Генномодифицированная реальность

* 14 августа 2008 года. Макс Закатный устало вздохнул, сохраняя файл, и закрыл ноутбук. Его глаза будто налились свинцом, а мозг отказался работать. Несколько минут он неосмысленным взглядом вглядывался в темноту квартиры, а потом сполз по креслу, наклонившись вперёд и коснувшись головой крышки ноутбука. Он не изменил положения, потому что тут же отключился, словно уставший ребёнок. Пробуждение было не из приятных: Макс помнил, что уснул у себя в квартире, а окружающая обстановка не соответствовала ей ни по какому из признаков. Его окружала тьма, поэтому потребовалось несколько долгих минут, чтобы привыкнуть к ней. Руки почему-то затекли, Макс попробовал пошевелить ими, но в запястья врезались железные оковы. Это окончательно привело Закатного в чувство. Очертания предметов проступил отчётливее: углубление для костра в правом углу, мечта хирурга на противоположной стене, полка с лежащими на ней зажигалкой и иглами, наконец, небрежно брошенный на пол бич. Макс помотал головой: всё казалось настолько иллюзорным, искусственным и нереальным, что создавалось впечатление, будто действие происходит в сне. Одном из тех, которые входят в разряд кошмарнее-этого-мне-ничего-не-снилось. На долю секунды Макс поверил, что всё это может оказаться правдой. Творческий человек должен ведь верить в чудо, даже настолько ужасное. Фантаст тем более. Но сама мысль казалась кощунственной и нездоровой, Максу пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, не употреблял ли он ничего психотропного накануне вечером. Но на ум пришла только ссора с Адамом. В детстве мама учила Макса щипать или царапать себя за руку, когда снятся плохие сны, но он никогда так не делал, потому как они были одними из основных источников его вдохновения. Сейчас было самое время воплотить теорию на практике, поэтому Макс с силой сжал кулаки, впиваясь в тыльную сторону ладонь ногтями. Ничего не изменилось. Только, насколько во мраке это было возможно, рука показалась смуглой. В этот момент словно активизировались все процессы в организме: левая ладонь заныла, кончики пальцев взорвались нечеловеческой болью, а подтёки, успевшие стать багровыми, не преминули напомнить о себе. Несомненно, правдивее того, что происходило с Максом, могло быть только то, что в это время приключилось с Адамом. * 14 августа 2008 года. В отличии от Макса, Адам, вернувшись домой, не стал доказывать что-то окружающим и самому себе. Пробы пера в столь отвратительном настроении заканчивались только очередным сеансом самобичевания, поэтому Якутин распустил волосы, снял рубашку, узкие джинсы, и поспешил лечь в постель, натянув одеяло по самую макушку. Он сунул в уши наушники, а музыка убаюкивала, поэтому вскоре он уснул. Проснулся он от бьющего, режущего глаза света, хотя и помнил, что оставлял окна занавешенными. Музыка не играла но это ничуть его не удивило: плэйлист ведь мог закончиться за ночь, или плеер разрядиться. Адам приподнялся на локтях и осмотрелся, обстановка вызвала недоумение: длинная, похожая на коридор, комната и десятки, сотни тянущихся в бесконечность коек. Практически на каждой из них лежали люди, находящиеся без сознания. Эта картина что-то напомнила Адаму, а именно сцену из пока недописанной книги Макса, отрывки из которой тот дал ему прочитать. При мысли о Закатном Адам поморщился, хотя она и вызвала дрожь в животе. Адам был человеком практичным, сны, тем более цветные, красочные и реалистичные, снились ему до безобразия редко, поэтому утруждать себя насильственным пробуждением или осознанием того, что это ни разу не сновидение, он не стал. Вместо этого пустил всё на самотёк, позволив ситуации развиваться по-своему, а времени идти своим ходом. Охранник, заметивший оживление, подошёл ближе и ничего не выражающим тоном попросил – или