Цена

      Тьма обволакивает, сгущается вокруг, будто цепляется своими пальцами за всё живое. А призрачный свет луны едва освещает землю.       Кажется, что мир замер, и в лесу необычайно тихо. Лишь свистящий ветер гуляет между деревьев, увлекая за собой в танец опавшие листья.       В тишине раздается шорох шагов. Хрупкая юношеская фигура медленно бредёт по лесу, глухо ступая на сухие ветки.       Его сердце колотится так быстро, будто готово выпрыгнуть из груди. Всё тело пробивает мелкая дрожь, не то от холода, не то от страха.       Никто не говорил, что будет просто. Он и сам понимал.       И вот за ветвями виднеется то место.       В горле образуется неприятный ком, а сердце пропускает удар и затем начинает биться в ускоренном темпе.       Всё словно сон. Всё нереально. Но сейчас он точно уверен во всём происходящем.       И вот он уже на поляне с пнём некогда великого, но срубленного древа в центре.       — Ты, — едва различимо и хрипло говорит, будто из пустоты, чей-то голос, — Стайлз, так ведь?       Из мрака выходят трое: две высоких крупных мужских фигуры и одна маленькая, определённо, женская.       — Да, — одними губами, беззвучно, отвечает только явившийся парень.       — Ты позвал нас сюда, — произносит другой более звонкий девичий голос, — и мы пришли. Не буду спрашивать как ты нашёл нас. Найти нас трудно. — девушка медленно обошла Неметон, — таких как мы едва ли десяток во всём мире. Но тебе, к нашему удивлению, удалось это сделать. Дарак не распространённое явление, всегда было так. Ты знаешь, кто такой дарак?       — Друид, сошедший с правильного пути. Тёмный друид, — тихо, но уверенно произносит Стайлз.       Девушка, кажется, получив удовлетворяющий её ответ, мягко улыбнулась. Стайлз не видит всего её лица, его скрывает капюшон куртки, но зато он видит её светлые волосы, разбавляющие мрачность образа дарака. И ему чудится, что эта особа едва его старше. Хотя чёрт их знает этих тёмных друидов.       И Стилински честно признаётся себе, обведя взглядом троих присутствующих, что принял бы их за простых людей в любой другой день, но уж точно не ночью в полнолуние, когда он точно знает, кто это. Хотя в самих их сущностях есть что-то неуловимое и ужасающее.       — Мы беспокоились, — и двое других тёмных друидов усмехаются, — что ты не понимаешь, не отдаешь себе отчёта...       — Я всё понимаю. И мы здесь не за этим, — Стилински резко обрывает девушку.       — Тебе так хочется всё побыстрее закончить? — с издевкой спрашивает один из мужчин.       И Стайлз напряжённо стискивает челюсти, отводя взгляд.       — В любом случае пора начинать, иначе упустим момент, — устремив взгляд к луне, говорит другой мужчина.       — Постойте, — останавливает всех девушка-дарак. — Этот ритуал, — вкрадчиво произносит она, обращаясь к Стайлзу, — ты уверен? — она склоняет голову на бок, — ты готов заплатить такую цену? — звучит вопрос с нажимом.       По спине парня пробегают мурашки.       — Готов, — хрипло шепчет Стилински и громко сглатывает.

***

      — Где, чёрт возьми, Стайлз!? — кричит Лидия так, что Скотт на мгновение думает, будто сейчас оглохнет, и это весьма вероятно, учитывая способности Мартин.       — Смотри на дорогу! — предупреждает МакКолл, вжимаясь в пассажирское кресло. И Лидия, одарив друга убийственным взглядом, отворачивается, давя на педаль во всю силу.       Но гнетущая тишина, как оказалось, гораздо хуже чем возмущения Лидии. В сознание закрадываются совершенно ужасные предположения.       — Если с ним что-то произошло... — надломленным голосом произносит Скотт.       Мартин в ужасе глядит на одноклассника, и на её лице отражается почти физическая мука.       — Это же Стайлз, — раздаётся с заднего сидения, — что с ним может произойти? — и Лидия со Скоттом впереди облегчённо выдыхают. — Не считая того, что им обладал древний тёмный дух лиса, его частенько пытаются убить, а недавно он был выдернут из реальности и наших памятей, и если вспомнить, то ещё...       — Малия, — сдержанно шипит Лидия, сжимая руль до белеющих костяшек.       — Что? — непонимающие отзывается девушка.       — Успокойтесь, — примирительно просит Скотт, — с ним должно быть всё в порядке, — он сам едва верит сказанным словам, — со Стайлзом всё в порядке. — Это на него не подействует, он же человек. С ним всё нормально.       Банши истерично усмехается.       — Его записи говорят о другом. И в лучшем случае — о попытке суицида, потому что если я найду его...       Все замолкают.       После того, что недавно произошло Стайлз не мог бездействовать. Лидия и Скотт это знали, поэтому ничего не говорили до последнего.       Лидия вспоминала их последнюю встречу. Только вдвоём, словно на первом официальном свидании в маленькой кофейне сидят друг на против друга. Стайлз держит её руки в своих, их пальцы переплетаются. Он говорит и говорит, что чувствует и чувствовал всегда, что найдёт способ всё исправит, что у них будет ещё вся жизнь впереди. И она верит. Только ему и верит. Но ситуация такова, что надежды нет.       Оказалось, что это он прощался.       Всё встало на свои места, когда позвонил Дерек.       Из мрачных размышлений всех выдёргивает телефонный звонок.       — Да, — дрожащим голосом отвечает Лидия, найдя мобильный в кармане пальто, — ммм, вы точно везде искали? И в Доме Айкена? Ох, — выдыхает Мартин, — да, Джордан, спасибо.       Скотт всё же смотрит на Лидию с надеждой.       — Полиция обыскала всё. Но Стайлза нигде нет. Поэтому осталось лишь одно место...       — Да. Лиам тоже ничего не сообщил. Я попросил его приглядеть за домом Стайлза, вдруг тот вернётся. Но сама понимаешь. И... — Скотт медлит.       — Что? Скотт, — просит Мартин и её губы подрагивают в ожидании, — Скотт?       — Дитон сказал, что у него пропала пара пузырьков с ядом, — МакКолл бросает быстрый взгляд на подругу, — с ядом канимы.       — Зачем Стайлзу яд канимы? — недоумевает Малия.       — Я не знаю.       Лидия устремляет свой немигающий взгляд вперёд, борется с собой, пытаясь не прекрыть глаза, не съехать на обочину, чтобы расплакаться. У них мало времени.       — Ты спросила как... как его отец? — Скотт устало потёр переносицу, — забудь. В каком состоянии может быть человек чей сын пропал? Это был глупый вопрос. Значит, мы едем...       — Да, — прервала друга Лидия, — к Неметону.       И она вдавила педаль газа в пол.

