Вот так дуэт

Драко чувствовал себя просто отвратительно. Сегодня утром в его окно упорно билась головой жуткая отцовская сова. Ничего хорошего это не предвещало. Он нехотя впустил птицу в комнату и попытался вырвать у нее из клюва письмо. Та будто бы передавала эмоции отца Драко, пытаясь клюнуть парня побольнее. — Мерзкая птица, — зло прошипел он, разворачивая письмо. Утро начиналось совсем не так, как ему того хотелось бы. Конверт был достаточно увесистым, что наталкивало на мысль о паре галлеонов от отца. Но с чего бы это? Драко сразу узнал дорогую отцовскую бумагу для писем, ровный почерк, печать. От письма веяло какой-то официальностью, будто старший Малфой писал его не сыну, а какому-нибудь деловому партнеру. Но вот сам текст был пропитан тем самым родительским разочарованием, которого так боялся Драко. По перепискам старшего Малфоя с сыном можно было пошагово разбирать проблемы отцов и детей. Драко развернул письмо и пробежался по нему глазами, а после его взгляд упал на то, что лежало в конверте… - Что там, Драко? – через плечо друга перегнулся Гойл, силясь заглянуть в письмо. - Просто отец переживает, хватит ли мне денег до рождественских каникул. Вам-то что? – Драко отпрянул от Крэбба и Гойла, сжав конверт в руке. Крэбб почесал затылок и поплелся в ванну. С соседней койки донесся раздраженный голос Блейза Забини: - Да заткнитесь вы там! Дайте поспать!

***

Драко бежал по коридору. Вокруг стояла кромешная тишина, которую нарушали лишь отдающиеся эхом шаги волшебника. Какого черта?! Как отец мог так поступить?! Младший Малфой наконец остановился. Пару секунд он пытался отдышаться, еле сдерживая крик ярости. Молодой волшебник стоял напротив арки-окна, сжимая в руках письмо и медальон, принесенные утром отцовской совой. Костяшки пальцев юноши уже успели побелеть, на лбу у Малфоя выступила вена. - Ты, наверное, шутишь, - сквозь зубы прошипел он, словно надеясь, что отец услышит. Люциус Малфой никогда не отличался особым состраданием к людям. Но присылать своему сыну их фамильный медальон для защиты от маглов – это было слишком. Во-первых, тот, кто носил этот медальон (а чаще всего это были какие-нибудь предатели семьи или ну очень непослушные дети) фактически попадал под полный контроль того, кому этот медальон принадлежал. А принадлежал он отцу Драко. Если отец Драко будет зол на него, если ему не понравится то, где сейчас находится Драко или с кем разговаривает, медальон тут же начнет нагреваться. Во-вторых, суть медальона заключалась в том, что если к Драко подойдет магл или маглорожденный волшебник ближе чем на десять шагов, медальон опять же начнет греться и буквально раскаляться. По сути, это был тот же вредноскоп, вот только в роли опасности в данном случае выступали маглы. Люциусу Малфою было совершенно наплевать на то, что большая часть Хогвартса – это маглорожденные и просто нечистокровные волшебники. Неужели его отец будет чувствовать уровень чистоты крови каждого волшебника, который подойдет к Драко? На секунду медальон стал очень горячим, будто отец приказывал Драко тут же надеть его на себя. Очевидно, приезжать в Хогвартс лично и разбираться с Драко и Гермионой Люциус Малфой не собирался. Наверно, они со Снейпом решили замять эту ситуацию, лишь бы кто не узнал, что наследник Малфоев был пойман танцующим с маленькой грязнокровкой. Но в письме отец Драко прямым текстом написал, что если подобное повторится, без приездов родителей не обойдется. Да еще и этот медальон. Драко буквально чувствовал, как его родители привязывают его на поводок, будто непослушного щенка. Он вдруг ощутил укол обиды, негодования, раздражения. Ему не пять лет. Он вправе сам решать, с кем и когда ему общаться. И если он хотел, чтобы это была Грейнджер, то значит, это должна была быть именно Грейнджер. И его отец не имеет права запрещать Драко общаться с кем-либо. Даже если этот кто-то не является чистокровным волшебником. Драко вдруг осознал, как же несправедлив был его отец к окружающему миру. Неужели он такой расист? Неужели он всегда был таким предвзятым? Драко всегда хотел быть похожим на отца, всегда повторял его слова, принимал его убеждения и взгляды на жизнь. И ему действительно хотелось сейчас оправдать отца и сказать, что тот на самом деле прав. Но это было не так. И от этого осознания Драко стало еще паршивее. Рушились его годами выстраивающиеся ориентиры, его взгляды на жизнь требовали серьезного переосмысления. И от этого голова просто трещала по швам. Он буквально чувствовал, как у него подкашиваются колени, он чувствовал себя таким уставшим и разочарованным.

