Вот так дуэт

Времени до бала оставалось уже совсем немного. Гермиона наконец научилась не наступать партнеру на ноги при танце, но все еще двигалась очень скукоженно и неуверенно. Мимолетный успех Малфоя с вызовом Патронуса в виде маленького свечения, неспособного даже комара отпугнуть, очень быстро перестал радовать Драко. Он впал в какое-то уныние, будто неспособность вызвать Патронуса подорвала его уверенность в своих силах. Подливало масла в огонь еще и то, что самой Гермионе Патронус давался все легче и легче. Она часто тренировалась в одиночестве, чтобы понять, что не так делает Малфой. Гермиона часто выводила Драко в окрестности замка, будто тренировки в необычных местах могли хоть как-то улучшить ситуацию. На деле же Малфой лишь все больше и больше уходил в себя и будто бы винил в своих провалах Гермиону. А она все никак не могла вбить ему в голову, что это вовсе не его и уж точно не ее вина. Ведь она не была профессиональным учителем, а по школьной программе они еще даже и не должны были знать такие заклинания. Но Драко слушал только себя. — Руку подними чуть выше, — проговорила Гермиона, устало потерев переносицу. — И не смотри на меня с такой ненавистью, пожалуйста. Я не дементор. Драко усмехнулся своим мыслям. Поцелуй такого дементора вовсе не был бы таким уж неприятным. — Экспекто патронум! — театрально крикнул он, направляя палочку на Гермиону. Проходящие мимо когтевранки разразились смехом, а Драко шутливо поклонился. Но все же результата никакого не было. Кончик волшебной палочки Драко на секунду испустил слабый свет, который тут же погас. — Недолюмос какой-то, — вздохнула Гермиона, облокотившись плечом о бук, росший рядом. Сегодня местом их тренировки стал берег Черного озера. Уже через пару минут Гермиона поняла, что это было плохой идеей. Озеро всегда было местом отдыха студентов, и даже в такую холодную погоду здесь прохаживались любопытные школьники, а Гермиона буквально спиной чувствовала, что за ними наблюдают. Драко недовольно крутил в руках свою палочку. С озера дул холодный ветер, поэтому уши парня успели сильно покраснеть. Драко шмыгал носом, так что можно было подумать, будто он еле сдерживает слезы. Конечно, это было не так, но вид у него становился все более страдальческим. Гермиона знала, что заклинание, вызывающее Патронуса, должно быть произнесено волшебником, у которого есть сильные счастливые воспоминания, иначе заклинание не подействует. Ее пугала мысль о том, что, быть может, у Драко и не было этих самых сильных счастливых воспоминаний… Всё дело в том, что люди, пережившие боль и страдания и имеющие очень мало счастливых воспоминаний, просто не выдерживают вдобавок к своим проблемам влияние дементора. Но неужели Малфой был одним из таких людей? Гермиона смотрела на этого самовлюбленного белобрысого парня и не верила, что в его жизни были какие-то серьезные проблемы и переживания. Она не верила, что у него нет ни одного действительно счастливого воспоминания. Она убеждала себя в том, что Драко просто недостаточно старается или плохо концентрируется, но уж никак не верила в то, что проблема может быть намного серьезнее. И все же с каждым днем становилось все сложнее не впускать в свою голову подобные мысли. Гермиону начинали окутывать горькие сомнения. Мимо прошли две третьекурсницы из Слизерина. Они окинули Гермиону презрительными взглядами, а одна из них даже прошептала что-то вроде: «Что Драко делает с этой…» Гермиона метнула в них яростный взгляд. — Ваше дело — это учить уроки, — резко проговорила она, — а не обсуждать чужую личную… — Гермиона, — удивленно окликнул ее Драко, а третьекурсницы поспешили ретироваться, — ты чего так разбушевалась? На его лице тут же появилась самодовольная ухмылка. — Так значит, личную… — Экспекто Патронум, Драко! — все еще раздраженно напомнила Гермиона. — Давай. Палочку вверх. Драко немного насупился и нехотя поднял палочку перед собой. — Не думай о том, чтобы выполнить заклинание. Тебе нужны счастливые воспоминания. Что-то, ради чего ты встаешь по утрам, что-то, из-за чего у тебя на лице появляется улыбка. Что-то, что приятно вспоминать, в конце концов. Драко подошел к кромке воды и задумчиво прокрутил в руках свою волшебную палочку. — Может, что-то из детства. — Гермиона подошла поближе и исподлобья на него посмотрела. — Может, какой-нибудь день рождения или просто день, весело проведенный с семьей. Не отводя взгляда от своей волшебной палочки, Драко с грустью усмехнулся. — Еще какие-нибудь варианты, Грейнджер? — он наконец перевел взгляд на Гермиону. — И какой у тебя телесный Патронус, разреши поинтересоваться? Учебник по трансфигурации? Словарь древних рун? — Ты, Драко. Ты всех дементоров замучаешь до смерти, — закатила глаза Гермиона. — Они к тебе и подлететь не осмелятся. — Может, у тебя самой нет Патронуса, а? — протянул Драко, лениво потягиваясь. — Какая же ты обманщица, Грейнджер, — шутливо пригрозил он пальцем. — Какой же ты самодовольный болван, Малфой, — перекривляла его она. Гермиона достала из кармана свою волшебную палочку и подняла ее перед собой. — Экспекто патронум. Кончик палочки Гермионы зажегся голубоватым светом, и из него медленно появилась светящаяся бесформенная фигура. Уже через пару мгновений Малфой в изумлении наблюдал за проворным зверьком, весело скачущим по поверхности озера. Это была выдра — телесный Патронус Гермионы. Через пару секунд она растворилась, не оставив после себя и следа. — Прекрасно, Грейнджер, — угрюмо кивнул Малфой. — Ты решила унизить меня еще сильнее. Давай, добей меня. Скажи, что ты анимаг или что умеешь разговаривать на парселтанге. Или что предсказываешь будущее. — О нет, — протянула Гермиона, вспомнив выпученные глаза Трелони, — увольте. — В любом случае, Грейнджер, — насупился Малфой, — раз уж ты такая умная, сделай что-нибудь с моим Патронусом. Может, в твоих книжках есть какой-нибудь способ попроще, чтобы его вызвать. Потому что традиционные методы на меня как-то не действуют. — Я, конечно, очень поищу, Малфой, но пока возьми себя в руки, пожалуйста, и вспомни что-нибудь хорошее.

