Так значит, от Судьбы не убежишь?

Оставшись наедине с собственными мыслями в пустой квартире, Елена снова почувствовала эту тяжесть на душе. Хотелось просто свернуться калачиком и заснуть. Навсегда. Чтобы не было больше этого жуткого, давящего чувства. Откинув мысли, Елена прошлась по квартире, в которой кажется прошёл ураган: разбросанные по полу вещи, мусор и какие-то остатки от еды. В раковине лежала гора немытой посуды, оставшаяся ещё со времени пребывания в доме родителей, а в холодильнике, казалось, повесился последний таракан. Ванна так вообще выглядела будто здесь произошло убийство. Хотя…по сути нечто подобное тут и планировалось. Появились мысли о том, что нужно прибраться хотя бы здесь. На раковине лежали лезвия. В ней самой остались засохшие капли крови. Девушка взяла одно из них, чуть не порезавшись, покрутила в руках, при этом смотря в одну точку, несколько пустым взглядом. После собрала оставшиеся, чтобы отнести их и выкинуть. Отмыла белую поверхность, убралась в шкафчике, постирала вещи. После ванной, уборка пошла сама по себе. Сначала кухня, потом и гостиная с оставшимися комнатами. По крайней мере это помогло отвлечься. К вечеру Елена лежала на диване, чувствуя, как силы полностью иссякли. Добравшись до спальни, она завалилась на кровать. Устало прикрыв глаза, она приготовилась провалиться в царство Морфея. Но сон не шел. Как бы девушка не пыталась, что бы она не делала — не получалось. Может на этом сказывалось то, что она редко ночевала дома одна. Если припомнить, то всего один или два раза за всю жизнь. Тогда у неё возникали абсолютно те же чувства, что и сейчас. В голове начинали всплывать странные образы. Елена, казалось, вспомнила каждый ужастик, что когда-либо смотрела, в самых ярких их подробностях. Она заснула лишь спустя пару часов, включив музыку в наушниках и забывшись. Утро выдалось не менее радостным. От соседей раздался пронзительный, мерзкий звук работающей дрели. Хотя создалось чувство, что пришёл убийца и сейчас стоит над ней с этой самой дрелью и с желанием просверлить ей голову. В перерыве между шумом Елена обозвала соседа мудаком, крикнув настолько громко насколько смогла, в надежде, что он её услышит. Вставать с утра с прекрасным чувством, что тебе никуда не надо, было конечно круто, но побуждало лениться ещё больше, чем прежде. Всё же пересилить себя пришлось. После возник вопрос о том, чем же заняться. Стоило первым делом позаботиться об устройстве на работу. Теперь придётся содержать себя самой. До этого момента Елена как-то не особо заботилась об этом. Грубо говоря, до сих пор она висела на шее у родителей. Да и пока занималась спортом по этому поводу проблем не возникало. Волкова нашла в интернете пару свободных вакансий, куда берут без высшего. Но столь радужными они не были. Уборщица, официантка и продавец — весь обобщённый список профессий. Девушке с трудом удавалось представлять себя работающей на подобном месте. Но всё-же она оставила пару заявок на сайтах. Весь оставшийся день Волкова провела в лучших традициях ленивого времяпрепровождения. Поэтому день пролетел достаточно незаметно. Девушка зашевелилась лишь тогда, когда на улице начало темнеть. Да, как бы не было стыдно это признавать самой себе, но Елена боялась находиться дома одна, особенно в тёмное время суток. Она даже пыталась договориться сама с собой, что в этом нет ничего страшного. Но видно на слишком развитое воображение это никак не повлияло. С этим надо было что-то делать. Но вот что? Можно попроситься переночевать у друзей. Или просто позвонить кому-нибудь, чтобы отвлечься. Елена взяла в руки телефон, пролистывая контакты. Вариантов было не много. Бывшие одноклассники и нынешние однокурсники. И тех и других язык не поворачивался назвать хотя бы хорошими приятелями. Тогда взгляд девушки остановился на одном имени. Она долго и упорно гипнотизировала номер. После, обратив внимание на окно, за которым уже достаточно потемнело, подорвалась с места, судорожно начав собирать вещи. Мысль о том, что нужно позвонить и предупредить о приезде, удачно ускользнула из головы Волковой. *** Никифоров сидел на кухне, допивая