Min - Jack Daniel"s - Yoongi

Сокджин появляется на пороге квартиры совершенно неожиданно. Юнги никого не ждал в гости, но если бы и предположил, что кто-то мог к нему наведаться, то Ким Сокджин был последним в этом списке. Первым, несомненно, был Намджун. Для того, чтобы ещё раз набить рожу в целях профилактики, и потому что Юнги четвёртый день не появляется на работе. Хотя, скорее всего, его уже уволили. Вторым был Ким Тэхён, который так же мог прийти ради того, чтобы набить альфе лицо за своё публичное унижение. И пусть омега, но это не значит, что слабак. Дрался Тэхён по слухам очень даже прилично. Третьим в списке, разумеется, был Чон Чонгук. Здесь и говорить ничего не нужно, стоит лишь вспомнить, как сильно парень любит и оберегает Тэхёна, за которого готов любому глотку перегрызть. А потом уже только шёл Ким Сокджин, божий одуванчик. - Ты выглядишь ужасно, - негромко говорит омега и протискивается в приоткрытую дверь, избегая даже касаться альфы. Юнги лишь отстранённо кивает. Во-первых, он малость в шоке от неожиданного визитёра, а во-вторых, он пьян. Не то чтобы очень сильно, но все эти четыре дня он сидел в своей квартире и упивался жалостью к себе. Выползая на улицу лишь для того, чтобы добраться до магазина и купить ещё алкоголя, альфа тут же возвращался обратно, дабы не ввязаться в неприятности. Впрочем, куда же без них, как оказалось. - Опять этот пьяница, - бубнят старухи у подъезда, и блондин недобро скалится. Позже он слышит, как весь дом стоит на ногах. Ну ещё бы, двери почти всех жильцов разрисованы пошлыми рисунками и надписями. «Ужас, ужас, кто мог сотворить такое?», - мысленно передразнивает кудахчущих на лестничной клетке соседей Юнги и пытается отмыть перепачканные в жёлтой краске пальцы. А потом он просто заваливается на диван, включает музыкальный канал, чтобы не было одиноко, и пьёт. В какой-то момент накатывает пьяное вдохновение, и Юнги пишет две новые песни. А после долго сидит и смотрит в стену, размышляя о том, что, наверное, в прошлой жизни он был тем ещё придурком, раз в этой судьба с ним так жестока. Впрочем, он и в этой жизни особо что-то не блещет. - Я сейчас тебе поесть сделаю. Иди, пожалуйста, в душ, - просит Сокджин, пробираясь через завалы бутылок на кухню. Мин вновь кивает и удаляется в ванную, из которой не вылезает почти час. Сначала стоит под ледяной водой, чтобы окончательно протрезветь, а после переводит почти весь гель для душа и шампунь, чтобы хоть немного отмыться от отвратительного тяжёлого запаха алкоголя. Только вот от своего природного запаха он никогда не избавится, как бы ни пытался. Пришлось всё же вылезти из душа и, нацепив чистые штаны и футболку, найденные в глубине шкафа, прошлёпать босыми ногами на кухню. Сокджин на этот раз ничего не говорит, лишь впихивает в руки мусорный пакет и тряпку, а после разворачивается к кастрюльке. Альфа возвращается в гостиную и начинает собирать бутылки и пустые пачки из-под чипсов, а после ещё какое-то время отмывает пол, на который разлил алкоголь. На самом деле там всегда стоял стол, который он проломил своей спиной в драке с Намджуном, а потому рука действовала на автомате, опуская бутылку на несуществующую поверхность. Опоры под бутылкой, разумеется, не оказалось, и та перевернулась, падая на пол и заливая всё вокруг. Избавившись от бардака и выкинув туго набитый пакет в мусоропровод, Юнги возвращается в квартиру и распахивает