Вот так дуэт

Люциус Малфой явился в Хогвартс в назначенное время. Даже не соизволив увидеться с сыном, он направился прямиком в кабинет Дамблдора и ровно в полдень уже восседал в высоком кресле напротив стола директора, сжимая в руке трость. До Драко эта новость долетела только тогда, когда в гостиную мальчиков явился Снейп и беспристрастно бросил, что Драко ждут в кабинете директора. Словив на себе удивленные взгляды друзей, Малфой как ни в чем не бывало поднялся с места и неспешно вышел из комнаты, будто его сердце сейчас не билось от страха как заведенное. И как ему смотреть в глаза отцу? Как вытерпеть это позор? Атмосфера в кабинете Дамблдора была вовсе не дружеской. Драко остановился на пороге, отец, сидящий в кресле, был повернут к нему спиной. Дамблдор, приветственно кивнувший Драко, как всегда, излучал спокойствие, но между его бровей залегла глубокая морщина. Справа от стола уже стояла Гермиона. Вид у нее был такой, как будто только присутствие Дамблдора сдерживало ее от удушения отца Драко. — Очевидно же, — проговорил Малфой, игнорируя присутствие сына, — это любовное зелье. Весьма искусно приготовленное любовное зелье. Другого объяснения я таким выходкам не вижу. Гермиона будто хотела что-то сказать, но ее опередил Дамблдор: — Это абсурд, Люциус, — по губам его скользнула улыбка. — Девчонку нужно исключить, — настаивал старший Малфой. — Дети просто влюбились, — покачал головой Дамблдор, а лицо Гермионы залилось краской. — В этом нет ничего… — Вранье! — повысил голос Малфой. — Не хочу даже слышать таких теорий, Альбус. Вы исключите девчонку, а после Драко покинет эту школу раз и навсегда! Сердце Драко ушло в пятки. Они с Гермионой переглянулись. Она будто ждала от него чего-то, и Драко понимал, что должен что-то сказать, сделать что-то, защитить ее… Но его почему-то настолько сковал страх и стыд, что он не мог даже пошевелиться, так и продолжая стоять на пороге кабинета. — Может, все-таки выслушаете сына? — поднял брови Дамблдор. — Не нужно принимать опрометчивых решений. Не произошло ничего сверхъестественного. — Ничего?! — воскликнул Люциус, приподнявшись в кресле. — Мой сын спутался с грязнокровкой! Ноздри Гермионы раздулись. Она бросила на Драко негодующий взгляд, но все же ничего не сказала. — Не в этой школе, Люциус, — сурово проговорил Дамблдор. — Ты не будешь оскорблять студентов здесь. — Это позор! — продолжал старший Малфой. — Я не потерплю такого, Альбус, ты же знаешь. Я найду способ решить эту ситуацию. Я докажу, что эта жалкая грязнокровка просто захотела почувствовать себя значимой и решила сделать это с помощью моего сына. Ну конечно, богатство, власть, статус — все они тянутся за этим. — Хватит, — холодно проговорил Дамблдор, — ты не вправе… Наверно, впервые за все года обучения здесь Гермиона осмелилась перебить директора. А это значило, что все совсем плохо. — Я могу идти, профессор? — дрожащим голосом проговорила она, не поднимая глаз на Дамблдора. — Прошу вас. — Вот уж нет! — воскликнул Люциус Малфой. — Мы еще не решили вопрос с исключением этой девчонки! — Никаких исключений не будет, Люциус, — Дамблдор прожигал Малфоя взглядом. Гермиона в это время поспешила на выход. — Ты не предоставил ни одного веского доказательства — одни предположения. Драко наконец очнулся. — Гермиона, — прошептал он одними губами. — Отойди, — злобно бросила в ответ та и поспешила покинуть комнату. И на что он надеялся? Сколько времени уже отец поливал ее тут грязью до прихода Драко? Выслушивать о себе такое от столь ненавистного человека, да еще и в присутствии Дамблдора… Сердце Драко сжалось. — Я бы даже сказал, — непринужденно продолжил Малфой, — исключение — слишком слабое наказание в данной ситуации. — Господи, отец! — не выдержал Драко, выходя вперед. — Не было никакого любовного зелья, я в своем уме! — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, — покачал головой старший Малфой, даже не удосужив сына взглядом. — Эта девчонка… — Да что плохого в нечистокровных