Кислород

      Их развели по разным аудиториям, посадили за парты и раздали заполнить какие-то бланки с вопросами о составе семьи и источниках доходов, о том, где родители обычно закупают «Кислород», и о том, как много о самом «Кислороде» ученикам известно, а затем собрали подписи о прослушивании какой-то лекции. Преподаватели вокруг суетились, ученики, перешептываясь, строили догадки о том, что происходит.       Бальзак, откинувшись на спинку стула, быстро расставил галочки на нужных вариантах ответов, торопливо написал пару незатейливых предложений и отложил листы на край стола. Мыслями он был не в аудитории. На завтра задали огромное эссе по экологии, и Бальзак силился придумать, что написать, но идей совершенно не было. Он достал блокнот, и сделал пару пометок. Попытки сотворить идею прервал громкий отчеканенный шаг.       В кабинет зашел незнакомый мужчина, встал посередине аудитории, и легким покашливанием привлек к себе внимание всех учеников. Преподаватели поспешили скрыться за дверью. – Добрый день, дети, – он старался выглядеть дружелюбно.       Получалось не очень.       На вид мужчине было около сорока лет. Очень короткие черные волосы, густые брови, цепкие почти черные глаза с темными кругами под ними – последствия недосыпания. Но самым примечательным и самым отталкивающим была полицейская метка – тонкая полоска светло-синей ткани, нашитая на чёрный пиджак.       Светло-синий – цвет подразделений полиции, отвечающих за связь с обществом. Каждое подразделение имело свой цвет, кто-то даже носил погоны. Одни ходили в гражданской одежде, другие носили специальную форму, и к любой одежде должны были крепиться эти самые полоски.       Но в данный момент единственным значимым было то, что этот мужчина, стоящий перед ними, полицейский. Люди боялись полиции, дети тем более. В аудитории моментально стало непривычно тихо. – Как вы уже заметили, – продолжил он, – я представитель полиции. Сегодня я пришел прочесть вам одну очень важную лекцию. О «Кислороде».       Все замерли. Бальзак смотрел на парту перед собой. От тяжелого голоса мужчины становилось неуютно. В аудитории вмиг стало холодно, по коже начали бегать стаи мурашек. Больше всего сейчас хотелось просто оказаться дома. Дома тепло, там нет этого жуткого мужчины, и этой мерзкой светло-синей полосы нет. Там есть тишина, горячий чёрный чай с лимоном, приятная музыка, мягкий плед и больше никого. Однако сейчас он сидел здесь, в большой аудитории с бежевыми стенами, широкими окнами, в которые было видно тёмно-серое небо, которое предвещало дождь, и голые верхушки деревьев, и с двумя десятками детей, таких же, как он. Всё, что оставалось – это смотреть на парту перед собой. Лишь бы не на мужчину, не на светло-голубую полоску. – Слухами земля полнится, и о «Кислороде» тоже есть немало слухов. Поэтому, чтоб вы не жили в заблуждении и не натворили неотвратимых ошибок, наша организация вынуждена, – это слово он выделил особым образом, – заниматься информированием. И я с радостью отвечу вам на вопросы, на которые ваши родители и друзья ответить не в состоянии, – радость мужчины была сомнительной. – Всё, что я скажу вам – чистая правда. Вы уже достаточно взрослые для того, чтобы принять эти сведенья.       Он отошел в другой конец аудитории, чтоб вставить в проектор флеш карту, затем вернулся на своё место. – Начнём с истории события, благодаря которому все мы в течение всей нашей жизни должны ходить, не снимая масок. Как известно, конец двадцать первого века стал знаменателен большими открытиями в области всех разделов биологии. Человечество стремилось создать антитела, которые смогли бы уничтожать в организме человека ВИЧ – возбудитель одной из опаснейших и неизлечимых болезней того времени, изобрели клетки, которые при попадании в организм человека останавливали развитие клеток рака – еще одной распространенной болезни того века, – а со временем и вовсе устраняли заболевание; человечество хотело побороть старость; проводились эксперименты над геномом растений – хотели создать универсальный пищевой продукт, который смог бы расти в любых