приказал? – следовать за ним. Он привёл его к какой-то двери, жестом указав на неё. — Спасибо, — кивнул Адам и, взявшись за ручку, толкнул её от себя. В кресле, смакуя кофе, сидела красивая рыжеволосая женщина, которую Адам не мог не узнать при самом большом желании – злой гении книги Макса София Лейтмен. — Садись, — она указала на стул, и Адам последовал её приказу. Женщина вещала об апокалипсисе и мутации, эти строчки были хорошо знакомы Якутину из книги. Только тут ему пришло в голову себя осмотреть: невесть как на нём оказалась просторная футболка-сетка и чёрные джинсы, обуви не было, а длинные волосы растрепались. София спросила, согласен ли он сотрудничать, на что Адам недальновидно брякнул, что ему потребуется время для раздумий. Правда, о своей ориентации он умолчал: помнил реакцию Лейтман на заявление Родиона. — Что же, в такое случае, чтобы поспособствовать продуктивности твоего мышления, я обязана кое-что показать, — улыбнувшись, сладко протянула она. Адам вопросительно изогнул брови, уставившись на неё. — Вижу, ты заинтересован, — откликнулась София, — следуй за мной и сам всё увидишь. * Макс встрепенулся, услышав звук открывающейся двери. Автором книги был он, но писать сейчас, разумеется, не мог, да и такого поворота сюжета в его планах не намечалась. По его соображениям, Родиону полагалось ещё несколько дней пыток, но кто знал, как будет теперь и что его ждёт после того, как визитёры проследуют внутрь. Максу было плохо так, как никогда в реальной жизни. Впрочем, хоть о том, что с ним происходило и нельзя кому-то рассказывать, менее ощутимым оно от этого не становилось. Тело болело, но ничего другого нечего было и ожидать, шум в висках усиливался, должно быть, действие сыворотки понемногу прекращалось. Наконец, в дверях показалась фигура – София Лейтмен, любимица Макса, собственной персоной. В любом другом случае, если таковой вообще представлялся возможным, он бы носился от радости по потолку, но тело Родиона и собственная память ещё хранили отпечатки близкого общения с ней. Пусть и её поступки были движимы исключительно его, Макса, прихотями. Она даже не взглянула на Макса, то бишь на Родиона, а обратилась к кому-то, стоящему за её спиной. — Вот, полюбуйся, что стало с человеком, который отказался принять моё предложение, — её голос казался густым и сладким, но в нём сочился яд. Внезапно раздался грубый голос охранника, застывшего в проходе с рацией: — Миссис Лейтмен, у мистера Хадсона срочное сообщение. София, стремительно обернувшись, направилась к двери, но бросила напоследок: — Можете пока поболтать, мальчики, и я искренне советую вам принять правильное решение. Рыжие локоны взметнулись, распространив запах дорогих духов. Родион не поверил своим глазам: перед ним стоял Адам. Это вызвало недоумение, ладно, он – автор, но Якутин же не имеет к этому ни малейшего отношения. — Вам плохо? – Адам тут же поравнялся с ним. – Можно, я осмотрю вашу рану? — Ценю твоё стремление проявить себя с лучшей стороны перед незнакомцами, но каким хреном ты имеешь отношение к медицине, Якутин? – фыркнул Макс. Адам уставился на него с неподдельным удивлением, а потом произнёс: — Боже милосердный, насколько могут быть абсурдными сны! Откуда вы знаете моё имя? — Адам, я понимаю, что в образе Родьки я не узнаваем, но я – это я – Макс. И это не сон, реальнее не бывает. Адам задумался: он впервые допустил мысль о том, что происходящее действительно может оказаться правдой, но это было нелепо до такой степени, что впору добровольно бронировать палату в соответствующей лечебнице. Но что-то такое было в истерических нотках Родиона-предположительно-Макса, что Адам поверил. — Ущипни себя, — вдруг произнёс Макс, но этого уже не требовалось. Ноги гудели, отдавая вполне реальной болью, а голову будто сжимали железные обручи. — О’кей, я