***

      Стайлз стоит в центре срубленного Неметона. И он чувствовал бы себя безумно глупо, если бы ему не было так страшно.       — Всё готово, — проинформировал дарак, — но прежде чем мы начнём, — он выжидающе посмотрел на Стайлза.       — Ах, да, — заплетающимся языком проговорил Стилински. И ватными, вспотевшими руками, путаясь в складках одежды, нашарил в кармане три склянки, затем протянул их тёмным друидам.       — Яд канимы, — жадно пропел один из дараков.       — Даже не хочу знать, как ты добыл его. Оставь себе, — проговаривает девушка, и Стайлз засовывает единственный пузырёк обратно в карман, не совсем понимая зачем, ведь ему уже всё равно ничего не пригодится.       — Мы начинаем, — произносит мужчина.       Тёмные друиды, встав на равном расстоянии от Неметона, образуют треугольник.       Стайлз не может унять страх. Он должен это сделать. Он может всё изменить, всё исправить. Но чёрт! Как же страшно.       Что-то начинает гореть вокруг, но Стилински не понимает. Всё плывёт. Мысли путаются. Он не хочет умирать. Его накрывает ужас, обрушиваясь лавиной. Становится трудно дышать. А вокруг разгорается пламя, глаза и нос неприятно покалывают.       Как никогда хочется жить. Стайлз хочет обедать с отцом каждый день, понукать того за нездоровую пищу, обсуждать нераскрытые дела. Хочет играть со Скоттом в лакросс, помогать с его сверхъестественной пушистой проблемой, смеяться над тем какими глупыми были и снова поподать в неприятности. Хочет помогать Малии с адаптацией, контролем, математикой, хочет быть её поддержкой, другом. Хочет вновь увидеть Лидию, девушку в которую влюблён с третьего класса, заглянуть ей в глаза, провести пальцами по щекам, прочувствовать запах её прекрасных волос, снова насладиться вкусом её губ, сжать в своих объятиях и никогда не отпускать. Он не хочет покидать никого, даже раздражающе идеального Лиама — чёрт! — даже Дерек Хейл вспоминается как особо дружелюбный и трогательный щетинистый зверь. Ага, с клыками, которыми он обещал разодрать глотку, острыми когтями, и горящими глазами. А вот по Питеру Стайлз, решительно не скучал. Если бы Питера снова сожгли, он бы и не расстроился, даже помог бы.       Стилински поднимает голову к звёздному небу, больно впиваясь пальцами в рубашку, туда где расположено сердце. Стайлзу хочется почувствовать всё, перед тем как уйдёт.       В груди щимит, и парень пытается вдохнуть полной грудью, надышаться сполна. Но лёгкие заполняет едкий дым. А в глазах стоят слёзы. Он жмурится.       Когда он размыкает веки, то в шаге от себя видит, бесшумно подошедшую, девушку-дарака. Она берёт руки Стайлза в свои, не прерывая зрительного контакта с парнем. Оказывается у девушки пронзительные серые миндалины глаз. Она проводит ледяными ладонями по запястьям Стилински, и мёртвой хваткой вонзается в предплечье. В тот же момент Стайлз чувствует ещё одни леденящие прикосновения. Слышит тихое шептание друидов на каком-то древнем языке.       У Стайлза жжёт руки, и в лёгких как-будто раскаленный уголь. Боль, нестерпимая боль пронзает всё тело. Он может только кричать.