***

Гарри и Рон сидели за гриффиндорским столом и обсуждали любимую команду по квиддичу. Гермиона плюхнулась на место рядом с Роном и схватила мандарин из вазы с фруктами. — Выглядишь уставшей, Гермиона, — пробубнил Рон, не в силах оторваться от запеченной курочки. Гермиона лишь устало вздохнула и вгрызлась в дольку мандарина. — Снейп вас теперь и на природе зельеваренью учит? — приподнял бровь Гарри, перегнувшись через стол, чтобы взглянуть на Гермиону. Та прямо оцепенела. — С чего ты?.. — Гермиона попыталась придать своему голосу уверенности. — Мы сегодня выбирались в Хогсмид и решили пролезть туда по короткому пути, — непринужденно начал Рон, а Гермиона уже поняла, к чему они клонят. — Да, — кивнул Гарри, — хотели посмотреть на карте Мародеров, не ошивается ли Филч где-то рядом. И увидели у озера тебя с Малфоем. — Да я просто люблю там почитать, — возразила Гермиона. — А о Малфое я даже и не знала. Больно он мне нужен, — добавила она преувеличенно небрежным тоном. — Мне, вообще, если честно, кажется, что он за мной следит. — Вот еще, Гермиона, — усмехнулся Гарри. — Стала бы ты читать в декабре на улице. — Перестань, Гарри. Ты ведь прекрасно знаешь, что мы с Малфоем — полные противоположности. Гермиона бессовестно врала друзьям. Она просто не верила, что сможет нормально объяснить им сложившуюся ситуацию так, чтобы они все правильно поняли. Неожиданно для самой себя она пробежалась глазами по столу Слизерина, будто пытаясь найти в глазах Малфоя поддержку. Но Гермиона тут же себя одернула. Какой поддержки можно дождаться от Малфоя? Аж самой смешно. Гарри видимо решил не допрашивать ее дальше, а Рон воспользовался моментом и завел разговор о методах тренировок Виктора Крама. Гермиона спросила у Гарри, не было ли новостей от Сириуса. Парень выглядел слегка подавленным, из всех Чемпионов Турнира он чувствовал себя самым слабым. К тому же, он все еще не нашел себе пару на бал. Рон же с Лавандой сходились и расходились будто бы по какому-то специальному расписанию, хранящемуся в голове у Лаванды. Гермионе такая модель отношений не нравилась. И она не видела смысла заводить их вообще. Может, любовь не для всех? На ум предательски пришел Малфой. Когда она думала о Драко, ее захлестывало волной негодования. Но в то же время она была просто не способна скрыть улыбку при мысли о нем. Таких противоречивых чувств Гермиона еще не испытывала. Негодование было вполне оправдано, но откуда у нее появлялось такое приятное чувство в груди, почему ее уголки губ расползались в улыбке? Может, она больна? Но как описать Мадам Помфри симптомы? «Здравствуйте, мадам Помфри, у меня тут возникла проблема: когда я начинаю думать о Малфое, я чувствую жгучую ненависть, негодование и что-то очень приятное и теплое одновременно. Что вы можете мне посоветовать?» Из своих мыслей Гермиону вывел голос Рона: — Твой ухажер, Гермиона. Она с раздражением вытаращилась на друзей. — Сколько раз вам повторять?! Мы с Малфоем оказались на этом озере одновременно совершенно случайно! Рон и Гарри растерянно переглянулись. Гермиона перевела взгляд на вход в Большой зал, откуда только что появился Крам, и залилась краской. На следующий день после занятий за обедом Гарри, Рон и Гермиона обсуждали странное поведение Каркарова и Снейпа. Снейп все реже появлялся на занятиях по зельеваренью, предоставляя Гермиону и Драко самим себя. У них с Каркаровым будто шла какая-то негласная война. Гарри подозревал Снейпа в причастности к Пожирателям смерти. И на то были причины. Уже когда троица направлялась к выходу из Большого зала, они попали в поток первокурсников, торопящихся занять места за обеденными столами. В этой толкучке в ворот мантии Гермионы прилетела чья-то записка. Кто-то целенаправленно заклинанием послал ей пергамент с наспех нацарапанными на нем словами: «Сегодня ровно в восемь вечера у двери». Гермиона затаила дыхание. Записка могла быть только от Малфоя.

