Чувствовать через боль

Уже наступило утро, а Эммы до сих пор нет. Интересно, о чем люди могут так долго говорить, что возвращаться домой совсем не хочется? Тетя первый раз за последнее время выбралась куда-то, кроме работы и больницы в моей компании. Дай человеку шанс на свободу, и он больше не сможет вернуться к прежней жизни: ему нужно будет большее, чтобы ощутить себя не закрепощенным работником. Наверное, Эмма понимает, что здесь ее жду я, потому что мне тяжело без помощи, а ей трудно приходить в суровую реальность. В конце концов, пускай побудет Золушкой. А у меня сегодня прием у врача: он должен осмотреть спину и выписать справку, что я могу перейти с домашнего обучения на обычное. Представить даже не могу, что буду студенткой университета… Если, конечно, здоровье позволит. Скотт заставил меня серьезно понервничать: во-первых, я с коляской, во-вторых, у меня боязнь сближения с людьми. Однако всё же надеюсь на поддержку своих друзей. И сегодня к доктору иду одна — тетя не вернулась, но я отправила ей сообщение, хотя уверена, что она его не читала. Влюбленные не замечают абсолютно ничего: перед ними может скатиться камень с человеческий рост, замерзшая река даст трещину — но они будут так же слепы. И что с них взять? Умывшись прохладной водой, я направляюсь в комнату, чтобы скинуть ночной шелковый халат и переодеться в платье. Под халат всегда надеваю лиф-топ, потому что мне в нем комфортно. Да ладно, я шучу. В этих утягивающих и приподнимающих штуках вообще не удобно, но что остается делать, когда с утра приходит сиделка? Не выйду же я без нижнего белья… Мой выбор пал на зеленое платье с желтыми вставками: оно достаточно простое — то, что нужно для похода в больницу. Скидываю с себя халат и остаюсь в белоснежном белье — мне всегда импонировал этот цвет чистоты и невинности. Дрожащими руками вцепляюсь в подлокотники коляски и не смело приподнимаюсь. Хм, вроде стою… Да я, черт возьми, стою! Сама! Не держась ни за что! Стоило мне только порадоваться, координация решила подвести меня, и я начала терять равновесие. Пока падала, мысленно обругала себя и почти передумала переводиться в универ. Упасть не успела: крепкие руки обхватили мою талию, и я облегченно вздохнула, хотя сердце колотилось от испуга. — Тебя вообще одну оставлять нельзя, Мартин. — Стайлз продолжал держать меня, обжигая своим дыханием мою шею. Душа чуть не упорхнула из-за страха. Благо, Стилински никогда не опаздывал. — Спасибо. — Громко выдыхаю, стараясь не заплакать, поэтому еле разворачиваюсь к нему лицом и утыкаюсь в его шею. Не долго думая, Стайлз прижимает меня к себе, блуждая холодными руками по моей оголенной спине. Черт, я же только в белье! — Мне нужно одеться, выйди. — Он усмехается, заставляя меня ерзать в его крепких объятиях. — Чтобы ты точно шмякнулась на пол? Нет. Эмма перестанет мне платить. — Щурюсь и скрещиваю руки на груди. — Тогда отвернись. И не подсматривай! — Да кому ты нужна, Мартин? Ведь «благодаря» тебе у меня есть Эллисон. — В его словах столько желчи и яда, что мне становится не по себе. Сколько раз он еще напомнит о том, что я устроила развал в его личной жизни? Стилински сажает меня на коляску и отворачивается, а я принимаюсь расстегивать топ, чтобы надеть нормальный лифчик. Всё это время чувствую на себе посторонний взгляд, но игнорирую, ведь я — параноик. Что поделать? Когда до конца одеваюсь, поворачиваюсь к Стайлзу лицом — этот придурок наблюдал за мной через зеркало, стоящее перед его вздернутым, нахальным носом! Какая же я… — У тебя красивая спина. Без единой родинки и с ямками у лопаток. — Его взгляд словно раздевает меня, и я ловлю себя на мысли, что он мне очень даже симпатичен. Лидия, хватит. Даже думать об этом противно, он парень Эллисон. Сама виновата, нужно было в себе разобраться, прежде чем приступать к действию. — Застегни мое платье на спине, раз тебе нравится. — С вызовом смотрю на него, а тот теряется. — Пожалуйста. — Я краснею, не в силах сказать больше ни слова, но Стайлз возвращает себе свое драгоценное самообладание и