условиях за короткое время, таким образом хотели побороть голод. Также, ни для кого не секрет, немало внимания и финансов уделялось разработке биологического оружия – выводили микроорганизмы и вирусы, вызывающие мучительную смерть у тех, в чей организм они попадали, которые в случае войны можно было бы использовать против врага. Эпидемия в войске противника могла быть на руку кому угодно, тем более, если эта эпидемия была контролируемой и не распространялась за пределы, обозначенные для неё. Умная болезнь была верхом мечтаний любой армии. И нет ничего удивительного, что именно к ней прибегли наши противники в начале Третьей мировой войны. Вы не изучаете её подробно, так как для нашей страны Третья мировая закончилась еще в самом начале. Наш воздух был отравлен вирионами нового вируса. Вирус, размеры которого в среднем составляли 2-3 нанометра, в десяток раз меньше чем вирионы пикорнавируса – наименьшего вируса того времени. Ученые постарались на славу: заражение происходило молниеносно, стоило вирусу попасть в дыхательные пути, он тут же переходил в стадию жизнедеятельности и начинал размножаться в клетках. Поражал он исключительно человека. Уже в течение первого часа проявлялись симптомы, а на седьмой-восьмой, корчась в муках, теряя память, разум, лишаясь сознания, человек умирал. Так всего за неделю наша страна, обладатель наибольшей военной мощи на тот период, стала побежденной. При настолько малых размерах вируса не могли помочь никакие фильтры и очистители воздуха, вирус проникал куда угодно. Тогда в рамках срочной спасательной операции всего за два дня совместными усилиями наших лучших ученых был разработан проект масок и кислородных баллонов, похожих на те, которыми мы пользуемся сейчас, и их незамедлительно начали выпускать на заводах, которые прежде занимались оборудованием для дайвинга – вида спорта, в котором люди погружаются под воду. Полученные маски доставлялись в самые отдаленные провинции, места, куда вирус еще не успел попасть; судьба больших городов была, увы, предрешена. В условиях эпидемии операция по спасению мизерной части нашего народа проходила ужасно. Тем не менее, подведу итоги, из пятидесяти миллионов человек спасти удалось двести тысяч. Это вовсе не маленькие цифры, и именно благодаря самоотверженности тех, кто запускал линии первых масок, не будучи уверен, что сам не заражен вирусом и что доживет до завтра, мы с вами сейчас находимся здесь. Миллионы трупов, – сухой голос.       Мужчина нажал кнопку на пульте от проектора. На белом полотне отразились ужасающие картины. Огромное поле от края до края заполнено людскими телами, живые в темных масках поливали их какой-то жидкостью из канистр. Следующий слайд – клубы дыма и яркие языки пламени. – Мёртвых было настолько много, что их приходилось сжигать на кострах. Вирус был неизлечим, поэтому при первых же признаках больного убивали на месте. Однако для мира даже это оказалось не самым страшным. Искусственный вирус должен был самоуничтожиться спустя неделю, вирионы вне клетки в воздухе не должны были просуществовать дольше, а те, что уже были в организме человека, должны были погибнуть вместе с носителем. Вирус не мог передаваться от одного человека к другому каким-либо путем, в этом были уверены те, кто его создали. Таким они его создали. И, собственно, опять же, нет ничего удивительного в том, что вирус мгновенно мутировал. Он не исчез из воздуха ни через неделю, ни через месяц, ни через год, и как мы видим, ни через столетия. Более того, он еще сильнее уменьшился в размерах, так что конструкцию масок пришлось сделать еще более герметичной, чтоб перестраховаться от попадания вирионов под неё. Так же оказалось, что он заразен и передается через слюну. Были случаи, когда зараженные кусали здоровых, которые носили маски, и вскоре те умирали с теми же симптомами. Таким образом, любой зараженный становился вдвойне опаснее. Другие пути передачи вируса нам исследовать не приходилось, так как кровь мертвых никто не переливал, но справедливо предполагать, что вирус передается всеми возможными контактными путями. Кроме того, еще более ужасающими стали его проявления, теперь зараженный умирал всего за 2-3 часа, его тело покрывалось язвами, лимфоузлы воспалялись и увеличивались в несколько раз, органы дыхания начинали кровоточить, – новый слайд. – Разум человек терял уже в течение первого часа. Стоило кому-то продышать атмосферным воздухом дольше пяти минут, он становился зараженным. Можно сказать лишь, что в подобном виде вирус дошел до наших дней.       