Ночь перед боем

-Как мама? В глазах Джекки на мгновение появился едва заметный отголосок затаенной с детства тоски. Всего на одно мгновение.. Старый капитан Тиг очень хорошо знал этот взгляд. Взгляд обиженного ребенка, который слишком многое пережил еще в детстве, который недополучил отцовской любви и слишком рано потерял мать. - Чудно выглядит! - Воробей всего на долю секунды растерялся и поспешил скрыть свои чувства за ироничной усмешкой при виде засушенной головы. Впрочем, это не укрылось от мудрого и слишком хорошо знающего своего сына Тига. Старый морской волк видел своего отпрыска насквозь. На полуразрушенной палубе видавшего виды пиратского корабля, что был раньше, видимо, шебекой оранских корсаров, а теперь почивал в бухте Погибших кораблей и служил местом сбора Совета Братства, стоял невообразимый шум. Члены четвертого совета готовились на заре дать бой армаде Бэккета во главе с Дэйви Джонсом. Ночь перед сражением не обещала даже краткого отдыха. - Джекки... - Тиг прикрыл уставшие глаза и, затянувшись трубкой, выпустил струйку серого дыма, растворившегося под сгнившим потолочными балками. - Ты сделал правильный выбор. Совету сейчас нужен Король, как никогда... Ну или Королева... - лукавый взгляд Тига яснее ясного говорил о том, что старый капитан догадывается о дружеских чувствах, которые его сын испытывал к новоявленной пиратке Элизабет Суонн. - Но ты же стоишь тут не для того, чтобы выслушивать мое одобрение, да? - Возможно... - улыбка медленно сползла с губ капитана Воробья. - Прошли те времена, когда я во что бы то ни стало желал получить его... - Садись, Джекки. Думаю, нам пришло время с тобой основательно поговорить о делах давно минувших дней, - Тиг взял в руки гитару и задумчиво провел пальцами по струнам, собираясь с мыслями. Джек обратился в слух. То, что старый пират вдруг решил поворошить прошлое именно сейчас, без каких-либо предисловий, могло бы показаться странным, если бы оба не понимали: другого шанса может и не выпасть. - Ты столько раз спрашивал меня в детстве о ней, о твоей матери, но я ничего толком тебе не рассказывал... Твоя мать... Она была удивительной женщиной. Пожалуй, такие встречаются раз в жизни, - старый капитан снова прикрыл глаза и замолчал, воскрешая перед мысленным взором картины тридцатипятилетней давности... Ночь рождения его сына. Тиг помнил ту ночь в мельчайших подробностях, словно не было этих тридцати пяти лет. Словно все случилось вчера. И, проживи старый морской волк еще сотню лет, воспоминания не стерлись бы из его памяти. Даже бывалые моряки не могли припомнить на своем веку такого разгула морской стихии. Буря началась внезапно... Вдруг... Огромные волны заливали палубу пиратского фрегата ледяной водой. Ветер рвал черные паруса, в его завываниях слышались пронзительные крики роженицы, иногда переходящие в слабые стоны. Фиолетовые и ярко-красные молнии расписывали огненными стрелами черное, словно бездонный омут, небо до самого горизонта. Корабль бросало будто щепку по волнам. И громовые раскаты раскалывали липкий ночной воздух с такой силой, что было не слышно шума моря... Команда едва справлялась с управлением корабля. И только капитан словно смеялся в лицо стихии, держа выскальзывающие шпаги штурвала в своих сильных руках. Молодой мужчина, едва переступивший тридцатилетний рубеж, бросал вызов самому морскому дьяволу. Потоки воды уже несколько часов хлестали пиратов, низвергаясь с черного неба, а ветер поднимал волны, закручивая их воронками в темную высь, норовя утянуть в эту дьявольскую круговерть пиратский фрегат вместе с дерзким капитаном. Молодого Эдварда Тига не страшили буря и шторм, он со смехом встречал каждую волну, разворачивая свой корабль левым бортом и уводя его из-под накатывающих водных масс за мгновения до столкновения, каждое из которых рисковало стать смертельным. Штурвал был продолжением его рук, а в темных, словно южная ночь, глазах сверкали веселые искры. И, будто склоняясь перед смелостью капитана и признавая его преимущество, стихия в последнем злостном порыве бросила на корабль самую свирепую волну и отступила. Лишь частый дождь стучал по дощатой палубе фрегата, да ветер гнал легкую рябь по ставшей вдруг спокойной поверхности океана. Эдвард Тиг любовно провел пальцами по шпагам штурвала, благодаря свое умение и свой корабль. - Капитан? Сэр? - голос старого рулевого и легкое прикосновение его морщинистой руки заставили Тига обернуться и выпустить из рук штурвал... - Уже все? - сухо, но с едва улавливаемым волнением в голосе поинтересовался он. - Да, кэп, - старик-рулевой улыбнулся, демонстрируя беззубый рот. - У вас родился сын. В самый разгар бури. Видно, стать мальцу хорошим капитаном... Конечно у лихого и прославленного красавца пирата Эдварда Тига набралось бы с десяток босоногих детишек во всех портах от Тортуги до Сингапура, но сейчас он впервые испытал что-то сродни трепетному восторгу. В груди словно сжалась какая-то неведомая пружина... - Значит, все же сын? - капитан вошел в свою каюту, тускло освещенную десятком оплывших свечей. Перед ним на смятой постели полусидела хрупкая, казавшаяся еще совсем ребенком индейская девушка, только вот глаза у нее были глубоки, словно бездонный колодец, и в них плескалась мудрость, накопленная поколениями ее народа. Девушка едва заметно кивнула и вновь склонилась над лежащим на ее коленях младенцем. Тихое, медленное, будто древнее заклинание, пение на неизвестном капитану наречии нарушило тишину. Девушка улыбнулась младенцу и окунула палец в склянку с черной сурьмой.Продолжая напевать, она накрасила веки ребенку, из-за чего тот недовольно поморщился. - Его зовут Шинай, - тихо произнесла она, склонившись над младенцем. - Шинай? Странное имя... - Тиг вгляделся в личико малыша. - На языке твоего народа так зовется маленькая серая птица. Ловкая и неуловимая. Ты можешь дать ему любое другое имя из тех, что дают своим младенцам люди, которые верят в вашего Бога. Но для моего народа он будет зваться Шинай. Это имя принесет ему удачу. Понять значение имени не стоило большого труда. - Значит, Шинай? Воробей? - Тиг коснулся загрубевшими пальцами щеки ребенка. - Да... Воробей. Твой сын станет капитаном... Хорошим моряком, - Девушка улыбнулась, поправляя гладкие черные, словно смоль, волосы. Однако в улыбке её была грусть. - Совсем скоро случится так, что мои предки позовут меня, и я уйду по тому пути, с которого нет возврата. Шинай будет расти без матери, на его долю выпадет много бед. Но ты научишь его всему, что умеешь сам, а придет время, станешь гордиться им. - Ты слишком молода, чтобы уйти дорогой мертвых! - В глазах Эдварда блеснули дьявольские огоньки. - Ты внучка шамана... - Тебе не дано это изменить, - в голосе девушки прозвенели металлические нотки, и Эдвард отступил перед этим тихим голосом, не зная, как возразить. Сам он не верил в предзнаменования, но как убедить в этом любимую? - Это случится... - словно нараспев добавила она. - Сезон дождей придет в Карибское море в пятый раз, и я уйду. У нас есть четыре года... - девушка склонилась над младенцем и поцеловала его в лоб.