Чувствовать через боль

Меня разбудил телефонный звонок. Скотт интересовался моим самочувствием и велел начать собираться. Взгляд случайно упал на висящие на стене новые часы: время показывало несчастные пять утра. Он издевается?! Я всегда вставала в одиннадцать, если не было уроков, а так хотя бы в девять. Вот она — ужасная, студенческая жизнь, вернее, утро. Дотянувшись до коляски и сев на нее, я подъехала в ванную комнату. Включив в телефоне любимый плейлист, принялась чистить зубы. Настроение было на удивление хорошим: мне не хотелось плакать, замыкаться от людей. В общем, всё было замечательно, пока я не услышала знакомую музыку, заставившую меня вспомнить один милый момент. Да, это была игра Стайлза на гитаре: через телефон я могла прочувствовать, как он умело перебирает струны акустической гитары, как вкладывает всю свою душу в эту невероятную мелодию. Музыка для него — не только способ развлечься и завоевать внимание многих девушек, но это его способ существования на земле, смысл его жизни. Возможно, это слишком громко сказано, но я знаю, что права. Я уже и забыла, как сохранила пару песен себе. На телефон пришло сообщение от Скотта: « Надеюсь, что ты встала и оделась, потому что я подъеду через пять минут. Стайлз уже едет за Эллисон. » Я вздохнула и отправилась снова в свою комнату. ***** Красивое сиреневое платье изящно подчеркивает мою хорошую фигуру, а бежевый поясок дополняет сегодняшний образ. Мой первый день в университете — нужно произвести положительное впечатление на преподавателей и учеников, особенно на непокорного Стилински. Я уже представляю, как толпа ребят расходится передо мной и смотрит вслед, разинув рты. Но это всего лишь мечты, ведь моя самооценка на самом деле очень низкая. Быть убогой, ущербной и какой-то не такой, как надо — я уже привыкла. Но всё же мне удалось не потерять свое достоинство, женскую гордость и силу духа. Запомните, все мы прекрасны, и ничто не должно способствовать тому, чтобы вас унижали. Никогда не опускайте свою планку. Если люди оскорбляют вас, то вы не виноваты в том, что те судят по первому впечатлению. От мыслей отвлек МакКолл, сигналивший мне на улице. Быстро взяв в гостиной сумку с приготовленными тетей тетрадями, я выехала из дома. — Ну что, как настрой? — Скотт помогает мне сесть в машину и ставит коляску на заднее сидение. — Боевой. — Ребята уже ждут нас. — Я кивнула головой, сжав губы в тонкую полоску. — Всё будет хорошо, не волнуйся, ведь мы с тобой! — Друг гладит меня по плечу, заставляя меня улыбнуться. — И не волнуюсь. Просто ты хотел что-то важное обсудить. — Скотт оторвал одну руку от руля, почесав затылок. — Да, я... хотел попросить тебя, чтобы ты часто говорила что-нибудь приятное обо мне Эллисон… Взамен могу намекать Стайлзу. — В голове снова вырисовываются картинки вчерашнего дня и нашего с ним разговора. Его касания, заставляющие меня трепетать, дыхание, от которого замирает, казалось бы, умершее сердце. Ох, знал бы Скотт, что было… — Не нужно мне ничего. — Отворачиваю голову и смотрю в окно. — Я сделаю то, что ты попросил, только Стайлзу ни слова обо мне! — МакКолл улыбается и продолжает везти машину в хорошем расположении духа. Наверное, любовь действительно окрыляет… ***** На парковочной площадке уже стоят много людей… Последний раз столько народу я видела в очереди за талоном к врачу. Стайлз с подругой подходят к нам и здороваются. Мы со Стилински краснеем, когда смотрим друг на друга, и быстро отводим свои обезумевшие взгляды в сторону, чтобы у ребят не хватило ума додумать что-либо. Скотт спускает на землю мою коляску и переносит меня на нее. Теперь всё внимание учеников, стоявших на крыльце, устремлено ко мне: их веселые лица меняются в цвете, но я стараюсь игнорировать какие-то посторонние разговоры. Выкрашенный коридор простирается так далеко, будто мы все шагаем по дороге жизни. Девушки машут руками Стайлзу, но он делает вид, что не замечает их — ах, как я могла забыть, что он местный ловелас? Потом все косо смотрят на меня, словно они изучают девушку, сидящую на странном транспорте передвижения. Студенты перешептываются, и весь универ в одночасье теряет звук. Я уже хочу развернуться и уехать домой, но Скотт с Эллисон не дают мне этого сделать. Друзья гордо скидывают голову вверх и идут вместе со мной. Некоторые вслед нам посмеиваются, потому что никто и представить не мог, что «крутая» компания