верю, но что, чёрт возьми, происходит? Это же невозможно, — удивлённо воскликнул Адам. — Ты веришь в сверхъестественное? – спокойно спросил Макс. — Да, — замешкавшись на мгновение, ответил Адам. – Но ничего не бывает просто так, у этого перемещения должна быть цель. Вопрос: какая? — Откуда я знаю, — взвился Макс. — Ты же автор этой грёбаной книги, кому как не тебе… Закатный не дал ему закончить, потому что внезапно ему в голову закралась очень нехорошая мысль. — У тебя виски ломит? – ни с того, ни с сего поинтересовался он. — Да, — несмелый кивок. — Эта, — он махнул рукой в направлении, в котором только что скрылась София, — колола тебе что-то? — Нет, — кивка не последовало. — Твою мать, ты же читал рукопись? — Ага. Подожди, — Адама вдруг осенило, — ты же не хочешь сказать, что я… — Именно это я и хочу сказать. А ещё то, что чем быстрее мы уберёмся отсюда, тем будет лучше. — И как ты предлагаешь это сделать? Макс пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно будничном. — Полагаю, нужно соглашаться на её условия. * Многих людей удавалось спасти с помощью изобретённой Софией вакцины, но этим несчастным нужно было где-то жить, потому как потому как после наступления темноты все мутировавшие твари выползают на свет Божий. Всех тех, кто принял решение сотрудничать с Софией Лейтмен, ожидал нелёгкий рабочий день: постройка дома. Нет, не так, чертовски многих домов. Адаму ввели сыворотку, София выразила сожаление, что Адаму не понравилось их совместное времяпровождение и, поставив их в пару, отправила на стройку. Первый этаж уже свели, но в планы Макса не входило продолжать жизнь в лично им созданном антиутопическом мире. Выход был всегда, и этот случай исключением уж никак не являлся. Только вот вряд ли его можно было найти в обществе второстепенных персонажей. Адам сидел на подоконнике, болтал ногами и помогал Максу строить догадки и предполагаемые версии побега. О недавней ссоре они даже не вспоминали — в ситуациях, настолько экстремальных, такие мелочи не то, что отходят на второй план, а вовсе стираются из памяти. Волосы Адама были растрёпаны, лицо бледнее обычного, и от того и так большие глаза казались вообще огромными. Губы припухли и выглядели чертовски соблазнительно, а сетка практически обнажала гладкую белую грудь и аккуратные, маленькие затвердевшие от холода соски. Макс позволил себе на несколько минут отвлечься от разработки стратегии побега. От созерцания такого близкого Адама, особенно в состоянии грозящей им нешуточной опасности, в паху тяжелело. Он подошёл ближе, очертил большим пальцем контур губ Адама, приблизился и коснулся их уже своими губами, вкладывая в поцелуй всё желание. Адам, не ожидавший такого напора, отвечать не спешил, просто позволял терзать свои губы. И, как это обычно водится, именно в этот момент мимо них следовало проходить охраннику. София дала указание следить за самочувствием выживших. Да-да, ценна каждая жизнь. Он подошёл ближе, громко сплюнул и пробасил: — Вы педики, что ли? Макс отпрянул скорее от неожиданности, чем от страха, кинул беглый взгляд на Адама и задумался. Первая пришедшая в голову мысль гласила о том, что охранника следовало бы оглушить, чтобы тот ненароком не проболтался Софии Лейтмен. За обезвреживание блюстителя порядка им пришлось бы несладко, но и в случае разоблачения лучше бы точно не стало. Правда, у охранника был пистолет, и Макс воспринял этот факт, как знак свыше. В том, что всю грязную работу ему придётся взвалить на себя, сомнений не возникало. Персонажа, в которого мог воплотиться Адам, в принципе не существовало, поэтому он сохранил свой облик. Исходя из этого, Закатный вполне закономерно решил, что кому-кому, но точно не Якутину предстоит сыграть роль главного злодея. Родион же, хоть и не полностью, был больше отрицательным, нежели