волшебниках?! — воскликнул Драко, почти вплотную подходя к столу директора. — Она лучшая ученица школы! — лицо Дамблдора озарила улыбка, глаза же старшего Малфоя зажглись негодованием. — Она самая умная и способная! — Хватит! — вскочил с места отец Драко. — Это абсурд! Я уничтожу… — Вы знаете, — вмешался совершенно спокойный Дамблдор, — мне нужно переговорить кое о чем с профессором МакГонагалл. Надеюсь, вы простите меня. Наверно, таким деликатным образом он решил оставить отца и сына наедине. Но теперь у старшего Малфоя была возможность и стукнуть сына посильнее, и прикрикнуть погромче. Как только за Дамблдором закрылась дверь, Люциус подскочил к сыну. — Ты что несешь, мальчишка?! — казалось, он вот-вот схватит Драко за горло и начнет душить. — Хватит, отец, хватит! — взорвался Драко. — Мне надоело, что ты меня контролируешь! Ты не можешь указывать мне, в кого мне стоит влюбляться, а в кого нет! Это маразм! Приезжать сюда и требовать от директора, чтобы Гермиону… — Я даже слышать не хочу! Я так и знал, что не стоило отдавать тебя в Хогвартс! Это уже не та школа, какой ее хотел видеть Салазар Слизерин. Дети благородных семей якшаются с жалкими грязнокровками! Этот мир не спасти! — Да что ты несешь, отец?! — отчаянно воскликнул Драко. Он не верил своим ушам. Каким же идиотом сейчас казался отец. — Волшебники не должны делиться на чистокровных и грязнокровных! — И это говоришь мне ты? — Люциус будто смотрел сквозь Драко. — Мой сын? Наследник Малфоев? Ты готов отказаться от всего ради этой девчонки? — Да не отказываюсь я ни от чего! И вовсе это не ради Гермионы! — Драко расхаживал по комнате взад-вперед, его переполняли эмоции. — Неужели ты не понимаешь?! Я не сделал ничего плохого! Старший Малфой яростно сжал губы и уставился на сына. — Я забираю тебя отсюда. Ты будешь учиться в Дурмстранге. Ноги твоей не будет в этой школе. — Нет! — в висках у Драко стучало. — Я никуда не поеду! — Я не спрашиваю, чего ты хочешь. — Да ты вообще меня ни о чем не спрашиваешь! — Драко еще никогда так не ссорился с отцом. — Я никуда не поеду, ясно?! Старший Малфой уже будто не слушал сына. Он направился на выход из кабинета и, наверно, уже готовился найти Дамблдора, но Драко решил, что остановит его любой ценой. — Прости, отец, — покачал он головой и потянулся к карману. Люциус остановился в дверях и с недоумением посмотрел на сына. — Что ты собираешься делать? Драко вытащил медальон и покрутил его в руках. — Я отдам это Дамблдору, а он наверняка передаст его в Министерство. — Ты не сделаешь этого, — старший Малфой не сводил сосредоточенного взгляда с сына. — Это наша фамильная ценность. Он тебе не принадлежит. — Что сделает Министерство с тем, кто хранит запрещенные вещи? — тихо спросил Драко. — Наверно, как минимум уволят. — Ты не сделаешь этого, — повторил Люциус, голос его дрогнул. — Чего ты боишься больше всего, отец? — вдруг спросил Драко. — Все отцы семейства боятся потерять свою семью, но ты… Ты боишься позора. Главный твой страх — потерять статус, власть, уважение. — Драко чувствовал отвращение. — А что скажут твои дружки, когда узнают, что наследник Малфоев влюбился в грязнокровку? — Хватит, Драко, — попытался взять себя в руки Люциус. — Это уже не смешно. Дай сюда медальон. — Я расскажу всем, — продолжал Драко, не обращая внимания на отца. — Обещаю. Несколько секунд они стояли друг напротив друга и просто прожигали друг друга взглядами. После старший Малфой просто развернулся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета. Драко продолжал стоять на месте как вкопанный. На душе было противно. Несмотря ни на что, он любил отца… Он простоял в кабинете директора, наверно, минут двадцать. Все ждал, когда войдут отец с Дамблдором и скажут, чтобы Драко собирал свои вещи. Но этого не происходило. Понурив голову, Драко спустился в холл. Там стояла МакГонагалл, встречая студентов, прибывших с рождественских каникул. — Мэм, вы не видели моего отца? — неуверенно обратился он к МакГонагалл. — Мистер