Братья

      Миссис Пайнс уже давно задумывалась о разводе. Почему, спросите вы? Да потому, что её супруг, мистер Пайнс, за годы совместной жизни утомил её безмерно. Они почти не разговаривали, а в редкие минуты общения в основном ругались. Интимные отношения тоже оставляли желать лучшего — раз в месяц, без энтузиазма, как повинность отбывают. А уж его отношение к мальчикам Рамону просто убивало. Он ни разу не поиграл с ними, ни разу не поинтересовался их успехами. Он только и мог, что строжить их и отчитывать — Стэна за наплевательское отношение к учёбе, а Форда за неспособность постоять за себя. Нет, иногда у него внезапно случались проблески отцовских чувств — изредка он всё же хвалил ребят за те или иные достижения, он тратил достаточно много денег на них. Покупал Форду книги, регулярно тратился на новые слуховые аппараты для Стэна… Но всё равно чувствовалось, что в его отношении к детям не хватало любви. Так что развод был лишь вопросом времени. Её останавливало только то, что её работа приносила ей слишком мало денег, а мальчиков нужно было как-то вырастить. Так что она ждала, когда они закончат школу, найдут работу и смогут позаботиться о себе сами. Но потом случилось то, чего миссис Пайнс уже не ожидала — она снова забеременнела.       Во время её беременности мистер Пайнс старался лишний раз жену не нервировать, но выражалось это в основном в полном отстранении от семьи. Филбрик почти всё время торчал или в магазине, или в своём кабинете и с женой или детьми не общался. Но стоило Рамоне родить, как ситуация опять изменилась, причём в худшую сторону. Мистер Пайнс начал курить в доме, не утруждая себя даже открыванием окон, стал чаще срываться на мальчиков, несколько раз Стэну даже попадало от отца. Рамоне это не нравилось, но она молчала. Она хорошо помнила, как вступилась однажды за двенадцатилетнего сына, когда тот испачкал футболку в краске, а Филбрик решил выпороть его за это ремнём. Ей тогда тоже досталось, и ей пришлось потом почти целую неделю замазывать синяк на щеке тональным кремом, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.       А потом их вызвали в школу. Всю дорогу миссис Пайнс нервничала — их давно уже не приглашали беседовать с директором, с тех самых пор, когда старшеклассники избили Стэна с Фордом на крыше школы. И этот неожиданный вызов очень напугал Рамону, она успела нафантазировать себе столько ужасов, что её слегка потряхивало, когда они зашли в кабинет директора. Но когда через пару минут в кабинет зашёл Форд, и директор начал говорить, миссис Пайнс подумала, что лучше бы её мальчики с кем-нибудь подрались. Тема образования была больной в их семье, и дело было не только в том, что оплачивать учёбу в университете даже для одного Форда им было не по средствам.       Когда выяснилось, что старший из близнецов может претендовать на стипендию, если его научный проект понравится университетской комиссии, Филбрик заметно оживился. Рамона просто видела по его лицу, как он мысленно подсчитывает возможные выгоды от этого. Но вот вопрос о дальнейшей судьбе Стэна оставался открытым. И миссис Пайнс, набравшись смелости, прямо спросила у директора, что он скажет о втором её сыне. Лучше бы она этого не слышала. Наверное, если бы рядом не сидел муж, она бы высказала директору всё, что думает о его отношении к ученикам, и потребовала бы, чтобы он перестал оскорблять её ребёнка в её присутствии. Но страх перед супругом вынудил её промолчать. Стэнфорд тоже молчал. Рамона понимала, что он тоже подсознательно побаивается отца, к тому же подростков так легко подкупить обещаниями мировой известности и богатства, особенно не в меру амбициозного Форда. Но всё равно было обидно за её малыша Стэнли.       Неприятным сюрпризом оказалось, что Стэн во время этого разговора сидел в приёмной и всё слышал. Таким потерянным Рамона его ещё не видела ни разу. Она знала, что мальчики хотели вместе отправиться в путешествие сразу после школы, а теперь все их планы рушились прямо на глазах. Для Стэна это был удар ниже пояса. Она попыталась подбодрить сына, но Филбрик был не намерен ждать её, поэтому она поспешила уйти.       

