в старой вазе, которую любезно одолжила мама Скотта — Мелисса. Ко всему имеющемуся, сегодня вечером врачи разрешили мне проехаться по больнице, дабы сменить обстановку на время. Одеваться не пришлось, потому что здесь пациентам нужно носить штаны и какие-то футболки, которые нам раздают при входе в это здание — красота, одной проблемой меньше. Единственное, что не нравится — я чувствую, будто нахожусь в стаде. Одинаковое время приема пищи, одинаковые постели, одинаковые вещи: может, нас заставят и думать одинаково? Мысленно выключив в себе опцию «зануда», решаю больше не размышлять ни о чем. Я подъехала к Мелиссе и спросила разрешения выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Она сначала странно посмотрела на меня, но все-таки разрешила, при условии, что за мной будет смотреть моя медсестра. Двери больницы открываются, и я жадно вдыхаю аромат бензина, улиц, прилавка со специями, находящегося не так далеко. Люди по-прежнему живут своей жизнью, только я застряла где-то в пучине проблем жестокой реальности. На город спустились сумерки, отчего мне еще приятнее быть не в палате, а здесь. Из кармана достаю сигарету и зажигаю ее. Меня прожигает взглядом медсестра (ее зовут Меган), но она ничего не говорит, продолжая вдыхать этот отравленный, табачный дым. — Не станете читать мне нотации? — Делаю слабую затяжку и выдыхаю никотин из легких. А Стилински знает толк в умении расслабляться. — Нет. Ты ведь уже расписала свою судьбу сама. — Интересно, что же она имеет в виду? — Думаешь, я не знаю, что ты устала от жизни? Так вот, мне всё известно. — На какое-то время перестаю курить, держа сигарету в руках. Ее слова заставили меня задуматься о том, что я такого сделала, что успела устать? Горящий пепел падает на землю, обжигая мои пальцы. Всхлипываю и тушу сигарету. — Почему Вы так думаете? — Мне кажется, или на этот вечер я нашла себе достойного собеседника? — Сама оказывалась в такой ситуации, когда в голове все мысли были ужасно перепутаны, и будто для меня не было никакого выхода избавится от мук. — Ничего не говорю, жадно вслушиваясь в каждое ее слово, — В тридцать лет меня бросил муж. Мы прожили вместе одиннадцать лет, но он решил, что я уже не та, что была прежде. Сама знала, что чувства остыли, и я бы не стала пытаться лишить себя жизни, если бы не тот факт, что тогда была беременной. — Голос Меган ни разу не дрогнул за всё время рассказа, показывая несломленность духа этой женщины. Меня всегда восхищали истории сильных людей, способных не поддаваться общественным мнениям. Она поделилась со мной ее трагедией, как бросалась под машины, как несколько раз находилась между жизнью и смертью, но все-таки эта женщина решила жить. Ради своего малыша. — Думаю, хватит тебе на сегодня вечернего воздуха, идем в палату. Мы поднялись на мой этаж по лифту, которого я боялась. Это клаустрофобия — да, у меня много заморочек и проблем. Наконец, оказавшись наедине с собой, я достаю из тумбочки запрятанный плеер и включаю все песни по порядку. Слышу, как Стайлз перебирает струны гитары, и сила этого звука раздается по мне мурашками. Он поет. Тихо, но все-таки поет. Его голос еле уловим на восприятие, как аромат моря. Прослушав абсолютно все аудиозаписи, я ловлю себя на мысли, что мне понравилось. Положила плеер обратно на полку и написала ему сообщение.  « Спасибо за музыкальный вечер. Ты невероятно играешь! Л.М.» После песен мне стало как-то грустно и одиноко, врачи не хотели выписывать меня на этой неделе, отчего я раскисла еще больше. Хотя они и говорили, что иду на поправку, но полная реабилитация была мне нужна. Распрощавшись с мечтой о возвращении домой, я легла на подушку и закрыла глаза, представляя грядущий день таким же скучным и серым. В ночи я услышала, как кто-то открывает дверь моей палаты. Не обращая внимания на боль в спине, пытаюсь приподняться на локти, чтобы прояснить ситуацию. На пороге стоит Скотт, который подставил свой палец к губам, дав мне команду вести себя тихо. Когда он увидел, что всё чисто, то начал жестикулировать рукой кому-то в коридоре. Я уже ничего не понимала, что казалось, будто нахожусь во сне. Но мне пришлось окончательно проснуться в тот момент, когда в палату зашел Стайлз, который подхватил меня на руки и начал нести куда-то вперед. — Мы куда? Как вас впустили? Откуда ключи? А как же коляска? — Такие вопросы с моей стороны лавиной обрушились на парней. — Лидия, заткнись. Пошли учиться жить. — С этими словами Стайлз ускорил шаг, а мне ничего не оставалось, как вцепиться сильнее за его шею и наблюдать за тем, как Скотт позади везет мою коляску, оглядываясь по сторонам. Мне больно, но я терплю. Еще пара секунд… Свобода.