***

Мадам Пинс недовольно поглядывала на Гермиону, которая задержалась сегодня в библиотеке дольше обычного. С этими дополнительными по зельеваренью, уроками вальса и подготовкой к следующему этапу Турнира Гарри она совсем замоталась. Порой Гермиона засиживалась за домашними заданиями почти до утра, на что часто жаловались ее соседки по комнате. Тогда ей приходилось переходить в гостиную. Но и там на нее ополчались сонные портреты. Столько нелестных слов в свой адрес от когда-то достопочтенных людей, которые уже давно мертвы, она еще не слышала. Постоянный недосып делал ее жутко раздражительной. И даже самая простая просьба могла вывести ее из себя. Рон и Гарри уже отчаялись получить от Гермионы хоть какое-то внимание. Вдобавок ко всему к ней стал обращаться Крам с просьбами помочь в учебе или найти какое-либо заклинание. Гермиона из вежливости всегда старалась выделить ему время и помочь, чем сможет. Но он находил все новые и новые задания для нее. Дошло до того, что девушка почувствовала себя какой-то секретаршей Виктора Крама. Ей даже чудилось что вот-вот он скажет что-то вроде: «И чашечку кофе, Гермиона. С двумя ложками сахара». После этого инцидента со Снейпом Гермиона старалась всячески его избегать. Она ненавидела профессора и боялась его. От его надменного взгляда хотелось спрятаться куда подальше и больше не попадаться ему на глаза. Но на уроках она продолжала отвечать на все вопросы и выполнять все задания как ни в чем не бывало. Она будто хотела ему показать, что «эй, я все та же зазнайка Грейнджер, ненавидьте меня, пожалуйста, за это, а не за то, что я посягнула на маленького наследничка семьи Малфоев». И тем не менее, о Малфое у нее забыть не получалось. Она действительно переживала о том, что сделает с ним его отец, и боялась, что Драко может ее возненавидеть, хотя это и было бы нечестно. Гермиона устало потерла переносицу. Уже было действительно поздно. Но ей еще предстояло дописать домашнее задание по трансфигурации. В библиотеке стояла давящая тишина. Мадам Пинс прожигала Гермиону взглядом, пытаясь спровадить девушку побыстрее. Наконец, та не выдержала: - Я уйду через минутку, - закатила она глаза. – Вы меня немного отвлекаете. Мадам Пинс скривила губы, но все же прошествовала куда-то за стеллажи неспешной походкой. Гермиона поняла, что уже слишком устала, да и в такой атмосфере ей точно не удастся сделать все как следует. Она тяжело вздохнула и вяло поднялась из кресла. Собрав все пергаменты, учебники и конспекты в охапку, а часть запихнув в сумку, она направилась к выходу. Но в дверях библиотеки девушка разглядела чей-то поникший силуэт. В помещение тихо прошествовал Малфой. - Драко? – Гермиона застыла в паре шагов от парня. - Удивлена? – Драко провел кончиками пальца по корешку какой-то книги, стоящей на соседней полке. - Сейчас ночь. И это библиотека, Малфой, - усмехнулась Гермиона. – Нет, что ты, ничуть не удивлена. - Жаль, - устало ухмыльнулся Драко, рассматривая книги, - а я так хотел выглядеть загадочным и спонтанным. Гермиона вдруг ощутила себя очень комфортно рядом с Драко. Ее охватили какие-то очень теплые чувства. Сегодня он не выглядел спонтанным. Он был настоящим. - Как отреагировал?.. - Гермиона запнулась. А может, не стоило сейчас напоминать Драко об этом? - Мой отец? – приподнял бровь он. – Оу, не переживай, он очень обрадовался нашему с тобой общению. Зовет на ужин в пятницу, придешь? - Вот знаешь, как-то не очень верится, - усмехнулась Гермиона. Она была рада, что Малфой еще в состоянии шутить. – И все же, что?.. Драко, столь же неожиданно для самого себя, сколько и для Гермионы, наклонился к девушке почти вплотную и прижал ее к себе. Гермиона несколько секунд не могла вымолвить и слова. - Мерлинова борода! – наконец воскликнула она, пытаясь отодвинуться от парня. – Ну и что ты творишь, Малфой?! Совсем с катушек слетел? - Гермиона, - устало прошептал он, вдыхая запах ее густой шевелюры, - замолчи, пожалуйста. Хоть раз в жизни. Просто стой и молчи. Тут уж пришла очередь Гермионы удивляться собственному поведению. Она вдруг почувствовала укол сострадания к Малфою. Он выглядел таким измотанным и уставшим, будто это был совсем не тот Малфой, которого она видела каждый день. - Драко, - тихо пробормотала Гермиона. - Я же попросил заткнуться, Грейнджер. А, нет, это был он. - Тебе «пожалуйста» не достаточно? – все еще не выпуская ее из объятий, проговорил Малфой. - Я тебя ненавижу, - ответила Гермиона и, тем не менее, попытки к бегству не предприняла. - Ты говоришь мне это каждый день. Поверь, я знаю. Драко зарылся носом в волосы Гермионы и закрыл глаза. Ему было наплевать, что их могут увидеть. А Гермиона просто не могла поверить в происходящее. Главный ее ненавистник сейчас стоял и обнимал ее так, будто они были близкими друзьями или даже парой. Стыдно признаться, но Гермиона еще никогда не обнималась с посторонними парнями. Нет, конечно, с Роном и Гарри они обнимались постоянно, но ведь делали они это по-дружески. А здесь было что-то другое. От Малфоя исходил приятный аромат, его платиновые волосы были мягкими и приятными, он нежно прижимал к себе обалдевшую Гермиону, которая не могла поверить, что позволяет ему это делать. Драко, вероятно, попустило, и когда он все-таки отпустил девушку, она уставилась на него, как на Дамблдора в женском платье. - Если ты хоть когда-нибудь кому-нибудь об этом расскажешь, я сожгу все твои книги, Грейнджер. После этого Малфой ушел, а Гермионе оставалось только стоять и пялиться в одну точку. Уж о таком она вряд ли сможет рассказать Гарри и Рону. В такое, вообще, никто не поверит.