подходит ко мне, чтобы помочь. Я легонько привстаю с коляски, потому что замок идет от поясницы. Стилински подхватывает меня таким образом, чтобы я полностью стояла, как тогда при готовке. Он беззвучно прислоняет меня к стене, чтобы та была мне опорой. Умно. Его руки пару секунд разглаживают мое платье, будто боясь прикоснуться ко мне, но всё же Стайлз обхватывает пальцами замок и тянет его вверх. Я смотрю на потолок, стараясь игнорировать мурашки, пробегающие по телу. Его руки покоятся на моих плечах, словно он не хочет отстраняться. Стайлз тянется к моей шее, вдыхая аромат дорогого парфюма, подаренного мне Эммой. Господи, мои ноги становятся ватными, и я просто молюсь не потерять равновесие еще раз. А хотя, если и потеряю, то окажусь в его надежных руках. С каких пор я так зависима от него? Почему некоторые люди переворачивают нашу жизнь совершенно случайно? Нет-нет, о любви и речи быть не может! Но то, что я сейчас чувствую, дружбой назвать нельзя. Это дурацкая игра, потому что за пару месяцев он стал неотъемлемой частью моей жизни: коротал со мной дни, готовил есть и учил меня саму, поделился своей музыкой, принес когда-то апельсины… Забота — вот, что главное. И, наверное, я только что поняла одну вещь: я влюбилась в Стайлза Стилински, просто боялась признаться самой себе в этом. Ведь со мной такого точно не могло произойти: девушка-инвалид, закрывшаяся от всех, кроме одного? Немыслимо. Влюбилась в этого очаровательного и заботливого бабника, прикидывающимся идиотом и нахальным парнем. Может, характер лишь помогал ему скрывать те же чувства ко мне? Неужели мы действительно оба проиграли? Отталкиваюсь от стены и медленно поворачиваюсь к нему лицом, скользя взглядом от глаз до приоткрывших губ. Скотт сказал, что я ему нравлюсь. Возможно, это был тонкий намек на то, что пора что-то предпринять? Руководствуясь только чувствами и впервые совсем выключив мозг, я не сильно обхватываю его лицо руками, блуждая дрожащими пальцами от бесчисленных родинок до смуглой шеи. — Мартин, что ты со мною делаешь… — Он выдыхает эти слова, наклоняясь к моим ключицам. Не хочу этого парня делить ни с кем. Как же я влипла! Притягиваю его к себе ближе, желая раствориться в нем, но он отстраняется. Мой немой вопрос застыл в удивленных глазах. — Я теперь парень Эллисон. И верен ей. Ты сломала нашу с ней дружбу, и я не имею права разбивать ее сердце. — Он с досадой произносит это, будто слова даются ему очень трудно. Я опускаю голову вниз то ли от стыда, то ли от отказа. Вот что бывает, когда выбираешь неугомонное и требовательное сердце, а не зов трезвого разума. Сама себя не понимаю. Зря всё это затеяла. Стайлз своей ладонью дотрагивается до моего подбородка, поднимая голову и заставляя смотреть на него. Он большим пальцем левой руки проводит по моей нижней губе, и я вздыхаю, молясь о том, чтобы тот прекратил трогать меня, хотя этого на самом деле не хочется. — Зачем ты строил из себя придурка? Ведь вначале нашего знакомства ты был приятен, как сейчас. — Лидия. — Он только произнес мое имя, а внутри уже всё разлилось теплом. — Человек не может иметь какую-то одну черту характера. Во всем плохом есть хорошее, как и в хорошем - плохое. Понимаешь? — Не желаю отвечать. Лишь бы не влюбиться окончательно, ведь Эмма мне говорила, что первая любовь тяжела. И, как я успела выяснить, неожиданна, словно град в знойное лето. Если мы застряли на этой стадии отношений, то лучше не идти вперед. — Тогда я включу функцию «сучка Мартин». — Стайлз усмехается и сажает меня обратно на коляску. Воздух трясется от затяжного молчания. — Можно тебя попросить кое о чем? — Конечно, что ты хотела? — Не называй меня по имени, пожалуйста. А то я совсем сойду с ума. — Он как-то отчужденно смотрит на меня, а я отъезжаю ко входу. Тот стоит в раздумьях еще пару секунд и бежит за мной, чтобы отвезти в больницу. ***** Эллисон и Скотт уже ждали нас внутри ненавистного и одновременно дорогого мне помещения. Да, вот так бывает. Подруга волновалась за меня — это я поняла при виде ее поломанных ногтей. Стайлз