положительным персонажем. Ответ искать не приходилось. Охранник повернулся к Адаму, оглядел его с головы до ног и заинтересованно произнёс: — А ты на девчонку похож. Хорошо, что со смекалкой у Якутина проблем не было, и он понял, и он понял, что от него хочет Макс, когда тот знаками попросил заговорить часового. Сам Закатный огляделся в поисках чего-то подходящего и тяжёлого, в глаза бросился так предусмотрительно забытый кем-то молоток. Стараясь ступать как можно тише, он сделал несколько шагов, взялся за рукоятку и проделал обратный путь. Охранник был настолько увлечён беседой с Адамом, что не почувствовал, как Макс рассекает воздушные потоки. Ударил Закатный плашмя и мужчина обрушился на пол бесформенной грудой. Глаза Адама расширились от ужаса, а голос дрожал, когда он, запинаясь, спросил: — С ним… с ним всё в порядке? Макс наклонился, пощупал пульс и пожал плечами: — Вряд ли, но какая разница? Потом он вынул из плечевой кобуры пистолет, поставил его на предохранитель, сунул себе за пояс и вытащил из кармана запасную обойму, предварительно порадовавшись, что самолично оснастил своих персонажей браунингами. — Что нам за это грозит? – голос Адама уже звучал намного спокойнее. — Я бы организовал герою несколько дней пыток, — подумав, произнёс Макс, — но я уже ни в чём не уверен. Пока я здесь, я не могу быть автором. — Во всяком случае, рисковать, я думаю, не стоит, — принялся анализировать Адам. — И у нас появился отличный шанс, — Макс сделал приглашающий жест в сторону окна, радуясь, что застеклить его ещё не успели. * Дома делались из специального сверхпрочного материала, потому как на несколько десятков километров вокруг раскинулась голая, обгоревшая, медно-чёрного цвета земля. Лишь изредка на пути встречались огромные булыжники и валуны. Им удалось выскользнуть из лагеря незамеченными, и они старались вести себя как можно естественнее, сделав вид, что идут по какому-то важному поручению. Бежать было опасно: так они могли попасть под подозрение. Когда силуэт недостроенного здания почти полностью скрылся из виду, Адам бросил на Макса вопросительный взгляд, и они, не сговариваясь, прибавили шагу, а затем перешли на бег. Солнце палило нещадно, воды ни с собой, ни в самой красочной перспективе не наблюдалось, поэтому выдохлись они намного быстрее, чем должны были в принципе. Но останавливаться было нельзя ни в коем случае, и они продолжали идти. Не разговаривали: так было гораздо легче, а силы стоило сохранять. Макс не имел даже приблизительного представления о том, что им стоит пережить в ближайшем будущем, вернее, почти настоящем. Одно он знал точно — сидеть на одном месте и ждать, пока убьют, или того хуже — сожрут, нельзя. Солнце скрылось с горизонта практически на треть, когда впереди показался огромный камень. — Предлагаю дойти туда и передохнуть, — бросил Макс. Адам молча кивнул. При ближайшем рассмотрении оказалось, что не один, а несколько камней образуют нечто, похожее то ли на нишу, то ли на пустыню. Во всяком случае, при большом желании в ней можно было остаться незамеченным и, пожалуй, даже переночевать. Адам опустился на обожжённую землю первым, опершись спиной на булыжник и запрокинув голову. Макс сел рядом, протянул вперёд ноги и устало вздохнул. Несмотря на усталость, адскую боль в босых ступнях и жажду, напряжение, возникающее при одном взгляде на Адама, не ослабло. А может, только усилилось, экстремальные условия ведь. — Ты донельзя эротично выглядишь в этой футболке, — полуобернувшись в Адаму, произнёс Макс. — Рад, что способен обратить на это внимание даже при таких обстоятельствах, — тот открыл глаза и ухмыльнулся. Макс придвинулся ближе и выдохнул Адаму в щёку, опаляя её своим дыханием: — Тебя невозможно забыть. И потянулся к губам Якутина. Он успел только коснуться, почувствовать, какие