Мужчина вытер пот со лба и продолжил.       Бальзак с отвращением смотрел на картинку, которую показывал проектор. Существо на ней с трудом напоминало человека, лицо его было обезображено болезнью, шея распухла до огромных размеров, губы с подбородком и ноздри были перепачканы кровью. Зрелище жалкое и гадкое. – Когда болезнь начала распространятся за пределы нашей страны, мир запаниковал. Тогда бывшие соперники были вынуждены объединиться для борьбы с новым врагом, куда более страшным. Чем закончились их попытки и каким стал конец Третьей мировой, мы не знаем, так как их усилиями вдоль нашей границы за девять месяцев была возведена стена десять метров в высоту и по метру в ширину, по которой пустили ток. Наше правительство и не пыталось выяснить, что осталось за пределами стены, так как шанс того, что вирус там продолжил развиваться дальше, существенен, и любые вылазки могут оказаться чреваты новой эпидемией более опасной формы, государство никогда не пойдет на это. Вот так вот, мир отказался от нас, попытался уничтожить, а затем оставил нас за бортом, – это еще одна причина, по которой политика нашего государства не предусматривает возвращение на мировую арену, даже если за стеной всё еще есть здоровая жизнь. В тот же год мы навсегда потеряли связь с другими странами. Мы остались один на один в этих стенах вместе с новой болезнью. Впоследствии вирус был назван «Чумой XXI» в честь жуткой древней инфекции чумы, ибо не было в мире прежде болезни, что приводила бы к столь колоссальным опустошениям и смертности среди населения, как она. Произошедшее откинуло нас на много лет назад. Предав умерших огню, мы начали отстраивать свою страну по крупицам. За прошедшие двести лет при помощи грамотной политики правительства мы создали новое государство со своими законами и правилами. С начала изоляции население, которое состояло из немногих выживших, увеличилось во много раз.       Мужчина выключил проектор. – Однако за возможность сохранять жизнь целой нации приходится платить. С самого появления вируса и до наших дней мы все вынуждены носить маски с «Кислородом». Добыча «Кислорода» – очень сложный и дорогостоящий процесс, и государство не в состоянии раздавать его всем желающим. И правда жизни в том, что «Кислород» могут позволить себе лишь те, кто работает, дает государству товар или услуги, или те, кто уже послужил ему. Тех, кто не работает, и у кого нет возможности покупать себе «Кислород», государство обеспечить не в состоянии. Для них есть специальный процесс под названием «утилизация», и о его сути вы все знаете хорошо. Таким образом государство защищает себя от риска новой эпидемии, и дарит легкую смерть тем, кто мог бы умирать в муках. Скоро вы выйдете из-под родительской опеки, и вам самим придется добывать себе «Кислород» и контролировать своевременную замену. Если вы не сделаете это вовремя, чип, вшитый в вашу маску, отправит сигнал одному из наших подразделений. И вам останется лишь молиться, чтоб мы успели за пять минут, иначе вы будете заражены, а с зараженными у полиции разговор короткий.       Он пустил по рядам бланк, на котором надо было поставить подписи. – Со всеми местами по стране, в которых продается «Кислород», вы можете ознакомиться на правительственном сайте, – мужчина написал его маркером на доске. – Теперь вы знаете всё, что вам следует, об истории «Кислорода» и причинах его использования. С системами контроля полиции за заменой вы сможете ознакомиться при помощи информационных листовок, которые вам раздадут на выходе. Будьте добропослушными гражданами своего государства, приносите ему пользу и служите верой и правдой. Спасибо за внимание, дети. Всего доброго.       