везде окна. Холодный ветер врывается внутрь, ероша его влажные после помывки волосы своими не менее сырыми лапками. В воздухе пахнет озоном, и блондин выглядывает в окно. Льёт как из ведра. Наверное, дождь пошёл недавно, ведь куртка Сокджина была сухой. А, может, и нет. На тот момент у Юнги всё ещё плавало перед глазами, и омегу он узнал лишь по запаху. Что-то тёплое и вкусное, вроде горячих булочек с изюмом и корицей. Желудок тут же урчит, а ветер приносит с кухни вкусные запахи, ухудшая и без того хреновое состояние. Хочется покурить, но сигареты кончились, и зажигалка сломалась. Жаль. - Юнги-я, всё готово. Иди есть, - зовёт с кухни омега, и Юнги невесело усмехается, ероша чёлку. Когда-то очень давно, кажется, целую вечность назад, его так мама за стол звала. Она всегда готовила то, что ему нравится, и пекла сладкие кексы с сахарной пудрой на десерт по выходным. Мама всегда улыбалась, любила вышивать и слушать музыку, любила вязать ужасной расцветки шарфы для Юнги и смотреть сериалы. У него была самая лучшая мама на свете, и он старался быть для неё самым лучшим сыном. Они были самой обычной семьёй, не бедной, но и не богатой. Только очень счастливой. Пока Юнги не исполнилось пятнадцать, и его запах не дал о себе знать. Тогда отец не сразу осознал, что это всего лишь природа проснулась, и знатно выпорол его за употребление спиртного. Мама смотрела с таким ужасом и непониманием. Мин заходит на кухню и прячет взгляд, когда Сокджин смотрит на него с неподдельной заботой. Какого чёрта он вообще так смотрит на альфу, который наговорил ему столько гадостей, нахамил, да ещё и приходится кем? Правильно, никем. Сев за стол, Юнги вдыхает божественный аромат рамена, и желудок тут же требовательно урчит. Альфа начинает есть, но еда встаёт комом в горле, потому что Сокджин наливает себе чаю, садится напротив и начинает рассматривать его. От этого взгляда хочется спрятаться, но Юнги почему-то именно в этот момент решает, что хватит бегать от проблем. Поэтому он спокойно доедает и принимается за мытьё посуды. - Прости меня… Юнги в последний момент успевает поймать выскользнувшую из дрогнувших пальцев мыльную тарелку и на секунду задерживает дыхание. Поведя плечом, альфа споласкивает пену с посуды и ставит её в сушилку, затем вытирает руки полотенцем, разглядывая цветочки и думая о том, когда он купил этот кошмар, а через пару минут всё же разворачивается к собеседнику. Сокджин бросает на него взгляд вскользь и тут же вновь начинает гипнотизировать кружку с почти нетронутым чаем. - Разве не я должен извиняться? - хрипло выдыхает Юнги и садится за стол напротив омеги. - Это ведь я тебе нахамил, а не ты мне. - Это я виноват, что вы с Намджуном подрались, - омега вновь поднимает взгляд и теперь уже не отводит глаз, рассматривая чужое лицо, пестрящее синяками всех оттенков красного, фиолетового, жёлтого и зелёного. - После того, как ты ушёл, я был растерян и расстроен из-за того, что ты наговорил, а Намджун появился неожиданно, начал докапываться, чего я такой хмурый сижу. Я даже не смог внятно объяснить, что, собственно, меня так расстроило, но упомянул тебя в разговоре, сказал, что повздорили. Кто же знал, что он напридумывает себе чёрт знает что и побежит разбираться? Я даже остановить его не успел. Юнги не чёрт, но может предположить, что там напридумывал себе Намджун. Ведь если Ким встретился с Чонгуком или Тэхёном в толпе, то узнал, что