они шершавые, но Адам вдруг решительно отстранился и отпихнул Макса рукой. Тот недоумённо уставился на него; встретившись взглядами. Адам поспешил объяснить: — Не нужно, давай сначала выберемся из этого дерьма. Врать он не умел, поэтому Макс задал вопрос: — Дело только в этом? — Нет, — Адам отрицательно качнул головой, — не только. Понимаешь, я не хочу изменять тебе с… — он замялся, — тобой же. Да, я понимаю, что это ты, но внешность Родиона. Я буду чувствовать себя виноватым, а ты будешь вспоминать мне это в моменты ссор. Макс хмыкнул: — А будут последующие ссоры? — Психологи считают, что идеальным отношениям необходима разрядка, — Адам лукаво улыбнулся. — Значит, ты… — Да, простил. Но сейчас меня интересуют более насущные вопросы. — Задавай, — Макс в очередной раз вздохнул. — Нас будут искать? – что-то, похожее на страх, мелькнула в глазах Адама. — Не исключено, но, — Макс покосился на скрывшееся уже на две трети солнце, — вряд ли они сделают это ночью. — Почему? – ничем не прикрытое недоумение. — С наступлением темноты на свет насущный выползают из своих склепов все сверхъестественные твари. — Нас сожрут? – голос Адама дрогнул. — Более чем возможно, — Макс утвердительно кивнул. — Твою мать, где выход из этой западни, а, Закатный? – едва не зарычал Адам. — Выход есть всегда, — словно мантру, повторил Макс. — Вопрос только в том, где искать. — И ты, разумеется, не знаешь? — Нам определённо не хватает положительного персонажа, Адам. Хотя, ты бы прошёл кастинг, определённо. — Так ты это, наконец, признал? – в глазах Якутина отразился живой интерес. — Что именно? – усмехнулся Макс. — Ты знаешь, о чём я говорю, — Адам был серьёзен. И из глаз Макса тоже ушли смешинки. — Да, теперь я жалею об этом. Человечеству они, может, и неинтересны, а вот нам жизненно необходимы. — Тогда поставь вопрос по-другому: где его взять среди этой степи? Небо было безлунным, доносились первые звуки, ознаменовавшие начало ночной жизни, иллюзия уединения развеялась, уступив место шорохам, рычанию и слишком тяжёлым, как для человека, шагам. Но ответа в который раз не потребовалось, потому как Адам скосил глаза на Макса и охнул: ноги Закатного самым натуральным образом таяли в воздухе. Серебристая дымка поднималась вверх, будто бы размывая контуры тела. Якутин перевёл взгляд на свои нижние конечности и смог наблюдать почти идентичное явление. Возможно, пребывание в параллельном мире имеет определённую квоту, а быть может, что-то, неподвластное человеческому сознанию, воспротивилось высказыванию Макса касательно положительных персонажей. * 29 ноября 2008 года. Но всё закончилось как нельзя лучше. С момента удивительного путешествия по параллельным мирам прошло два с половиной месяца. Адам окончательно перебрался к Закатному. Друзья приняли известие о его ориентации на удивление спокойно. Впрочем, не исключено, что сделали они это потому, что дописанная в соавторстве с Якутиным книга обрела небывалый успех. Её сметали с полок через несколько дней после поступления в продажу. Третий тираж готовился в печать. Критики замечали, что написано настолько реалистично, что возникает эффект присутствия. Будто находишься рядом с героями. К Адаму пришла слава, издательство без лишних разговоров приняло рукопись его первого романа, и сразу же его утвердило. Следы от плети Софии Лейтмен на теле Макса исчезли, а о зажившей зигзагообразной ране напоминал порозовевший шрам. Одежда, в которой они переместились в собственные квартиры, теперь была упакована в чехлы и сохранена для истории. Лицензия на браунинг покоилась в верхнем ящике стола. Сам боевой трофей в ящике под стеклом висел на стене в гостиной. Адам часто колдовал у плиты, а Макс Закатный бросил баловаться травкой и обзавёлся привычкой больше времени проводить на природе. Всё у них было хорошо. -fin-