My diary

Всё что понял Намджун это… ничего. Или всё. Он сам не знает, что понял или не понял. Если он всё-таки что-то понял, то сделал выводы, правда, как ему кажется не те, но это уже не так важно. Держа в руках вырванный лист и думая, что же с ним делать дальше, Намджун не замечает, как проходит два часа. В голове вакуум и пустота, как будто после трех пар атомной физики или как после кошмарно длительной тренировки; как будто кто-то очень умелый уничтожил все мысли и слова, кроме: не думай ни о чём, не произноси ни слова, просто улыбнись мне И Намджун честно пытается не думать, не вспоминать, не осмыслять. Ведь он послушный мальчик, но придумывать лишнее у него всегда получается на отлично. Он не до конца понимает, зачем Джин написал в его дневнике, что значат эти строки /слова /буквы, так как, кажется, значение слов и алфавит позабыт, но он еле сдерживает улыбку, которая готова вырваться вместе с предательскими ямочками на щеках и узором морщинок около глаз. Намджун хочет разобраться со всем этим и не хочет одновременно. Вдруг он снова не так понял? Вдруг ошибся? Вдруг Джин только хотел его поддержать, видя расклеившегося лидера, а Намджун уже готов придумать хеппи энд, где они вместе построили дом, вырастили собаку и умерли в один день? Вроде бы, что можно понять не так в записи, где почти прямо говорится: «Хей, чего ты ждешь? Я тут, иди и…» И что «и» Намджун вроде бы знает, но опять же возможность неправильного понимания очевидного пугает. Он мастер не так понимать значение фраз и действий. Испортить хорошие, дружеские отношения он всегда успеет, так зачем портить их сейчас, если можно как-нибудь потом? О том, что друзья не целуют своих друзей, Намджун не думает. Да и не считает он ту попытку Джина избавиться от его гнева за поцелуй. Ту попытку он вообще не за что не считает. Джин просто поступил глупо и пытался хоть как-то сгладить ситуацию. Кто виноват, что таким способом он на некоторое время сломал Намджуна, превратив его в подобие привидения? Джин не виноват. Он хороший друг, хороший человек, да и просто хороший. Портить с ним дружбу Намджун однозначно не хочет. Но он обязательно расскажет ему о своих чувствах в скором будущем. «Скоро» понятие растяжимое. Так что чуть позже. Не сейчас. За такую свою бесхребетность ему хочется выйти из окна. Тварь ли он дрожащая или мужик, что возьмет всю оставшуюся храбрость и разберется с Джином? Звучит, как угроза, но как по-другому заставить себя действовать Намджун не знает. Да, он запутался. Да, ему страшно. Но столько времени скрывать свои чувства, страдая из-за них и сейчас, в один момент решить всё. Вместе или нет. Дальше утаивать чувства от одного человека или от всех остальных отношения с любимым. с любимым. От слащавости тянет устроить встречу с «белым другом» и вывернуться на изнанку, но Намджун лишь мысленно бьёт себя рукой по лицу: Какие отношения? Какое вместе? Мечтай дальше, глупый мальчишка, кто тебе сказал про возможную взаимность? Ха и еще раз десять ха. Снова тяжело вздыхая, Намджун возвращается к самому началу своих безрезультатных размышлений. По привычке он трёт переносицу, приглаживает непослушные волосы рукой и выходит из комнаты. Найти Джина не составляет труда. Подойти и поговорить составляет. Сокджин сидит на диване в общей комнате и смотрит в телевизор. Не обращая внимания ни на что и не фокусируя внимания на какой-то малоинтересной передаче, думает о чём-то своём, далёком. Намджун надеется, что о нём, а не о прогнозе погоды или какой-нибудь милой девушке, что улыбнулась ему на недавнем мероприятии. Сомнения снова вгрызаются в сознание. Намджуна это уже раздражает, но что он может сделать, если сам одно сплошное сомнение. Он так и не заходит в комнату, облокотившись на дверь. Джун не хочет разрушать тишину и спокойствие момента, тревожа безмятежность Сокджина, да и самому заводить разговор как-то не уютно. Хотя он считает всё, что связанно с Джином автоматически становится синонимом уюта. У него такая суперспособность просто. И Намджун сам хочет стать милым, комфортным, да каким угодно, лишь бы нужным этому человеку. Лишь бы этот человек думал только о нём, разговаривал только с ним, смотрел только на него и делал всё остальное исключительно с ним. Даже понимая всю невозможность этого, он хочет. Намджун даже не догадывается о том, что Джин завис как раз, думая о нём и о своей записи в чужом дневнике. Сколько раз он уже хотел подойти к Намджуну и спросить «Ну как? Прочитал?». Или же вернуться в комнату, вырвать последнюю страницу, разорвать её в клочья, так чтобы было нереально угадать буквы, и собрать пазл из мелких бумажек стало невозможно. Он придумал несколько миллионов верных способов избавиться от записи. Начиная с банального — поджечь, и заканчивая изысканным — шантажом вынудить Намджуна прочитать, а после унизительного, едкого взгляда, заставить съесть. Да, жестоко и глупо, но, кажется, у него начинается истерика, так как иначе объяснить этот безумный вариант он не может. Джин каждую секунду жалеет о своем поступке, но что-то мешает ему совершить акт вандализма над неповинной бумагой, которая впитала и сохранила в себе его мысли и чувства. Она же не виновата в том, что некоторые люди слишком эмоциональны, как Джин, например. Однако желание разорвать или поджечь запись не исчезает, но мысли о том, что эта запись находится в драгоценном блокноте Намджуна, заставляет относиться к ней бережно. Конечно, он видел и вырванные, и полностью запачканные чернилами, и измазанные в чем-то непонятном страницы, но поступать так с дневником может только его владелец. Неизвестно, когда Намджун прочитает запись и прочитает ли вообще. И эта неизвестность давит сильнее, чем вся ответственность, которая когда-либо была взвалена на плечи Джина. Он устал. Он хочет стабильности и спокойствия, а не вечных переживаний и нервов. Издав то ли невнятное мычание, то ли стон, Джин закрывает лицо ладонями, пытаясь скрыться от всех проблем и волнений, что наполняют его жизнь изо дня в день всё больше и больше, но через несколько мгновений отстраняет руки и, увидев лежащую рядом подушку, начинает бить по ней что есть силы. Он сам не знает, зачем и почему это делает, но становится легче. Занося кулак для ещё одного удара он замечает фигуру, стоящую в дверном проёме и наблюдающую за ним. Намджун прочищает горло коротким покашливанием и, собираясь начать разговор, видит, что взгляд Джина направлен на листок из дневника, взятый с собой по чистой случайности. Он ещё раз смотрит на запись и делает то, о чём просит в ней Джин. Не думает Не говорит Он улыбается ему своей чистой и искренней улыбкой.