***

Девушка схватила свою волшебную палочку и ровно в семь сорок, дождавшись, пока Гарри и Рон уйдут в свою комнату, прошмыгнула сквозь портретный проем. Лестницы сегодня не подчинялись никаким правилам и вращались в совершенно непредсказуемых направлениях. Одна дама с картины девятнадцатого века проводила Гермиону презрительным взглядом. В подземельях как всегда было сыро и темно. Неужели среди слизеринцев за все времена не нашлось ни одного, кто любил бы дневной свет и хорошо отапливаемые помещения? Быть может, Салазар Слизерин на самом деле был вампиром? И питался только чистокровными волшебниками? Наверно, они были вкуснее. Поэтому-то он и хотел, чтобы в школе учились только чистокровные волшебники. Гермиона дернула за ручку двери и тихо прошмыгнула в их с Малфоем бальный зал. Драко был уже на месте. Он забрался на сцену и видимо тренировал заклинание Патронуса, пока не пришла Гермиона. — Ох, это ты, — с облегчением выдохнул он, когда за Гермионой захлопнулась старая дубовая дверь. Драко протянул ей руку и помог взобраться на сцену. Не теряя времени, он наколдовал музыку и встал в танцевальную позу. — Ближе, Грейнджер, — скомандовал он. — Вальс не танцуют с дистанцией в десять шагов. А Гермиона уж и забыла, какой у нее придирчивый учитель. — Да знаю я, Малфой, — пробурчала она, подходя ближе. — Плавно, — прошептал Драко, — ступай мягче. — Да-да, «плыви», — продолжила за него Гермиона. Она смотрела в пол, стараясь не наступать на ноги Малфою. — Знаешь, Грейнджер, — как бы невзначай проговорил Драко, — обычно при танце смотрят на партнера. — Я тут пытаюсь не оттоптать тебе ботинки. — Но так не танцуют, — проскрежетал Малфой, будто бы начиная нервничать. Гермиона не обратила внимания и продолжила отсчитывать в уме шаги. — Нет, Гермиона, не смотри под ноги. Ты только собьешься. Смотри на меня! Последнюю фразу он буквально выкрикнул, так что Гермиона вздрогнула и подняла на него удивленный взгляд. — Знаю, — усмехнулся Драко. — Педагог из меня никакой. Но ты должна смотреть на меня. Забудь, что вокруг могут быть люди. Ты должна забыть, что на тебя смотрят, забыть, что что-то может пойти не так. И Гермиона застыла, пялясь в глаза Малфою. В такие моменты она понимала, почему ему удавалось переманивать на свою сторону людей и заставлять их идти за собой. Да, он был трусом. Но уверенным в себе и отнюдь не глупым трусом. Она была не в силах отвести взгляда от его стальных глаз. Дверь неожиданно распахнулась, а музыка стихла. Малфоя будто какой-то неведомой силой отшвырнуло от Гермионы. В тусклом свете свечей она смогла разглядеть силуэт профессора Снейпа. — Так значит, мисс Грейнджер, — донесся до нее его надменный голос, — продолжаем нарушать правила. — Профессор, — поговорил ошалелый Драко, — это вовсе не то, что вы… — Кража, — резко прервал его профессор Снейп, — это не просто нарушение школьных правил. Кража — это преступление. — Профессор Снейп! — Гермиона не верила, что это происходит. Снейп был последним человеком, которому она предпочла бы попасться в такой ситуации. — Мы ведь просто… — Нарушили закон, — отрезал учитель. Глаза Драко медленно наполнялись отчаянием. — Я вас умоляю, профессор… — А ваш отец, — Снейп резко развернулся к Драко и смерил его ледяным взглядом, — будет, наверное, безмерно рад, узнав, с кем его сын проводит свои вечера. — Нет, прошу, послушайте! — Драко бросился вслед за Снейпом. Дубовая дверь с грохотом захлопнулась, а Гермиона осталась одна. Она тяжело вздохнула и присела на край сцены. Надо было сегодня остаться в гостиной Гриффиндора. С Роном и Гарри. У этого изначально прекрасного вечера точно будут ужасные последствия.