Юнги сильно пьян, а Сокджин ведь совсем рядом сидел, наверняка его запахом пропитался. Намджун мог решить, что Юнги к Сокджину приставал, к его омеге, вот и взбесился. Юнги бы на его месте, наверное, тоже взбесился. - Тебе не за что извиняться. Я нажрался как свинья и вёл себя подобающе состоянию. Даже хорошо, что Намджун мне рожу начистил. Я столько всего натворил за несколько часов, что это ещё небольшая расплата. Но ты-то, зачем ко мне пришёл? Не велика беда, если пара альф решила отношения выяснить. Да и никто я тебе, чтобы ты переживал из-за такой мелочи. «И не надо так удивлённо смотреть», - мысленно просит Юнги. Ему становится действительно неуютно. Потому что Сокджин смотрит на него с непониманием, потом эта эмоция сменяется растерянностью, укором. А это ещё что? Обида? С какого хрена она-то здесь? - Забавно слышать от тебя такое. Я думал, что мы друзья. И не только я, вообще-то. Намджун считает, что нашёл давно потерянного брата, вся наша компания считает тебя своим другом. А оно вот как, оказывается, - Сокджин поднимается и выходит в гостиную, а после и в коридор. - Тогда я пошёл, мне здесь нечего делать, ведь я пришёл к своему другу, Мин Юнги, а его, оказывается, и не существует в природе. Юнги направляется следом и громко фыркает. Сокджин уже обулся и дёргано наматывает на шею красный шарф. - Вот только не надо тут драму разводить и пытаться заставить меня чувствовать себя виноватым. Я прекрасно знаю, что вам всем плевать на меня, и что терпели вы меня только ради того, чтобы не подставлять Намджуна. А этот придурок тоже хорош. Подобрал меня как щенка, пригрел, поиграл, а выпнуть-то и жалко. Я прекрасно знаю, что жалкий и никчёмный отброс, и что никому до меня нет никакого дела, так что вот не надо сейчас тут обиженную невинность строить, окей? Сокджин преображается за секунду, в мгновение ока оказывается вплотную и сверкает злыми потемневшими глазами. - Слушай ты, тряпка. Можешь думать о нас всё, что угодно, можешь купаться в жалости к себе, сколько влезет. Мне плевать на твои истерики и желание почувствовать себя ничтожеством. С тобой никто никогда не играл. Намджун на каждом углу вопит, что без тебя жить не сможет, потому что «Юнги такой классный парень, где он раньше был, придурок, столько времени потеряли из-за его вечного сидения дома, а так бы уже где-нибудь пересеклись», - передразнил Джин альфу и поджал губы. - И мы не играли никаких ролей, идиот. Да, запах у тебя резкий, специфический и довольно неприятный, но это могло случиться с каждым. Со мной, с Намджуном, с Тэхёном или Хосоком, без разницы. Просто так не повезло именно тебе. И да, мы можем кривиться от этого запаха, ты не розами пахнешь, но мы, мать твою, с тобой хотим общаться, а к запаху можно без проблем привыкнуть. Не греби всех под одну гребёнку. Мы все хотели и хотим до сих пор вытащить тебя из помойной ямы и подставить своё плечо. Это ты какого-то чёрта сначала схватился за протянутую руку, а потом больно по ней ударил. Сокджин толкает в грудь зло и сильно, Мин отшатывается в сторону и сжимает кулаки. Умом-то он понимает, что омега прав, но… Какого хрена вообще? Не его собачье дело, что Юнги думает или делает и как к кому относится. - И выйди наконец-то на работу. Намджун скоро не сможет прикрывать тебя перед начальством, а сам сдохнет от недосыпа. Хоть сейчас поимей совесть, - шипит Джин напоследок и покидает квартиру, громко хлопнув дверью.