Полицейский забрал бланк у Бальзака из рук, как только тот поставил свою подпись, и удалился. С того самого дня он возненавидел светло-голубой.       Мужчина громко хлопнул дверью.       Бальзак проснулся.       Его дыхание было рваным. Сон был истинным ночным кошмаром. Почему из всех картин прошлого ему приснилась именно эта? Он повернулся на бок, согнул ноги, и, прижав к животу, обнял их здоровой рукой. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это потому, что в последнее время он думает о «Кислороде» слишком много. Надо бы очистить свои мысли, отпустить все заботы и переживания, ведь сейчас, в данный момент, он в безопасности, а всё остальное не важно. Да только он так не умел.       Повертевшись в кровати еще около часа, Бальзак провалился в новый сон. В этот раз ему снился одинокий кактус в темно-фиолетовом горшке, который остался на окне его спальни. Его любимое растение, и единственное.       «Надеюсь, Джек присмотрит за ним». ***       Он возвращался из мастерской Габена, когда услышал голоса. Среди них были знакомые, он различал Дона и Драйзера, и те, которые он слышал впервые.       Бальзак решил остаться на месте и подождать. Голоса всё приближались. Через минуту из-за угла появилась вся странная процессия. Теодор шел рядом с высоким черноволосым мужчиной. Одет тот был в кожаную куртку поверх белой майки, штаны армейского покроя и берцы. Даже так было видно, мужчина мускулист и хорошо следит за своей физической формой. Он создавал впечатление грозного серьёзного человека. Рядом с ним шла девушка, которая внешне была даже младше Бальзака. Её светлые волосы были собраны в толстую косу, голубые глаза смотрели на мир с каким-то детским удивлением, а выразительная мимика умиляла. Она оживленно обсуждала что-то с Доном, и после каждой реплики собеседника её брови вопросительно изгибались. За ними шел необычный человек с рыжими растрепанными волосами и лицом, усыпанным веснушками. Бальзаку показалось, что он уже видел его однажды. При каких обстоятельствах, вспомнить не получилось.       Вскоре все трое заметили Бальзака. Первой поздоровалась девушка. – Вот он. Уже нормально стоит на ногах, – сказал Теодор незнакомцам. – Познакомься, – обратился к Бальзаку, – это Жуков, – он указал на высокого мужчину в берцах, – Еся, – девушка кокетливо улыбнулась, – и Наполеон.       Все трое смотрели на него с неподдельным интересом. – Приятно, – кивнул он. – Бальзак.       А затем произошло то, чего он ожидал меньше всего. Рыжий незнакомец подошел к нему, положил одну руку на плечо, а другой растрепал волосы. Бальзак впал в ступор. В общении с ним люди никогда не проявляли подобных вольностей. Джек мог, да, только Джек. А тут тип, лицо которого он видит чуть ли не впервые. – Я так переживал, – зачем-то сказал тот. – Мы когда заметили машину, поспешили со всех ног. А там оказался ты, с головой в крови и с вибрирующей маской. Еще немного, и мы бы не успели.       Бальзак удивился еще сильнее. – Потом я отдал тебе один из своих баллонов, и мы принесли тебя сюда, – дружелюбно говорил рыжий. – Идиот, – непроизвольно вырвалось у Бальзака.       Он одернул себя спустя секунду, осознав ошибку. «Держи свои мысли при себе. Держи язык за зубами», – говорил он себе не раз.       Да только скрыть своё отношение не получилось. «Люди так не поступают, – в мыслях он повторял эти слова регулярно. – Нормальные люди не поступают», – затем начал добавлять он. Значит человек, стоящий рядом, был ненормален.       Но, к еще большему удивлению Бальзака, Наполеон не обиделся, наоборот как-то тепло улыбнулся, и запустил руку в темные волосы еще раз. Со стороны казалось, личного пространства для него не существовало. Личное пространство – это рамки, а при виде этого человека возникала мысль, что он был рожден только для того, чтоб всякие рамки рушить. – Всё как ты говорил, Драй, – обратился он к другу.       Бальзак застыл. Следовало бы оттолкнуть Наполеона, но сил не находилось. Рука в волосах оказалась неожиданно теплой.       В этой холодной подземной клетке тепло ценилось слишком дорого.