Так значит, от Судьбы не убежишь?

      Лето в этом году выдалось особенно жарким. Весь город буквально плавится от ежедневного солнца. И даже ни единого намёка на дождик. Этим летом одна вещь казалась девушке особенно странной. Все люди подыхают от жары, а она морозится в ледовом дворце. Странно — не то слово. Да ещё и неудобно, хотя бы потому, что объём вещей увеличивается в 2 раза. Благо появилось чуть больше свободного времени. Студенты тоже люди, и у них тоже есть каникулы. Ну, хоть высыпаться стала. *** Сегодня Елене звонили друзья, снова приглашали погулять, выпить, даже несмотря на многочисленные отказы и знание того что девушка не пьет алкоголь. На сей раз они решили обойтись местным ночным клубом. Ответ был неизменным — нет. Спустя какое-то время снова звонок. На сей раз уговаривал Артём. Если бы они общались в живую, он, скорее всего, сейчас стоял бы на коленях. Но даже умоляющий тон лучшего друга не повлиял на решение девушки. Последняя откровенно не понимала в чём прикол напиваться до потери сознания, а потом ещё и мучиться с похмелья с утра. Может она какая-то неправильная? Или всё дело в воспитании. Хотя Елена не сказала бы, что Артём плохо воспитан. Росли то они, можно сказать, вместе. На данный момент девушка мечтала лишь о том, чтобы научиться не захламлять свою голову ненужными мыслями. Да ещё и накануне городских показательных выступлений. От Артёма уже 3 дня не было ни каких вестей. Обычно он, если не звонил, то хотя бы писал. Конечно же, после пьянок, обычно только с просьбами прийти посидеть с ним, так как жил он уже отдельно от родителей и даже водички ему принести некому. Когда Волкова обнаружила, что ни одно из её сообщений за всё это время не было прочитано, а в социальные сети он заходил как раз таки 3 дня назад, в голову стали лезть подозрительные мысли. Пришлось просить совета у Виктора. Вначале он призвал девушку не задумываться о подобном и сосредоточиться на тренировке, но позже всё же посоветовал навестить друга. Закончив с тренировкой, Елена направилась домой к Артёму. Свет включен — значит дома кто-то есть. Первые минут 10 её попытки достучаться до жильца квартиры активно игнорировались. Видимо вскоре непрерывная трель звонка надоела, и к двери подошли. Не спрашивая кто там, дверь распахнулась. На пороге вместо ожидаемого Артёма появился высокий мужчина средних лет, в чёрном деловом костюме. Это был его отец. Что привело девушку в некое замешательство. Не только потому, что она хотела было накричать на друга за его медлительность, а это оказался совсем не он. Так ещё и потому что это оказался именно его отец, который захаживал к сыну реже, чем Дед Мороз. Он редко появлялся даже на праздниках, а тут. Девушка, сглотнув, отвела от него ошарашенный взгляд и поздоровалась. Не успев ещё что-либо сказать, её пригласили внутрь. Самого Артёма дома не было. Зато были его родители. В гостиной сидела его мама. Она смотрела старый фотоальбом. В одной руке у неё был платочек, явно использованный уже не один раз по назначению. А рядом стояли коробки с вещами. Они что, решили переехать к сыну? Или он к ним обратно? Она подняла голову на вошедшую гостью. Её глаза были заплаканные, а губы тряслись. Елена, откровенно говоря, не понимала, что происходит. Она не могла произнести и слова. Боялась. Все вопросы застряли где-то в горле. Гробовую тишину нарушил отец: — Присядь, — он обратился к девушке. Сев на диван, Елена уставилась на руки, которые почему-то тряслись. Было плохое предчувствие. Не зря же они здесь. И где Артём? Почему тогда его здесь нет? Может в магазин вышел? Может ничего и не случилось? Эти мысли так и не могли перебить те, которые возникли с самого начала. Следующие 15 минут девушка сидела молча, внимательно слушая всё то, что ей говорили. Начала мать, за слабостью характера она расплакалась ещё больше, поэтому продолжил отец. Он говорили серьезно. Пугающе. Елена никогда не считала себя сильной в плане характера или стойкости, но и назвать слабой не осмелилась бы. И она никогда даже представить не могла, что лишь