***

В клубе как всегда шумно и весело. Юнги застывает на пороге и осматривается. Людей нисколько не меньше, чем обычно, как всегда не протолкнуться. У бара очередь, и бармен, миловидный бета, уже с ног сбился, желая угодить всем и каждому. На секунду вспыхивает яркий свет, и Юнги бросает взгляд на сцену. Его смена началась уже как час назад, и он ожидал увидеть нового парня, которого взяли вместо него на работу. Верить Сокджину не хотелось, потому что если Намджун действительно после всего произошедшего прикрывал его и подменял, работая четверо суток почти без отдыха, это в прах разрушит теорию Юнги о том, что его все поимели и бросили, и тогда совесть просто сожрёт изнутри. Но Сокджин не врал, и Намджун, насколько Юнги может видеть во вспышках света, выглядит действительно дерьмово. Поникшие плечи, сутулость, вялость движений и нет привычных криков и разговоров с толпой. Ноги приросли к месту, не сдвинуться. Совесть уже не стесняясь дерёт когтями. Больно. И обидно. И стыдно. И куча ещё всяких чувств. Ну почему, почему Намджун оказался не таким козлом, каким Юнги привык его считать за последние четыре дня? Почему этот придурок стоит за этим грёбаным пультом, валясь с ног от усталости, и всё равно продолжает его прикрывать? - О, Юнги! Ты наконец-то поправился? Как себя чувствуешь? - раздаётся рядом негромкий голос, и альфа дёргает, поворачиваясь. Перед ним стоит помощник хозяина клуба. Как всегда строгий костюм, безупречная причёска и лёгкая полуулыбка. Ни грамма неприязни, только встревоженность. - Выглядишь не очень, жуткие синяки. Намджун сказал, тебя избили, когда ты домой поздно возвращался. Уверен, что готов выйти на работу? - интересуется управляющий, и Юнги запоздало кивает. - Да, готов. Намджун всё это время заменял меня? - интересуется он, надеясь услышать, что нет, это сегодня просто так совпало, но мужчина согласно кивает. - Да. Мы хотели на это время другого парня пригласить, думали, ты дольше недели будешь отсутствовать, но Намджун сказал, что ты со дня на день устанешь сидеть дома и придёшь, поэтому он тебя сам подменит. И ведь прав оказался. У тебя синяки с лица ещё не сошли, а ты уже здесь. Надеюсь, ты скоро поправишься. Ну, удачи. Управляющий исчезает, а Юнги шумно выдыхает и начинает пробираться к сцене вдоль стены. Вскоре он уже стоит за спиной Намджуна и не знает, что делать дальше. Нужно ведь сказать что-то, вот только что? Привет, спасибо, что подменил? Привет, это было необязательно? Привет, выглядишь хреново? Привет, какого чёрта ты тут торчишь четыре дня без продыху? Или вообще ничего не нужно говорить? Юнги мнётся, прикидывает варианты, но говорить ничего и не приходится. Намджун просто чувствует его и снимает наушники, потирая припухшие глаза с чёрными кругами под ними. - Я буду в комнате для отдыха, - сонно бормочет он, впихивает свои наушники в руки Юнги и, пошатываясь, уходит. Юнги некогда думать о том, что, как и почему. Юнги натягивает чужие наушники, ведь свои принести из дома не удосужился, и тянется к панели управления, чтобы сменить слишком долго крутящийся, судя по недовольному гудению толпы, трек. Нужно заняться работой, а со всем остальным Юнги разберётся чуть позже.