Малфой? — удивленно проговорила она, осматривая Драко. — С вами все в порядке? — А директора? — Профессор Дамблдор буквально только что ушел в свой кабинет. — И он не разговаривал с моим отцом? — Насколько мне известно, он разговаривал только со мной, — МакГонагалл выглядела весьма удивленной. — Благодарю, — бросил Драко и побрел в сторону Подземелий, чувствуя на себя взгляд профессора. Оказалось, отец просто уехал сразу после разговора с ним. Драко чувствовал свою вину, он был раздавлен, отец не отвечал на его письма, а Гермиона напрочь отказывалась с ним разговаривать. Шли дни, начались занятия, Грейнджер не появлялась в библиотеке, игнорировала его в Большом зале, смотрела сквозь него в коридорах и не обращала на него внимания на уроках. Драко постоянно ходил раздраженным и понурым. Он надеялся, что Гермиона все же остынет и выслушает его, что отец со временем простит, что все само наладится. Но вот уже подходил к концу февраль, а ситуация никак не менялась. С каждым днем Драко все больше начинало казаться, что как-то во сне его чмокнул пролетающий мимо дементор. Ему было плохо, ему катастрофически чего-то не хватало. А это что-то ходило по школе с высоко поднятой головой и отказывалось с ним разговаривать. По взглядам Поттера и Уизли было ясно — они понятия не имеют, что произошло в кабинете директора. Драко засыпал и просыпался с мыслью, что если он не исправит ситуацию, все то хорошее, что произошло с ним в этом году, может остаться лишь воспоминанием. А ведь этот год стал, наверное, сам лучшим и насыщенным в его жизни. Он наконец нашел себя, переосмыслил свою жизнь и, конечно же… Грейнджер. Куда же без нее. Она стала неотъемлемой частью его жизни. Он с ужасом ожидал лета. И не потому, что придется встретиться лицом к лицу с отцом (а точнее, не только поэтому), а потому что все три месяца лета он не сможет видеть ее. Зазнайку Грейнджер с вечно вздернутым носом. Драко лежал в своей постели и не мог уснуть. На соседних кроватях синхронно храпели Крэбб и Гойл. Парень перевернулся на спину и уставился в потолок. Ну почему все так повернулось? Почему все так нелегко? В какой-то момент он просто поднялся с места, надел мантию и побрел, сам не ведая куда по пустынному замку.

***

Гермиона сидела над конспектами в полной тишине и дописывала эссе про запретные заклинания на пятницу. Лаванда Браун то и дело недовольно ворочалась и бормотала сквозь сон, чтобы Гермиона погасила Люмос. Написание эссе сегодня ну совсем не шло. Ночью Гермиона не могла убежать от собственных мыслей. Когда вокруг была такая тишина и умиротворение, ее так и подмывало заняться самоанализом. Да еще и эта ночь казалась ей такой похожей на ту, когда Драко прилетел в их гостиную на метле. Как же это было глупо. Ночи ведь совершенно одинаковые. Они априори похожи одна на другую. И все равно она не могла не поглядывать за окно в надежде на какое-то абстрактное чудо. Гермиона опомнилась в час ночи, она аккуратно сложила конспекты в нижний ящик тумбочки, погасила палочку и расстелила постель. В соседней кровати облегченно вздохнула Лаванд Браун. Она уже давно жаловалась, что съедет из комнаты, если Гермиона продолжит учиться по ночам. Сон пришел быстро, но так же быстро и покинул девушку. Внезапно в лицо ударил луч света, будто кто-то зажег Люмос прямо у ее кровати. — Гермиона, ты опять? — хрипло возмутилась Парвати, с головой закутываясь в одеяло. Гермиона в недоумении приподнялась на кровати и, сощурившись, огляделась по сторонам. Свет шел из-за оконного стекла. Она осторожно открыла окно и выглянула наружу. На подоконнике, гордо вздернув вверх мордочку, сидел маленький светящийся белый хорек. Это был Патронус. Самый настоящий телесный Патронус, и Гермиона знала, кому он принадлежал. Девушка перегнулась через подоконник и попыталась рассмотреть что-то внизу, но в кромешной тьме ничего не было видно. Гермиона еще долго с восхищением рассматривала хорька, пока тот не погас. Она все-таки научила его Патронусу…

Конец