одна фраза может завести в тупик. Заставить сердце буквально остановиться. А мысли смешаться в единую кашицу, что разобраться в них самой просто невозможно. Одна, последняя фраза: «Артёма больше нет», сказанная родителем не без явной горечи и печали в голосе. Затем тишина, режущая слух. Лишь редкие всхлипы матери, потерявшей дитя. И стук собственного сердца. Какое-то неведанное чувство душило изнутри, не давая дышать. Елена прекрасно осознавала, что значит смерть. Это значит конец жизни. Конец этого чёртового жизненного пути. Конец всего. Человек просто исчезает из этого мира за какие-то доли секунды. Одно дело знать. И совсем другое принять это. Девушке никогда раньше не приходилось терять кого-либо. А сейчас. Сейчас она прочувствовала всё это на себе. Странное чувство. Будто внутри что-то сломалось, раскололось на мелкие кусочки. Будто часть души нагло, больно отрывают. Артём был ей роднее брата. Наверно поэтому было больно. Очень больно. Осознание пришло не сразу. Сначала в голове крутились неясные мысли. Когда всё прояснилось, на глазах застыли слёзы, застилающие обзор перед собой. Всё словно в тумане. По телу проходит дрожь. Холодно. Страшно. До дома Волкову довезли родители Артёма. На пороге их встретила её мать. Как оказалась, она всё знала. Они просто боялись рассказать девушке. Не знали, как она отреагирует. Помогли лишь обстоятельства. *** Елена не помнила того вечера. Ни как она добралась до дома. Ни как легла спать… А спала ли? Казалось, что она не спала и вовсе. А что делала? Плакала? Она не помнила. Ничего не помнила. Надо было идти на тренировку. Послезавтра выступление. Надо собраться. Ноги ватные, идти не хотят. Сможет ли она в таком состоянии выполнять трюки? Может и не сможет. Но надо. Выйдя на лёд, Елена стала повторять программу. Всего 4 прыжка за всё выступление. Сейчас с первого раза не получился ни один. Со стороны тренера послышались недовольные возгласы о том, что нужно собраться. Но собраться не получалось, как бы она не старалась. Последний прыжок. Тройной Аксель. Снова падение. В ноге раздалась резкая боль. Девушка не поднималась. Просто не было сил. Больно. И душевно, и физически. Она бездвижно пролежала на льду около двух минут, пока к ней не подбежал обеспокоенный Никифоров. Мужчина окликнул её, пытаясь поднять. Елена лишь сильнее сжалась, обнимая себя руками за плечи, её немного трясло. Все попытки старшего дозваться до неё игнорировались. Тогда он насильно приподнял её, немного встряхнул, заставляя поднять голову и посмотреть на себя. В тот же момент на его лице отразилось удивление. Прозрачные капли, стекая с лица девушки, ударялись о холодный лёд. Впервые за всё то время, что Виктор знает Елену, он увидел её слёзы. Она смотрела прямо в глаза, словно прося о помощи. Девушка обняла Никифорова руками, хватаясь за ткань его футболки, словно за спасательный круг. Всхлипывая и шепча что-то невнятное в плечо мужчины. Стоявший возле них Яков был недоволен, зол и ошарашен одновременно. Никто из находившихся в тот момент на катке не понимал в чём дело. Никто кроме Виктора не видел слёз Елены в тот момент. Фигурист донёс девушку до раздевалки. Помог снять коньки. А после довёз до дома. Но расспросить о произошедшем так и не осмелился. Всё это время они молчали. Лишь выходя из машины, Елена вымолвила тихое «Спасибо». *** На следующий день Елена появилась на катке. Выглядела она так, словно ничего и не произошло. А остальные о вчерашнем либо благополучно забыли, либо просто не хотели напрягаться по этому поводу. Может просто думали, что чужая личная жизнь их не касается. Что было на руку самой Елене. После тренировки Яков подозвал к себе Волкову: — Не знаю, что там у тебя произошло, но не думаешь, что лучше стоит отказаться от выступления? — Не думаю. Я откатаю свою программу, — Елена была из тех людей, что выступали несмотря ни на что, — и не важно как…пускай плохо, но я выступлю! — Ладно, дело твоё. Возражать не буду. Фельцман лучше всех знал, что по этому поводу с девушкой лучше не стоит спорить, всё равно ничего не выйдет.