***

Намджун пьёт самый крепкий и вкусный кофе, какой Юнги только смог найти в округе. После нескольких часов сна альфа выглядит немного лучше, но Мин думает о том, что для полного восстановления организма альфе нужно проспать несколько суток без перерыва. - Я отработаю за тебя твои смены, - негромко говорит блондин, постукивая кончиками пальцев по столу. - Ещё предложи деньгами отдать. - Могу и деньгами. - Придурок, не нужны мне твои деньги. - Тогда смены. Намджун фыркает и ничего больше не говорит. На самом деле он не отказался бы сейчас принять горячий душ, хорошенько поесть и завалиться спать. В памяти мелькают картинки огромной мягкой кровати, двух подушек и тёплого одеяла. Мысленно Ким уже заворачивается в любимое одеялко, но в реальности ему лень даже с дивана подняться. А ещё ему не хочется оставлять Юнги в одиночестве, потому что этот молодой маразматик опять себя накрутит. Намджун наблюдает за Юнги и мысленно улыбается. Друг выглядит разбито и виновато отводит взгляд в сторону каждый раз, когда альфа пытается заглянуть ему в лицо. Синяки на чужом лице потихоньку сходят, но физиономия всё равно та ещё. В целом Юнги выглядит как в первый день их знакомства. Зашуганный, затравленный, раздавленный внутренними метаниями и, если Намджуну не мерещится, чувством вины. - Так и будешь молчать? - интересуется Джун, и Юнги вскидывает на него взгляд. - А что я должен сказать? Что сожалею? Что больше такое не повторится? Или что ещё ты хочешь услышать? Намджун коротко смеётся и выкидывает стаканчик из-под кофе в урну, а после скрещивает руки на груди и пригвождает Юнги взглядом к стулу. - Мне плевать, повторится это или нет. Мне интереснее другое. Что случилось? - О чём ты? - О тебе, естественно. Знаешь, я в людях хорошо разбираюсь. Ты действительно очень хороший человек по сути. Мы очень долго общались, узнавали друг друга. Я не касаюсь сейчас наших, - выделил предпоследнее слово альфа, - друзей. Я говорю про нас с тобой. Разве я хоть раз дал повод усомниться в себе? Обидел тебя как-то, задел? Мне казалось, мы идеально спелись как в переносном, так и в прямом смысле, и тут ты выкидываешь такой фортель. Да, признаю, Джина я не дослушал и со злости надумал и натворил лишнего. Но в клубе тебя хорошо в тот вечер запомнили, ты вообще много чего натворил. Тот Мин Юнги, которого я знаю, так по-свински себя никогда не вёл. Значит, случилось что-то, что выбило тебя из колеи, заставило думать, что все вокруг - лицемерные ублюдки, которые только притворяются, что хотят с тобой общаться. И мне интересно, что произошло. Намджун замолкает, предоставляя право голоса, но Юнги не может выдавить из себя ни слова. На него вдруг наваливается осознание того, что все его поступки, всё это было так… Глупо. С чего он вообще вспылил? Ему ведь не в первый раз сказали обидную правду в лицо, её ему и раньше говорили, и ничего, жил же как-то с этим. Обидел друзей Намджуна, испортил отношения с человеком, ставшим за короткое время близким и родным. И всё из-за чего? Из-за того, что в очередной раз ему швырнули правду в лицо? Глупо, импульсивно, так по-детски безрассудно. Жаль, что Юнги понял это слишком поздно. - Намджун-а, - хрипло выдыхает альфа и пристально смотрит другу в глаза. - Прости меня? Я вёл себя по-свински, обидел твоего омегу, обидел Тэхёна, натворил дел, ещё и с тобой подрался, подставил на работе. Но я… Я просто… Прости меня, ладно? Намджун какое-то время сверлит лицо блондина тяжёлым взглядом, а после весь сдувается и подаётся вперёд, притягивая друга к себе и крепко обнимая, хлопая по спине. - Придурок. Я - твой лучший друг. Ты, блять, должен рассказывать мне, если у тебя какие-то проблемы, а не нажираться и творить херню. Я не буду выпытывать сейчас, что там у тебя произошло, знаю, потом ты мне сам всё расскажешь. Сейчас мы с тобой идём по домам и отсыпаемся, а завтра - в «NMD», где, во-первых, ты извинишься перед ребятами за своё скотское поведение, а во-вторых, проставишься за потрепанные всем нервы. Юнги крепко обнимает друга в ответ и не может сдержать шумного облегчённого выдоха. Он готов хоть каждую пятницу проставляться, лишь бы его простили. А со своей дуростью он найдет, как справиться.