бутылку вина, что предназначалась для Елены. Напиток был достаточно отвратным, хотя чего он ожидал за такую-то цену, поэтому разболелось голова и чувство опьянения пришло достаточно быстро, пускай и не такое сильное. Ах, если бы Виктору сказали, что он, в свои 25, будет страдать из-за девушки, напиваясь, он бы посмеялся тому в лицо, даже не задумываясь. Сейчас же было совершенно не до смеха. Почему именно он? Почему именно в эту девушку? И когда он вообще успел влюбиться в неё? Когда они встретились? Или… Когда? И вообще… это действительно оно? Всю жизнь ему казалось, что он прекрасно знал, что такое любовь. И поэтому поймёт, когда нужно остановиться, если дело дойдёт до подобного. Виктор всегда старался избегать подобных чувств к кому-то. Просто ему не казалось приятным это чувство близости с кем-то. Он не знал и не хотел знать, что такое чистая и непорочная любовь. Ему было абсолютно чужды все эти сопли и вечные умиления друг другом. Виктор просто не понимал этого. Это казалось лишь пустой тратой времени. Но если он и встречался с девушками, то… разве что для забавы. И, лишь немного, для заполнения пустоты, что беспощадно создавало одиночество. Хотя наигранной любви этих девушек было слишком мало. Но сейчас, с этой девушкой, он был просто не в состоянии определить, когда же обычная симпатия переросла в это давящее, противное чувство. И почему именно такое? Разве все эти ванильные паблики не описывают любовь как нечто нежное и лёгкое. Так почему же Никифоров, чёрт возьми, всё ещё не парит в облаках от чувства полнейшей эйфории! С того самого момента, как Виктор увидел её, он думал, что это лишь симпатия. И нет, не симпатия как к девушке, а как… к фигуристке. Он просто любил то, как она катается. Восхищался ей, её техникой. Но нет, никак не любил. А когда же… Его достигло это чувство восхищения? *** Виктор не знал точно, когда именно это произошло. Кажется… Тогда ему было 18. Тогда, когда он впервые увидел её выступление по телевизору. Он был одновременно и восхищён, и очарован… Все эмоции словно смешались в одну. Словно, фанат увидел своего давнего кумира. Удивительно, что он не знал о ней ранее. Об этой хрупкой маленькой девочке, что завораживала лишь одним взглядом на неё. Он продолжал следить за ней. Следить за каждым её выступлением. Если не успевал на трансляцию, искал видео в интернете. За 4 года он, казалось бы, выучил наизусть каждое её движение, каждый элемент, в котором она допускала ошибки, и уже должен был предугадывать, какая программа будет следующей, но нет. Виктор не знал. Это было просто невозможно. Последующие программы были отличны, если не от всех предыдущих, то хотя бы от последней. Яркие образы, абсолютно непредсказуемые выступления и… эта страсть в её глазах. Страсть и любовь к фигурному катанию. Всё это Виктор любил в ней. Он восхищался ей так, как восхищаются им миллионы людей по всему миру. Может, даже больше. Каждое выступление юной фигуристки вдохновляло его. Давало стимул самому кататься дальше. Когда Яков сообщил ему о том, что Волкова переходит под их попечение, Виктор был буквально на седьмом небе от счастья. Он с нетерпением ждал их встречи. Хотелось воочию увидеть, как рождается прекрасный танец, исполняемый ею на льду. Но… почему-то взглянуть на саму девушку ему хотелось сильнее, хотелось наконец поговорить с ней и задать, то многочисленное число вопросов, что рождались у него в голове. Виктор был до жути нетерпеливым и просто ненавидел ждать. Тогда, под слёзными умалениями, он выпросил у Фельцмана адрес её квартиры. Несмотря на его убеждения, не делать глупостей и упоминание о том, что он не должен был распространять подобную информацию, Виктор всё же поехал на другой конец города, чтобы встретиться с девушкой. Лишь доехав до места, он подумал о том, что будет ей говорить. Будет ли это нормальным, что он приехал к ней в такую даль лишь для того, чтобы увидеться (хотя встретиться «официально» они должны уже завтра). Решив, что думать надо было раньше, он позвонил в домофон. Никто не отвечал. Было странно, ведь уже пятый час, девушка должна была вернуться со школы. После третьего раза, Виктор