***

      Лидия что есть мочи хлопает дверью автомобиля.       — Дальше на машине не проехать. Отсюда пойдём пешком.       — Кажется, я могу учуять его, — произносит Малия и её глаза вспыхивают стальным голубым.       — Да, я тоже, — и глаза Скотта тоже вспыхивают, но ярко-алым.       — Приберегите силы, я знаю, что он здесь.       — Это снова твои штучки банши, так ведь?       Взгляд Малии падает на оголённый участок шеи Лидии. Заметив это Мартин поправляет шарф, а Малия, прежде редко носившая более-менее прикрывающие вещи, тоже инстинктивно тянется поправить горло свитера.       В её глазах читается первобытный страх, и когда она встречается взглядом со Скоттом, у которого тот же взгляд обречённого.       У них могли быть годы.       Лидия одёргивает их.       — Я слышу треск.       — Треск? — удивляется МакКолл, впрочем, решает он, что давно стоит перестать удивляться.       — Да, треск веток, — Лидия жмурится, вслушиваясь в то, что никто кроме неё не слышит, — треск веток, когда горит пламя, — девушка напрягается до предела, до испарины на лбу, — и в этом треске я слышу голоса.       Лидия стремительно шагает в чащу, ей не нужно острое обоняние волка, чтобы точно знать куда идти. Её ведёт собственная сила.       Но Скотт ловит Мартин за локоть.       — Лидия, скажи кроме голосов или треска, ты что-нибудь слышишь? — он понизил голос, — или чувствуешь?       Девушка замирает, всматриваясь в темноту ночного леса, она стоит молча пару мгновений, за которые у Скотта перед глазами проходят все воспоминания о лучшем друге.       — Да, — Лидия поворачивается к другу, — смерть.       — Замечательно, другого я и не ждала.

***

      Подрываемый ветром, вокруг Неметона кружит пепел.       Кажется, прошла вечность, но она всё ещё стоит перед ним, продолжая шептать и шептать. Пронзая словами точно как лезвиями, снова и снова.       И словно этот замкнутый круг никогда не прервётся.       Но его отпускают. И тогда Стайлз обессиленно падает на колени, тяжело дыша. Но чувствует, что она всё ещё стоит перед ним.       Нагнувшись, дарак вкладывает в руки Стайлза обсидиановый нож.       — Ты знаешь, что делать, — она касается губами уха парня, опаляя шёпотом. — Sua mors non decedes*, — очерчивает его скулы, и наконец впивается в губы.       Стайлз шарахается от неё и девушка усмехается.       — Ничего личного, дорогуша, всё часть ритуала. Теперь твой ход.       Стайлз смотрит на нож в своих руках, проводит по затупившемуся лезвию.       Это конец.       Другого выхода в этот раз нет.       Всё.       И он не хочет оставаться один. Он сделает ради друзей всё. Умрёт ради них. Это того стоит. Маленькая жертва в масштабе вселенной. И ему как никогда одиноко.       Стайлз заносит нож.       Он ни с кем не прощался. Это было бы слишком больно. И все бы догадались, а тогда он не смог бы уйти. Мысли никак не соберутся.       К чёрту геройскую браваду! Он никогда в неё не верил. Стайлзу страшно. И предательские слёзы бегут по щекам. Руки дрожат.       Хочется в последний раз увидеть близких.       Последние желание обречённого.       — Стайлз! — кричит до боли знакомый голос.       — Скотт? — на выдохе произносит Стилински.       — Остановить! Что ты делаешь!? Стайлз! — Скотт безуспешно пытается прорваться через стену огня.       Стилински видит, как Малия бессильно рычит на тёмных друидов, укрытых от неё пламенем, девушка старается достать их, обжигается и шипит.       Его друзья. Они здесь. Они рядом. Он не один.       Становится чуточку теплее. Печально улыбаясь, Стайлз переводит взгляд на осталбеневшую в ужасе Лидию. На её лице застыла маска страха, но глаза — он видит их даже через дым и пепел — стали ещё зеленей от полопавшихся капилляров.       И он уже не боится. Всё чего он хотел — увидеть друзей напоследок.       Банши должны кричать, предвещая смерть. Но Лидия не может выдавить из себя и звука, она задыхается в собственных рыданиях, и не может оторвать от него взгляда. Девушка знает, что произойдёт дальше. Стайлз не отступит. А Лидия может лишь беззвучно повторять его имя.       Парень снова размахивается.       Они потеряли многих. Эллисон, Эйдана, Эрику, Бойда, тех, кто умер из-за Списка Смертников, тех, кто безвинно пострадал из-за охотников по вине таких как Джерард и Кейт Арджент, тех, кого не знал Стайлз, например, Хейлов, которых сожгли в собственном доме, тех, кто стал жертвой Ужасных Докторов, стаи Альф. Они потеряли многих, а теперь он потерял бы всех. Но сейчас есть шанс всё исправить.       На футболке проступает алое пятно. Сознание медленно покидает Стайлза. Мертвенный холод окутывает его, пробирая до костей.       Последнее, что он видит в этом мире — волшебные зелёные глаза его первой любви, единственной любви и последней.       А потом всё угасает.