***

      Близился вечер, и миссис Пайнс уже начинала беспокоиться — близнецов до сих пор не было дома. Она хотела серьёзно поговорить с ними на счёт возможного поступления Форда в университет. Зная своих мальчишек, Рамона не сомневалась, что они наделают глупостей, если вовремя их не притормозить, и чем ближе стрелки часов подходили к девяти — времени, позже которого им запрещалось бродить по улице без особого разрешения, — тем сильнее было её беспокойство. Она должна, нет, просто обязана была объяснить им, что это вовсе не конец света, что они не смогут всю жизнь провести вместе и их пути рано или поздно разойдутся. Никто не спорит, вот так резко расставаться тяжело, но им не обязательно это делать сразу. Рамона могла бы предложить им поехать на западное побережье вместе, снять там небольшую квартирку на двоих, и пока Форд учился бы, Стэн мог устроиться там на работу… И постепенно они привыкали бы к тому, что не проводят вместе всё время. Нужно было разговаривать с мальчиками по горячим следам, пока они сами всё не испортили, но их всё не было, а время работало против Рамоны.       Первым домой пришёл Стэнфорд и сразу отправился наверх, в комнату. Миссис Пайнс расстроилась — это был не очень хороший сигнал. Что они могли между собой обсудить? И виделись ли вообще? Конечно, был небольшой шанс, что Стэн мог пойти к своей подружке, но в таких случаях он обычно предупреждал, что задержится или не придёт домой вообще. Через некоторое время вернулся уходивший куда-то Филбрик. Он, как всегда, не потрудился потушить сигарету перед тем, как войти в дом, и задремавший у Рамоны на руках Шерми тут же начал кашлять. А Стэна всё не было… Чтобы как-то скоротать время в ожидании сына, миссис Пайнс взяла лежавший рядом журнал и начала бездумно листать его.       Вскоре после прихода мистера Пайнса вниз в поисках брата спустился Форд. Как оказалось, он тоже ничего не знал о планах Стэна. Миссис Пайнс постаралась успокоить Форда, но получилось плохо, наверное потому, что она сама не верила в то, что говорила. И как только старший сын ушёл к себе, она переложила спящего Шерми в кроватку, а сама отправилась разговаривать с мужем в надежде, что он мог видеть Стэна. Осторожно постучавшись в дверь кабинета и дождавшись раздражённого приглашения входить, она проскользнула внутрь и прикрыла за собой дверь.       — Филбрик, я по поводу Стэна…       — Если ты пришла обсудить наш разговор с директором, то ты знаешь моё мнение. Этот разгильдяй сам виноват, что ничего в жизни не добьётся.       — Нет, я не об этом хотела поговорить, — чуть более агрессивно, чем следовало, ответила миссис Пайнс.       — Тогда о чём? Этот оболтус опять что-то натворил? Я тебе давно говорю, что мы мало его наказываем. С такими, как он, надо быть строже.       — Он до сих пор не пришёл домой. Может быть, ты его видел? Он не предупреждал тебя о своих планах?       — Когда это, интересно, он меня о чём-либо предупреждал? Все эти свои отлучки он обсуждает всегда с тобой. Я бы его в жизни не отпустил шляться по бабам на всю ночь.       — Во-первых, я просто уточнила, не знаешь ли ты, где Стэн. А во-вторых, он не шляется по бабам. Карла — хорошая девочка из приличной семьи, и если бы ты не был таким грубым, мы бы уже давно с ней познакомились.       — Наверняка какая-нибудь шалава малолетняя… — буркнул себе под нос Филбрик, а потом прикрикнул на жену. — Если ты закончила, я бы хотел ещё поработать!       Сердито поджав губы, Рамона вышла из кабинета, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Этой ночью она так и не заснула, поджидая Стэна.       А утром начался дурдом. Филбрику понадобилось достать что-то с самой верхней плоки в магазине, и он долго гремел стремянкой, пока не уронил её. От грохота проснулся Шерми, и миссис Пайнс пришлось бросить готовку и бежать к плачущему малышу, потому что просить мужа подойти на минуту к ребёнку было бесполезно. Пока она успокаивала Шерми, завтрак сгорел, и ей пришлось бегом бежать на кухню и с ребёнком на руках устранять последствия. Спустившийся на кухню Форд смог немного помочь матери, подержав младшего брата на руках. Отсутствие Стэна только добавляло обстановке нервозности. Уточнив у Форда, что Стэн не мог остаться у кого-нибудь ночевать, не предупредив никого, миссис Пайнс только убедилась в своих подозрениях, что что-то случилось.       Стэнфорд, не завтракая, убежал в школу на презентацию своего проекта, а Рамона быстро одела Шерми и вышла с ним на улицу. От беспокойства она не находила себе места, и буквально через час вернулась с сыном домой. Как раз вовремя — позвонил Форд похвастаться тем, что его проект понравился комиссии. Пообещав матери поискать Стэна, он быстро свернул разговор и повесил трубку. Филбрик, услышавший телефонный звонок, подошёл поинтересоваться, кто звонил. Услышав об успехах старшего сына, он удовлетворённо хмыкнул и вскоре куда-то ушёл, сказав Рамоне, чтобы к обеду его не ждала.       Чувствуя волнение матери, Шерми весь день капризничал и очень плохо спал. Миссис Пайнс за целый день вымоталась, изнервничалась и к вечеру хотела забиться в какой-нибудь тёмный угол и от души поплакать. Вернувшийся Филбрик с невероятно довольным и торжественным видом поднялся наверх, а потом снова спустился вниз вместе со Стэнфордом и увёл его куда-то. Рамона выглянула в окно — перед домом стояла незнакомая машина, а мужчины стояли на крыльце, о чём-то разговаривая. Филбрик вдохновенно о чём-то вещал, но, судя по недовольному лицу Форда, эта речь не возымела должного эффекта.       Почти сразу Форд вернулся в дом и поднялся к себе, но минут через десять едва ли не кубарем скатился с лестницы и постарался проскочить побыстрее мимо гостиной, но мать его заметила.       — Стэнфорд, ты куда собрался?       — Пойду прогуляюсь. Я ненадолго.       Рамона вздохнула. Эти мальчишки сведут её в могилу. Ещё одна попытка поговорить с мужем по поводу Стэна закончилась скандалом и обвинениями в её адрес, что она распустила сына, потакая ему во всём вместо того, чтобы позволить Филбрику воспитывать его.       Все выходные Форд занимался поисками брата — писал и расклеивал объявления, носился по городу и спрашивал всех подряд, не видел ли кто Стэна. Мистер Пайнс, узнав, чем занимался сын, пришёл в ярость. Сначала отчитал Форда за то, что он занимается ерундой, а потом выместил свою злость на жене, накричав на неё, а когда она попробовала возразить ему, оттаскал её за волосы.       