решил, что стоит подождать. «Если через час не явится, пойду домой» — решил он для себя. Ожидание душило. Прошло всего полчаса, которые показались Виктору вечностью. Пёс, которого парень прихватил с собой, чтобы если что было не скучно, убежал на другой конец двора. Он пытался высмотреть его, чтобы тот не сбежал далеко. В этот момент зазвонил телефон, это была девушка, что встречалась с ним на данный момент. Не сказать, что у них было что-то серьёзное, но её постоянные звонки порой забавляли и давали надежду, что он ещё хоть кому-то нужен в этом мире. — Алло? — с той стороны, раздался тихий голос девушки, что, кстати говоря, было для неё несвойственно, ведь сама по себе она была достаточно звонкоголосая. — Да, что-то хотела? — Где ты? — Какая разница. Жду кое-кого. — И кого же? — всё-таки её вечные допросы порой начинали надоедать. — Хмм…скажем так… будущую коллегу. — Это девушка? Кто она? — Ха-а, а ты ревнуешь? — Говори, — девушка была строга, в подобных ситуациях она не любила, когда парень отшучивался. — Если я скажу, что это Елена Волкова и ей всего 16, ты успокоишься? — он выразился именно так, потому что она прекрасно знала кто это. В этот момент, проходившая мимо, семейная пара покосилась на него, так будто они знали о ком он говорит. — Ну… — она запнулась на полуслове, не зная, что можно сказать, — ладно, тогда буду ждать… Пока. Оторвав телефон от уха, Виктор стал чувствовать, как подмораживаются пальцы. Может, уже было бессмысленно её ждать. Подозвав пуделя к себе, он направился в сторону дороги, чтобы поймать такси. На выходе из двора, он заметил весьма забавную личность. Низенькая девушка шла ему навстречу, забавно шагая по скользкой тропинке. Что произошло дальше понять до конца у него так и не получилось. В мгновение она потеряла равновесие, какие-то доли секунды и Виктор уже держит её на руках. Поняв, что всё ещё находится на ногах (относительно) она раскрыла глаза. В то же время Виктор обомлел. Он словно смотрел на два прекрасных изумруда. Её глаза были чисты, невинны и в то же время, они манили к себе, завораживали. Казалось этот взгляд он узнает из тысячи. Это была она. Та, встречи с кем он ждал так нетерпеливо. Та, кем восхищался все эти годы. Он не успел более вымолвить и слова, как девушка подала признаки жизни и явное нежелание находиться с ним в столь близком контакте. Он отпустил её, помогая принять достаточно устойчивое положение. Она выглядела забавно. Совсем не так, как на льду. Трудно назвать её «Ледяной Принцессой», как величала её большая половина фанатов. Сейчас она смущена и озадачена одновременно. Это казалось милым. Неловкую тишину прервала сама же принцесса, поблагодарив его, и быстрым шагом направившись в сторону дома. Виктор лишь проводил её взглядом, хмыкнул собственным мыслям и пошёл дальше. На следующий день с самого утра настроение было никакущее. Особенно если учитывать тот факт, что вчера вечером он чуть не отморозил себе всё что можно было. Так ещё и эта истеричка, гордо величавшей себя его девушкой, сама наорала на него и сама же обиделась, а за что он так до конца и не понял. Интересно, все девушки такие, или ему просто чертовски «повезло»? Настроение улучшилось в тот же миг, когда в поле зрения была обнаружена Елена. Волкова разговаривала с Яковом и… ещё какой-то женщиной, видно та была её бывшим тренером. Подождав пока разговор закончится, он подошел к ним. Его умилял тот факт, что девушка была несколько пуглива. Разъяснив вчерашнюю ситуацию, Виктор не без удовольствия наблюдал за спектром эмоций, что отражался на её лице. А то с какой периодичностью они сменяли друг друга, приводило в восторг. После выхода девушки на лёд, он подтвердил собственные мысли. Она была другой, когда вставала на коньки. В тот момент Никифоров увидел то, чего хотел последние 4 года. За каждым выступлением, за каждым элементном, стоит многочисленное число падений и неудач. Это всё вызывало лишь неподдельный интерес. 