будет дружить с какой-то замухрышкой, но мне глубоко плевать на их никому не нужное мнение. Первой парой стояла математика: она у нас общая. Преподаватели уже были осведомлены, что к ним придет «особая» девушка, поэтому у одной парты отсутствовал стул. Как мило с их стороны. — Ребята, прошу вас познакомится с новенькой студенткой. — Молодая преподавательница мягко улыбается мне. — Это Лидия Мартин. Относитесь к ней с уважением. — Аудитория удивленно уставились на меня, как на редкий экспонат, но я проехала к своему месту, игнорируя сожалеющие и насмешливые взгляды. Как только женщина отвернулась, ко мне быстро подсел светловолосый парень с серыми, как хрусталь, глазами. — Привет, я Том. — Он протягивает мне свою руку, и я с сомнением принимаю ее. — Лидия. — Снова возвращаюсь к записям в своей новой тетради: люблю каллиграфично выводить буквы, это успокаивает. — Не обращай внимания на этих придурков. Некоторым из них не знакомо слово «толерантность». — Я киваю, стараясь улыбнуться, после чего ловлю на себе встревоженный взгляд Стайлза. Эллисон трогает его за плечо, и он отворачивается, а я возвращаюсь к беседе с новоиспеченным знакомым. — Ты раньше в другом институте училась? Почему решила перевестись? — Том смотрит на меня с интересом, а не с презрением, и мне это нравится. — Я была на дистанционном обучении: компьютеры, скайп, все дела… Друзья заставили быть с ними и здесь, чтобы перестать закрываться от всего мира. Том рассказывает что-то о себе, но мой слух блокирует его слова, потому что я настроена на беседе мною сотворенной парочки. Купидон хренов. Эллисон донимает Стайлза множеством вопросов, а тот раздраженно конфузится. — Ты чего такой напряженный? — Арджент заглядывает ему в глаза, состроив грустную гримасу. — Тебе показалось. — Он гладит ее руку и краем глаза продолжает следить за мной. Я еще секунду выдерживаю его взгляд и уделяю внимание Тому. ***** После пары мы с ребятами решили постоять в конце коридора, поговорить, но пока что мы туда шли, я услышала множество оскорблений в свой адрес. Знала, что будет тяжело, но не так, чтобы меня просто унижали за то, что у меня «нерабочие» ноги. Мне было бы плевать, если это насмешки из-за одежды, внешности, но не из-за личного горя. Судьбу не выбирают. Ей можно помочь изменить что-то в жизни, но сама судьба уже начертана нам свыше. И я не виновата в том, что мне суждено было попасть в автомобильную аварию и лишиться не только способности ходить, но и любящих родителей. Зато, как сказала Эмма, за каждой потерей приходит то, что сделает тебя счастливым, живым. У меня есть верные друзья, ставшие мне всем, в ком нуждалась, а это самое главное. — Смотрите, кого нам в школу подкинуло! — Русоволосый парень со светло-голубыми глазами нагло обсуждает меня, при этом не стыдясь того, что я это всё слышу. — Дома не сидится? Или тебе нужно внимание? — Он медленно направляется к нам, а ребята уже сменили свое добродушное лицо на злое. Шлюхи, стоящие рядом с этим идиотом, смеются и поддакивают ему. Господи, куда меня занесла жизнь… — Уиттмор, заткнись, пока не врезал. — Стайлз заслоняет меня спиной, и я замечаю, что он немного выше этой выскочки. — Стилински, какими судьбами? — Парень притворно улыбается, отчего его симпатичное лицо становится отвратительным. — Это твоя девушка? Выбрал экзотичную? — Стайлз сжимает свои ладони в кулаки, что его кости белеют, а глаз начинает дергаться. Мы с Эллисон резко хватаем брюнета за руку и смотрим друг на друга: я опускаю свой виноватый взгляд на пол, а Арджент хмурит брови. Этот голубоглазый противно ухмыляется, когда замечает нашу реакцию, и продолжает свой никчемный монолог. — А ты, я смотрю, с двумя спишь? С рыжей не плохо получается? А то она вроде ничего такая и не убежит, если захочет… Не успел тот договорить, как Стайлз налетел на него, прижав к шкафчику его смазливую рожу. Пока Скотт пытался оттащить Стилински от Уиттмора, а Эллисон прогоняла этих шлюх, я в слезах незаметно покинула стены университета. ***** На коляске еду до дома — путь кажется бесконечным, как мои страдания. Чем я это всё заслужила? Кому перешла дорогу? Сильный ветер разбрасывает мои не заплетенные волосы в разные стороны, что они уже лезут в рот. Сил плакать больше нет, и я просто кричу, задыхаясь от боли. Нет, физическая боль, которая настигала меня на протяжении десяти лет, была просто детским лепетом в