держал ее за руку, и Арджент успокаивалась. Во мне зарождалось непонятное чувство: радость за Элли, переживание за Скотта, боль из-за Стилински. Я не знаю, как это называется, и знать не хочу. — Лидия Мартин. — Женщина в медицинском костюме назвала мое имя, и мне пришлось проехать в знакомый кабинет. — На массаж ходили? — Пока доктор осматривает меня, медсестра записывает себе в журнал пометки. — Пару раз. — Боли в спине такие же сильные? — Врач поворачивает меня на бок, проводя пальцем по позвоночнику. — Чуть слабее. Иногда могу стоять, но не долго. — Доктор добродушно улыбается, и я непроизвольно делаю так же. Он велит мне одеваться и отдает эту злосчастную справку. К счастью, мне разрешили посещать университет, хотя не уверена, что желаю этого. Перед уходом медсестра дала мне небольшой и красочный буклет с физическими упражнениями для укрепления ног и спины. Не думаю, что он пригодится… Как только вышла в больничный коридор, друзья подлетели ко мне с немым вопросом на застывших губах. — Я в деле. — Скотт одобрительно улыбнулся, Элли подбежала обнять меня, и только Стайлз стоял с непонятным выражением лица. Парни такие парни: один Всевышний знает, о чем они думают. Эллисон кладет свою руку на плечо Стилински и целует его в губы. Я в эту минуту отвернулась от них лицом к Скотту, который также испытывал отвращение. Не посмотрели не из-за того, что мы завидуем, а потому что знаем о том, что сердце Стайлза не принадлежит этой прекрасной девушке. Целоваться без любви — равно носке одежды, которую терпеть не можешь. — Хей, ты в порядке? — Обнимаю МакКолла, чтобы он не чувствовал себя одиноким. — Не лучше, чем ты. — Его взгляд пронзает мою душу: этот кареглазый парень отлично меня понимает. Ох, не ту профессию он выбрал, не ту. Затяжное молчание прерывает Эмма, которая наконец-таки решила позвонить мне. Я рассказала ей, что всё хорошо, что завтра иду в универ. Реакция моей тети была неоднозначна, впрочем, как и у меня. Нам нужно было многое обсудить, поэтому я попрощалась с ребятами, заранее договорившись, что в университет меня отвезет Скотт, с которым нужно было многое обговорить — это он так думает. Стайлз хотел возразить, но взгляд Эллисон дал ему ясный, отрицательный ответ. ***** Как только я вошла в дом, передо мной предстала картина, олицетворяющая собой хаос. Сюда будто бы проникли никчемные воры, не умеющие прикрывать следы и улики. На диване валяются красивые вещи Эммы, фотографии в деревянных рамках разбросаны по паркету, а самой родственницы не видно и не слышно. Что тут произошло?! Из старого шкафа слышится чиханье — всё понятно, у кого-то незапланированная уборка и, похоже, аллергия на пыль. Подъезжаю к Эмме, которую застаю за «раскопками» чего-то нужного ей. — Тебе помочь? — Оу, нет, милая, я искала для тебя пакет с красивыми тетрадками, канцелярией… Покупала их тебе на этот случай. — Она улыбается и снова возвращается к шкафу. — «На этот случай»? Выходит, ты предполагала такое развитие событий в моей жизни? — Эмма усмехается и смотрит на меня, поглаживая кисть моей руки. — Рано или поздно счастье стучится в двери каждого из нас, стоит их только открыть. И ты сразу поймешь, что оно стоит всех твоих потерь. — Тетя садится на колени и прижимает меня к себе. Когда она так делает, я чувствую себя защищенной девочкой, которой теперь ничего не страшно. — Ты потеряла родителей, но обрела хороших друзей: это ли не счастье? — Опускаю взгляд на пол, вспоминая своих маму и папу. Лучшие люди всегда уходят первыми, оставляя тебя в этом злом мире учиться жить с чужими. — Значит, в твою дверь постучали еще вчера. — Я лукаво смотрю на Эмму, и она начинает хохотать. Оказывается, Стив пригласил ее на ужин в элитном ресторане в следующие выходные. Тетя не дала точного ответа на мой вопрос «вместе ли вы?», но ее светящиеся радостью глаза мне точно нравятся. — Иди спать, все учебники тебе дадут завтра на месте, мы скачаем потом их на планшет, чтобы ты не таскала тяжелые сумки. — Я послушно киваю, целую Эмму в щеку и иду в спальню. Университет…