3 года общения с Волковой не прошли незаметно. Каждый день Никифоров стремился узнать о девушке что-то новое. Он хотел знать о ней буквально всё. Если бы его спросили зачем, он бы не смог ответить на этот вопрос. Виктор и сам не знал. Он впервые почувствовал привязанность к кому-то. Хотелось всё знать и всегда быть рядом. После обычная привязанность переросла в нечто большее. Каждый раз смотря на неё в груди разливалось тепло. Виктор прекрасно знал, что это за чувство, как оно называется и что впоследствии может получиться. Но отталкивал его всеми силами. Будто боялся сам себе признаться в этом. В тот день, когда Елена была сама не своя. Когда Виктор впервые увидел её слёзы. Когда она плакала, вцепившись в него, как за самого последнего родного ей человека. Сердце забилось в непривычно бешенном ритме. Все попытки подавить в себе это чувство раскололись в прах. Признаться самому себе оказалось сложнее всего. Он проиграл. Проиграл себе, своим принципам. Просто взял… И влюбился. И почему надо было понять это тогда, когда у самой девушки дела идут не лучшим образом. Елене было сложно. Людей, которых она любила, больше нет. Все те, кем она так дорожила, погибли. О поддержке не могло быть и речи. Волкова считала его, максимум, другом. Не более. Он мог лишь находиться рядом с ней. Но все равно, девушка начинала ломаться под этим гнётом. Тут от Виктора ровным счётом не зависело ничего. По крайней мере, он не мог ничего предпринять, потому что она не подпускала его ближе. *** От бездумного разглядывания одной точки, Виктора оторвал звонок в дверь. На пороге стояла Елена. А она умеет удивлять. Почему-то первой в квартиру зашла огромная сумка, которую она притащила с собой, а уже потом сама девушка. — Это что? — осмелился спросить мужчина, наблюдая за Волковой. — Вещи. — Что? Стой… Стой-стой. Теперь с самого начала и поподробнее. — Ты что пил? — сама тактичность, не заметить пустую бутылку на столе смог бы только слепой. А вот разъяснять ситуацию она, видимо, не захотела. — А что? Нельзя? — отвечал вопросом на вопрос Никифоров, облокотившись плечом о стену. — Нет, что ты, делай всё что хочешь, — Елена, видно, вспомнила, как сама недавно торчала в клубе, запивая собственное горе, — только ты спишь на диване! — эти слова раздались уже из спальни. — У тебя нет власти в этом доме! — обижено провопил Никифоров, убирая бокал в раковину. Виктор направился в сторону спальни, в которой уже расположилась девушка. Сумка с вещами присоседилась к комоду возле стены, сама же девушка сидела на кровати, распутывая зарядку для телефона. Мужчина наблюдал за действиями Елены, пытаясь понять несколько, казалось бы, простых вещей. Что она здесь делает и зачем ей, собственно, так много вещей. Кажется, кто-то заявлял о том, что может жить самостоятельно в своей квартире. — Знаешь, это достаточно смело с твоей стороны, вот так вот заявиться ко мне на порог, — вдруг выпалил он, медленно приближаясь к кровати. — Что? — Волкова оторвалась от телефона, оборачиваясь на голос. — Я ведь как ни крути - мужчина. У меня тоже… есть свои потребности, желания… намерения. И они могут не совпадать с твоими. — его голос звучал тихо, томно. Не успела девушка вставить и слова, как Виктор завалил её на кровать, нависая сверху. — Ты уже большая девочка, и, думаю, прекрасно понимаешь, что я могу с тобой сделать, — с каждым словом он приближался к ней всё ближе, его шепот отдавался звоном в ушах. Он припал губами к шее девушки, оставляя на ней жар от коротких поцелуев. А руки скользнули по животу, задирая вверх футболку. Елена упиралась в грудь мужчины руками, при этом зажмурив глаза и отвернув лицо. У неё, казалось, сжалось всё нутро, на глазах выступили слёзы: — Виктор… Не надо, пожалуйста, — молила она, еле сдерживая плач. В этот же момент Виктор остановился. Он поднял голову, направив взгляд на девушку. Волкова открыла глаза, всё ещё смотря в сторону. — Прости, — Никифоров обнял Елену, прижимая её к себе, — прости… я напугал тебя. Я не хотел… — он оборвался на полуслове, от того, что Волкова обхватила его руками в ответ. Разве сейчас она не должна злиться? Или хотя бы биться в истерике. Ну, по крайней мере, Виктор был не единственным, кто не понимал логики сего действия. Может это просто последствия некого шокового состояния. Этому просто невозможно было найти объяснения.