сравнении с тем, что испытала сегодня. Начался сильный дождь, который потихоньку смывал черную тушь с моих ресниц. Руки уже устали крутить эти чертовы колеса, поэтому я решила просто остановится под дождем, смотря на небо, которое заслонили тучи: погода всегда соответствовала моему настроению. — За что? — Я кричу, не в силах говорить спокойным голосом. — Что я вам сделала?! Вы думаете, что справлюсь с этим? НЕТ! — Стучу кулаками по подлокотникам коляски и хватаюсь руками за голову, как сумасшедшая. Спустя минуты три на горизонте появляется синий джип, и в душе на немного становится теплее. Стайлз останавливается около меня и выходит из машины. Я думала, что он меня пожалеет, но как бы не так. — Ты с ума сошла, Мартин?! Совсем мозги потеряла?! — Он одним движением подхватывает меня на руки и сажает на переднее кресло, а грязную коляску помещает в просторный багажник. Мы никуда не ехали: просто сидели в джипе и грелись. Стайлз вытащил какое-то старое одеяльце и включил печку. Я так продрогла, что зубы отбивают ритм лучше какого-то профессионального барабанщика, а Стилински просто глядит на меня. К сожалению, понять этот взгляд мне не удалось: в нем есть что-то, что отвлекает. Он вздыхает и взлохмачивает свои темные волосы, облокачиваясь на руль. Мой взгляд непроизвольно фокусируется на его ладонях: множество ранок и царапин говорили о том, что тот негодяй всё-таки получил своё. Я открываю рот, чтобы спросить его о Уиттморе, но он просто не дает мне этого сделать. — Не спрашивай. — Стайлз всё еще не смотрит на меня, и я послушно замолкаю. Он трогается с места и едет в сторону моего дома. Спустя несколько минут душащего молчания парень начинает говорить. — Зачем ты ушла?! Мы всё обыскали и даже позвонили Эмме! — Только не это! Ведь теперь она либо уволит Стилински за недосмотр, либо накажет меня. В любом случае, ничего из этого не радует. Вечером нас будет ждать неприятный разговор, жо...кхм, сердцем чувствую. — Мне нужно было смотреть на эти разборки? Извини, но я не хочу, чтобы кто-то видел, как плачу. — Мы уже просто кричим друг на друга в порыве гнева и злости. Эмоции хлещут через край, и я не понимаю, как закончить этот дурацкий спор. Стайлз резко тормозит и обхватывает мое лицо в своих ладонях. Влажные глаза становятся огромными от удивления, а слезы перестают течь. Стилински смотрит на мои губы, так же, как и я на его, но он опускает взор и прижимает меня к себе. Еще несколько секунд сижу в недоумении, но все-таки тоже обнимаю брюнета, склонив голову на мужское плечо. ***** Мы сидим у меня дома и ждем тетю с работы, чтобы ответить за проступок вместе. Эллисон звонит Стайлзу каждые пятнадцать минут, но тот не отвечает: меньше всего сейчас хочется это обсуждать. Парень помыл мою коляску и поставил ее у входа сохнуть. Он, как третий хозяин дома, идет на кухню и делает нам какао. Горячая жидкость обжигает горло, и мне становится по-настоящему тепло. Тем временем, дождь набирает обороты, продолжая стучать по крышам и окнам. Стилински сидит рядом и всхлипывает, потирая свои ладони. Я бы ушла за аптечкой, но моя коляска сейчас далеко от меня. Хочется помочь ему в ответ на его защиту и заботу. — Открой, пожалуйста, верхний ящик на кухне и принеси белую сумочку. — Стайлз послушно кивает и идет искать аптечку. По пути он случайно ударяется мизинцем ноги об ножку стула и взвизгивает от боли, заставляя меня смеяться. Стилински уже слышит заливистый хохот и кидает в мою сторону мягкую игрушку, прежде лежавшую на подоконнике. Парень снова подсаживается ко мне и протягивает сумку. Я достаю оттуда дезинфицирующее средство, которое капаю на ватный диск. Осторожным движением протираю поврежденные участки его кожи, а Стайлз морщится. Через пару секунд я заканчиваю с процедурой и уже собираюсь убирать руку, но парень перехватывает ее и придвигается ближе, оставляя робкий поцелуй на моей щеке. — Спасибо. Краска покрывает лицо, что мне хочется провалиться сквозь землю или убежать куда-то очень далеко, но это чертовски приятно. Опускаю голову вниз, не скрывая счастливой улыбки до ушей, и понимаю, что для радости человеку не нужно многого. Я только открываю рот, чтобы ответить, но в дом заходит рассерженная тетя. Она промокла до ниточки, и это, наверное, тоже повлияло на ее испорченное настроение. Стайлз встает с дивана, чтобы поприветствовать ее, но Эмма грозно смотрит на него и говорит «Сядь».