***

      Дни сменяли друг друга, Стэн не объявлялся, Форд обивал порог полицейского участка, миссис Пайнс каждое утро находила у себя всё больше седых волос, а для мистера Пайнса словно ничего и не изменилось. Он всё так же занимался своими делами в магазине, проводил вечера в кабинете и с семьёй почти не общался. Напряжение нарастало с каждым днём, и рано или поздно должно было «рвануть».       «Рвануло» пятого июня. Миссис Пайнс изо всех сил старалась сохранять присутствие духа ради детей, но всему есть предел. Утром она вышла погулять с Шерми, а когда вернулась, дома её встречал бледный, перепуганный Форд. Он с порога кинулся обнимать её и дрожащим голосом рассказал ей нечто ужасное, что никак не укладывалось у неё в голове. Стэн, её малыш Стэн попал в аварию, где-то за тысячи миль от дома, возможно погиб… Неужели она больше никогда не увидит своего мальчика? Горло сдавило от подступивших рыданий. Форд пытался её успокоить, говорил что-то, что это могла быть ошибка, что он поедет и всё выяснит, просил её не волноваться раньше времени, но она его почти не слышала.       Рамона что-то машинально отвечала сыну и даже не сразу заметила, как он куда-то ушёл. Очнулась от ступора она, когда заорал в коляске Шерми. Тогда она взяла его на руки и унесла в комнату, где положила его в кроватку. Малыш тут же схватил погремушку и начал увлечённо её насасывать. Оставив его, миссис Пайнс ушла на кухню, сварила себе кофе покрепче и добавила туда ещё полкружки коньяка из своей заначки. Она должна быть сильной, хотя бы ради Шерми и Форда. Она нужна мальчикам, поэтому нужно поскорее брать себя в руки… На этой мысли она не выдержала и разрыдалась, чуть не выронив кружку. Через некоторое время в кухню зашёл Стэнфорд. Миссис Пайнс отдала сыну все свои деньги, которые она долго откладывала на всякий случай, и спросила, говорил ли он с отцом. Форд замер и, не оборачиваясь, ответил резко и холодно:       — У меня больше нет отца.       — Что?! Что он наговорил тебе, Стэнфорд?! — Рамона шокированно уставилась на сына. Нет, она знала, что муж не слишком сильно любит её и детей, но… Что такого он мог сказать, что Форд так на это отреагировал?       Отвечать на вопрос матери Форд не стал, только порывисто обнял её, попрощался и ушёл. А миссис Пайнс пошла выяснять отношения с мужем, пока она была на адреналине и не передумала.       — Филбрик, мать твою, что ты наговорил ребёнку?! — она без стука распахнула дверь кабинета.       — В чём дело? — мистер Пайнс приподнял одну бровь и смерил жену почти презрительным взглядом.       — Ты ещё имеешь наглость спрашивать, в чём дело?! Что ты сказал Стэнфорду, что он тебя знать не желает?!       — Как интересно, — холодно заметил он. — С чего ты это взяла? Мы с ним кое-что обсудили, я довольно доходчиво ему объяснил, что ему не следует терять время на ерунду, и он сказал, что всё понял. Стэнфорд — умный парень, в отличие от некоторых.       — Тут, знаешь ли, много ума не надо, чтобы понять, что папаша — мудак!       — Что ты сказала? — Филбрик вышел из-за стола, подошёл к жене и с размаху ударил её по лицу. Рамона испуганно сжалась, пытаясь увернуться, и удар пришёлся в основном по уху, но в голове тут же зазвенело.       — Я сказала, что ты — сволочь поганая! У тебя сын пропал, или даже погиб, а тебе насрать!       Филбрик схватил жену за волосы, накрутив их на кулак, и зло ответил:       — Ещё хоть слово, сука, и я тебя убью. Ты распустила мальчишек, а теперь пытаешься свалить всю вину на меня. Ты должна была воспитать в них уважение к отцу. А ты вырастила из них самовлюблённых наглецов, которые привыкли делать то, что их левая нога захочет. Пошла вон из моего кабинета. И на глаза мне больше не попадайся, сука.       Всхлипнув, Рамона выскочила из комнаты и убежала вниз, к Шерми.       