***

«А никто и не говорил, что будет легко», - думает Юнги и прижимает к разбитому в очередной раз носу комок из влажных салфеток. Удар у Чонгука сильный, меткий и чёткий. У Тэхёна, как оказалось, не хуже. - Ты заслужил, - пожимает плечами Намджун, который и протянул секундой ранее ему салфетки. - Знаю, - бурчит Юнги и осматривает своё лицо. Синяк под глазом наконец-то сошёл, но на скуле всё ещё громадное жёлто-зелёное пятно, к которому теперь добавился красный распухший нос и ещё один новый синяк на другой скуле. В принципе, приняли его отчасти радушно. Юнги сначала сомневался, стоит ли вообще появляться, но всё же решил, что нужно извиниться. С Намджуном они как обычно встретились в парке и вместе направились в клуб. Разумеется, вся компания была на месте, из-за чего Мин почувствовал почти непреодолимое желание сбежать. К сожалению, подобной роскоши позволить себе он не мог. Первым их заметил Сокджин, и Юнги конкретно так завис, рассматривая омегу. Образ милого и нежного цветочка куда-то испарился. Драные джинсы, не скрывающие острых колен, полурастёгнутая белая рубашка, являющая взору ключицы, и взъерошенные волосы. Розовые. - О, вы наконец-то пришли. Я уже начал волноваться. Сокджин улыбается широко и как-то по-новому, подходит ближе и вскидывает ладонь в знак приветствия. Юнги встряхивает головой и кидает взгляд на Намджуна. Судя по ошарашенному лицу, альфа тоже видит Джина в таком виде впервые. И ему совершенно точно очень нравится этот новый Сокджин. - Юнги долго плёлся, - выдыхает Ким и прокашливается, потирая шею рукой и отводя бегающий взгляд. - Хён, - приветливо улыбается Чонгук, выходя из-за спины Сокджина. - Я рад тебя видеть. Юнги растерялся, увидев вполне дружелюбную улыбку, потому и пропустил удар, пришедшийся прямо в нос. - Гукки, ну что ты творишь? Чему я тебя только учил? Вот так же надо! Тэхён появляется буквально из ниоткуда, и Юнги шарахается в сторону из-за резкого голоса над ухом, но удар всё равно ловит, правда, скулой. Намджун закатывает глаза, красноречиво показывая своё отношение к разыгранному спектаклю, и цепляет матерящегося друга за плечо, утаскивая в сторону туалетов и лёгким кивком головы давая понять остальным, мол, всё нормально, мы скоро вернёмся. Юнги, держащийся за разбитый к чертям нос, из которого течёт кровь, всех этих сигналов не заметил, но послушно пошёл следом, не желая получить ещё от кого-нибудь по и без того настрадавшемуся лицу. В туалете Мин умывается и долго держит смоченные холодной водой салфетки на скуле и на носу по приказу всё того же Намджуна. Рассматривая побитое лицо, вспоминая стальной взгляд Чонгука и малость сумасшедший - Тэхёна, Юнги думает о том, что сам во всём виноват, и здесь уж никак не поспоришь. - Ну всё, пошли обратно. Всё самое страшное позади, тебе осталось только извиниться. В этот раз Намджун тащит его не к барной стойке, а к лестнице, о существовании которой Юнги понятия не имел. Оказывается, есть второй этаж, его просто не видно из-за яркого света, льющегося сверху из прожекторов. Там тоже есть бар, но зона эта для отдыха. Везде диванчики и кресла, столики. Ким уверенно идёт к дальнему дивану, напоминающему формой полумесяц. Напротив ещё один такой же диван, а между ними низкий столик, заставленный всевозможными коктейлями. - Хёны, вы долго, - ворчит Чонгук, которому до прихода старших запрещали тянуться к алкоголю. - Юнги-хён, всё нормально? Намджун уже давно плюхнулся на диван напротив Сокджина, и Мин остался единственным стоящим под прицелом нескольких пар глаз. - Всё нормально, - кивает Юнги и поочерёдно смотрит на каждого из парней, хмуря брови и кусая нижнюю губу. - Ребят, я хочу попросить прощения… За всё. - Ой, ну разве можно сердиться на этого сахарочка? - тут же громко умиляется Тэхён и через секунду виснет на шее Шуги, привычно утыкаясь носом в шею. - Мы тебя все прощаем, но ты больше не делай так, ладно? Мы же все почти как семья. Юнги кивает, и Тэхён тут же отлипает от альфы, плюхаясь на колени к Чонгуку, который обнимает его и с улыбкой смотрит на Юнги. - Хён, Мони-хён обещал взять меня в вашу студию, чтобы ты помог мне с текстом для новой песни, а то у меня концовка не клеится. Поможешь? - Конечно, - выдыхает Юнги и садится на диван. «Но ведь никто не говорил и о том, что будет сложно». Всё идёт своим чередом, парни болтают кто о чём, Намджун прожигает тяжёлым взглядом Сокджина, а тот бессовестно флиртует с барменом, а потом и вовсе скрывается где-то в толпе на первом этаже, желая потанцевать. Намджун говорит что-то про «я тут вспомнил, мне надо, ну короче вот» и срывается следом, потому что нутром чует, такого Сокджина лучше никуда одного не отпускать. За омегой и раньше-то толпы носились, а сейчас так и подавно каждый первый слюни пускает. Чонгук с Тэхёном тоже вскоре исчезают. Ненадолго появляется Хосок, составляя Юнги компанию. Парень в курсе всего произошедшего, но то ли он в принципе незлопамятный, то ли просто не обижался, раз его случившееся не затронуло, потому что общается он с Юнги так же свободно как раньше, шутит, что-то спрашивает, о чём-то рассказывает. Хосок шумный и весёлый, пышущий энергией, и у Юнги против воли поднимается настроение. Вскоре к ним заглядывает Югём, который извиняется и утаскивает своего, как оказалось, альфу. Юнги снова остаётся в одиночестве, но ненадолго, потому что потом совершенно неожиданно появляется Пак Чимин. Юнги уже успел позабыть этого парня, да и видел его всегда лишь мельком. Омега не любил сидеть на месте ещё больше, чем Хосок, и постоянно участвовал в батлах или танцевал в толпе, прибегая в уголок своей компании лишь для того, чтобы выпить воды, быстро поздороваться со всеми и умчаться обратно. С Мином он вообще не контактировал, лишь кивал вскользь, поэтому Юнги и не ожидал, что парень подойдёт и безмолвно опустится на диванчик напротив, возьмёт коктейль и примется его посасывать через трубочку, сверля при этом Юнги пристальным взглядом. Блондин не придумал ничего лучше, чем уставиться в ответ. Чимин не похож на других омег. Невысокого роста, с широким разворотом плеч и крепким, подкаченным телом. Белая майка, болтающаяся на нём, не скрывает мышц на руках, медовой кожи и выпирающих ключиц. Весь образ Чимина так и кричит «я брутальнее некуда!». Несколько раз в прошлом Юнги мысленно сравнивал Чимина с Тэхёном и поражался разнице между ними. Вот уж про кого сразу ясно, что омега, а про кого ещё нужно угадать. Да и запах средний: лимоны, лайм, мята. И не кисло, и не сладко, и не резко, и не слабо ощутимо. Втянув в лёгкие побольше воздуха, смешанного с чужим запахом, Юнги прикрыл на секунду глаза, пытаясь прочувствовать каждую ноту, а после вновь взглянул в лицо омеги, и тот неожиданно широко улыбнулся. Пак Чимин - человек контрастов. С серьёзной миной выглядит так, что и не знаешь, с какой стороны подступиться, но как только открыто улыбается, сразу становится похожим на ребёнка. И эти его сверкающие глаза... - А ты, оказывается, редкостное хамло, - заявляет Чимин и поводит плечом. Мотнув головой, Юнги стряхивает с себя секундное оцепенение и хочет съязвить в ответ, но Чимин вдруг щурится и подаётся вперёд, присматриваясь. - У тебя кровь из носа идёт. Юнги фыркает, машинально касается кончиками пальцев отбитого носа и тянется к пачке салфеток, оставленной для него Сокджином. Белая материя, касаясь кожи под носом, тут же окрашивается в красный. - Не поможет. Надо лёд приложить, - говорит Чимин, и Юнги закатывает глаза. Выражение его лица так и кричит о том, что был бы лёд, уже давно бы приложили. Чимин на это лишь усмехается и тянется к стакану с