***

      С момента отъезда Стэнфорда время словно замерло. Миссис Пайнс жила, как в тумане, почти не заостряя внимания на происходящем вокруг. В тот же день, когда уехал Форд, приходила подружка Стэна, интересовалась ходом поисков. Миссис Пайнс вывалила на неё новости, чем повергла девочку в шок. Через день или около того она встретила неподалёку от дома родителей Карлы — оказывается, они уже знали, что произошло, и специально хотели с ней встретиться, чтобы поддержать её в тяжёлой ситуации. Миссис Маккоркл заметила у миссис Пайнс синяк на шее под ухом и осторожно предложила ей в случае чего обращаться к ним за помощью.       Вздохнуть с облегчением Рамоне удалось только в среду днём после звонка Стэнфорда. Найденное полицией тело принадлежало неизвестному мужчине, а значит, была ещё надежда, что Стэн в порядке. Мистер Пайнс злился на сына, и миссис Пайнс старалась поменьше бывать дома, чтобы не пересекаться с мужем — она откровенно боялась, что он опять начнёт распускать руки. С момента смерти её родителей прошло довольно много лет, и она уже успела смириться с этим, но сейчас она особенно остро почувствовала, как ей их не хватает. Не к кому пойти, не с кем обсудить свои проблемы… Если бы они были живы, она ни секунды не задержалась бы у мужа, но ей некуда было идти, поэтому приходилось терпеть.       А потом наступило воскресенье — день, когда всё изменилось. Всё утро Рамону терзало смутное беспокойство, она очень хотела позвонить Форду, поговорить с ним, узнать, как дела, но не могла этого сделать, потому что он не оставил ей номера телефона. А потом ближе к обеду раздался звонок. Миссис Пайнс весь день дежурила у телефона и сразу же сняла трубку. И едва не заплакала от облегчения — Стэнфорд сообщил, что Стэнли нашёлся. Она даже смогла немного поговорить со вторым сыном. Голос у него был хриплый и усталый, но это точно был он. Но, к сожалению, долго разговаривать им не дали. Мистер Пайнс услышал, что жена говорит с кем-то по телефону, и решил выяснить, в чём дело. Умело соврать она не смогла, слишком сильные эмоции её переполняли, а тема сбежавших близнецов выводила Филбрика из себя. Вот и сейчас он с нечеловеческой злостью накинулся на Рамону. Бил он её прицельно по голове и лицу, не сдерживаясь. Миссис Пайнс попыталась убежать, но он догнал её в коридоре и, зажав в углу, продолжил избивать. Сначала она кричала от страха и боли, но потом сорвала голос и тихо поскуливала, пытаясь прикрыть голову руками. Момент, когда обстановка вокруг изменилась, она пропустила, так она была напугана. Просто внезапно она поняла, что на неё больше не сыплются удары. С удивлением она обнаружила, что её муж дерётся с каким-то смутно знакомым мужчиной. Мелькнула ещё одна фигура, и к миссис Пайнс подбежала женщина, в которой она, напрягшись, узнала миссис Маккоркл.       — Как вы, миссис Пайнс? Идти можете? Я вызвала полицию. Как хорошо, что мы решили заглянуть к вам. Пойдёмте. Надо забрать малыша. Поживёте немного у нас. Пойдёмте, пойдёмте.

***

      Вся эта история закончилась штрафом для мистера Пайнса, хотя мистер Маккоркл этим остался недоволен и грозился довести дело до суда. Миссис Пайнс возвращаться домой боялась и пока пользовалась гостеприимством семьи Маккоркл. Чаша терпения женщины переполнилась, и теперь она думала, где ей взять денег, чтобы иметь возможность жить отдельно. К счастью, с детьми всё было более или менее в порядке, так что она могла сосредоточиться на более насущной проблеме — на разводе.