виски, оставленному всё тем же Сокджином. Ещё один сюрприз от этой нежной ромашки. Чимин достаёт из бокала не успевший растаять кубик льда, облизывает его, а после кладёт на салфетку. К первому кубику прибавляется второй, затем третий. Юнги наблюдает за омегой с удивлением и… Чёрт знает, какие ещё эмоции бродят в нём, но одно Мин знает точно: Чимин, как оказалось, умеет быть не только холодным и серьёзным или весёлым и жизнерадостным. Пак Чимин может быть ещё и чертовски сексуальным, если сам того желает. Юнги думает о том, что у него давно не было секса, иначе как ещё объяснить, что только от прикосновения пухлых губ омеги к кубику льда у него начинает тянуть внизу живота? Ещё не возбуждение, но недалеко до него. Юнги пытается отогнать ненужные мысли, но Чимин через секунду седлает его бёдра и резко тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. К распухшему и болящему носу, о котором хозяин даже забыл на пару мгновений, прикладывают кубики льда, завёрнутые в салфетку, и ледяные иголки, впивающиеся в кожу, немного отрезвляют. Юнги хочет спихнуть омегу со своих колен, и какого чёрта вообще, но Чимин вдруг подаётся вперёд и проводит кончиком носа по его кадыку, шумно втягивая воздух, а после выпрямляется и облизывает губы. У него зрачки расширены, запах немного усиливается, и это нихрена не помогает Юнги унять пламя возбуждения в животе, разгоревшееся ещё сильнее от наглости Пак Чимина. - Если я скажу, что твой запах чем-то цепляет меня, что он мне почти нравится, ты разозлишься, скинешь меня на пол и уйдёшь? - хрипло выдыхает Чимин ему в губы, и Юнги непроизвольно облизывается, кивая. - Думаю, да. И, возможно, Чимин, подавшийся вперёд, поцеловал бы его, но со стороны лестницы слышится грохот, и вскоре на этаж заваливаются оторвавшиеся на танцполе ребята. Омега тут же слезает с чужих колен и улыбается друзьям, которые, заметив его, начали шумно здороваться. - О, боже мой, все говорят, что где-то здесь наш коротышка Пак Чимин, - притворно удивляется Чонгук и прижимает ладони к щекам. - Но где же он, я никого не вижу! - О, боже, я слышу голос Чон Чонгука, но где же эта дылда? - повторяет его жест Чимин и подходит к альфе, а затем пинает его по голени. Чонгук взвизгивает и сгибается пополам, хватаясь за вспыхнувшую болью ногу. Все тут же начинают ржать, а Чимин хватает Чонгука за щёки и тискает. - А, вот ты где, Гукки, - сюсюкает Чимин, отчего остальные только сильнее смеются. - Это у них любимое дело - подъебать друг другу по поводу роста. Раньше Чимин бесился, а теперь сам подобные фортели выкидывает, - поясняет Юнги упавший рядом Тэхён, а после притягивает надувшегося Чонгука к себе на колени, не давая парню подняться. И пусть Чонгук альфа, и это Тэхён должен сидеть на его коленях, но сейчас парень похож на обиженного школьника, его так и тянет потискать, что Тэ и делает. Юнги лишь кивает, а после переводит взгляд на Чимина, но тот будто его не замечает. Парни придумывают какие-то игры, в ход пошла найденная пустая бутылка, следом посыпались глупые желания. Мин в общем веселье решил участия не принимать, предпочитая наблюдать со стороны. От скуки альфа выпил пару бокалов, отчего тело расслабилось и сползло вниз по дивану, а после и сознание на время отключилось, всё же четыре дня запоя подкосили организм. Когда Юнги в следующий раз открыл глаза, его голова покоилась на чьих-то коленях, а обладатель этих коленей перебирал его волосы, слегка поглаживая. По цитрусовому аромату Юнги сразу понял, на ком лежит, но вставать не хотелось. Мин пересёкся взглядом с ухмыляющимся, поигрывающим бровями Намджуном, и снова закрыл глаза. Он бы поднялся и спросил, какого чёрта творит этот странный омега, но было слишком лениво. «Разобраться с ним я всегда успею», - решает для себя альфа и вновь проваливается в дрёму.