Не сдавайся!

Прошло уже больше недели. Мою «простуду» вылечили, хотя порой мне еще тяжело дышать. Что-то сдавливает грудь, и легкие начинают пульсировать болью. Слезы наворачиваются на глаза в такие моменты, так что я каждый раз молюсь, чтобы никто не видел этого. Человеческие слезы доставляют неудобства тем, кто их видит. А я не хочу лишний раз обременять людей, которые заботятся обо мне. И дело не только в том, что мне, как хорошо воспитанное девушке, не хочется приносить людям беспокойство. Просто за помощь я всегда чувствую себя обязанной, а это не самое лучшее чувство. Выздоровление идет маленькими, точно муравьиными, шагами. У меня так много свободного времени, которое не занято совершенно ничем! Я не могу говорить, не могу двигаться, а вот думать могу. Порой мне кажется, что лучше бы было наоборот. Было бы не так мучительно. Но судьба распорядилась так, как распорядилась. И все, что мне остается, это думать. Думать целыми днями и ночами напролет. Я пока не могу найти ответов на свои вопросы, но кое-что заметить мне удалось. Например, я почему-то боюсь улыбающихся людей. Никогда раньше такого не было, а тут… стоит медсестрам или Фува-сан мне улыбаться, как все мое существо заходится в неконтролируемом ужасе. Это странно, я сама понимаю это, но ничего сделать с собой не могу. Что-то не так, что-то не правильно со мной, во мне. Я боюсь этого даже больше, чем улыбающихся людей. Собственные странности давят на нервы даже больше, чем немощность. Меня бесит собственная неспособность сделать что-то, но куда больше волнует то, что я боюсь, не зная причин. Я так стараюсь докопаться до них и все бесполезно. Кажется, что я долблюсь головой о стену. По крайней мере, ощущения от такой раскопки собственного мозга именно такие – боль. Она сковывает меня каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, что же произошло. Меня постоянно спрашивают об этом. Фува-сан, социальный работник из школы, социальный работник при полиции – они не стесняются задавать вопросы, хотя я не способна на них ответить. Не то дань вежливости, не то еще какая заморочка в том же типе. Хотя их можно понять. В тишине большая часть людей чувствует себя очень неуютно. Собственно, думаю, именно поэтому они и говорят, говорят, говорят, пытаясь заполнить ту тишину, что поселилась рядом со мной. Десять дней… Десять дней с того момент, как я очнулась. Долгие монотонные дни. Они перетекают один в другой с коротким, слишком коротким перерывом на ночь. А мне так нравится, когда я могу не думать, просто растворившись во тьме и ночи. Тогда меня не настигают пугающие мысли о том, что тогда могло произойти… Что же такое я все-таки забыла?! Утром приходит медсестра. Она расспрашивает меня о моем здоровье. Мне неудобно молчать, мне стыдно за то, что ей приходится ухаживать за мной. Мне так хочется ответить, стать вновь прежней. Я не знаю, получится ли у меня это, или я раньше сойду с ума? Каждый день, каждый час я говорю себе, что еще не все кончено, что терапия будет приносить не только боль, но и спасение. Я встану! Я заставлю себя сделать это, если не сойду с ума… День. Для меня день – это нудная, но такая правильная боль. День – это капельницы, лекарства и процедуры. Процедуры, от которых хочется выть в голос от боли. Вот только я не могу кричать, не могу и все тут. Зато чувствую боль. Да, со стороны я похожа на растение сейчас, но я все равно чувствую, все равно существую. И мыслю. А вот это мучительно. Потому что в лабиринтах собственных мыслей потеряться так легко, когда остаешься с ними один на один. Кажется, что я задыхаюсь в них, задыхаюсь. Раньше в такие моменты меня успокаивал мой Корн, теперь же я даже не могу ощутить его в своей руке, чтобы успокоиться. А мне так это нужно! Вечером зашла Фува-сан. Она что-то говорила, а я вот думала о том, что все правильно. Именно правильно. Я давно не обманываюсь на счет Шо, но все же… он мог бы зайти. Но не зашел. Шо – самовлюбленный идиот, которому плевать на меня. После этого будет действительно сложно верить в придуманную когда-то любовь. Сегодня хозяйка уходит довольно быстро. Мне не обидно – просто все равно. Это равнодушие поселилось в моей душе действительно давно, только я скрывала его от всех. А от себя в первую очередь. Мне совсем не хотелось понимать то, что я вижу. Без этого понимания было жить куда проще, но обучение… я не могла его бросить, так что пришлось научиться понимать. А многие знания, как известно, многие печали. Вот и понимание из того же рода. Появление медсестры радует меня, хотя на моем лице это никак не отражается. А мне бы хотелось улыбнуться ей в благодарность за помощь. Она дает мне снотворное и другие лекарства, я не сопротивляюсь. Снотворное – это хорошо, очень хорошо. Резкий толчок в спину. Я падаю. Лечу по лестнице вниз, захлебнувшись собственным криком. Я пытаюсь удержаться, схватиться за что-нибудь, но не получается. Корн выскальзывает из моей руки, и я уже не знаю, где мой хранитель. Удар. Резкая боль в правой руке. Слезы из глаз, но крика все еще нет. Такое чувство, что я потеряла где-то свой голос. Из сна меня просто вышвыривает, когда боль становится нестерпимой. Правое плечо пульсирует огненной болью, волнами расходящейся по всему телу. Я слышу, как стучит мое сердце, стремясь сломать ребра и покинуть грудь. Сердце болит. Мне больно, а из глаз бегут слишком горячие слезы. Паника и осознание собственной беспомощности беспощадной волной накрыли меня. Это случилось в школе. Глупо даже помышлять о другом, после настолько реалистичного сна. В школе. Меня столкнули с лестницы. Очевидно. Но мало что объясняет, кроме боли в правой руке. Кажется, именно тогда я ее сломала. Прояснила ситуацию, называется. Лучше бы и дальше не знала – это точно. Потому что теперь я не уверена, что смогу вернуться в школу. Слишком болезненными стали для меня последствия «полета» наяву. Да, женщины умеют забывать боль, но я не думаю, что природа наделила и меня такой способностью. Через тонкие шторы в палату заглядывала луна, говорящая, что еще ночь. Наверное, это даже хорошо. У меня есть время обдумать то, что я узнала. Хотя… времени на мысли у меня до и больше почти всегда, когда мое тело не терзает «очищающая» боль. Школа. Трудно сказать, как я к ней отношусь однозначно. Школа для меня место обучения, но обучения другого, научного. За ее стенами меня учат пониманию, услужению и тактичности, а еще терпению. Хотя последнему куда лучше учит школа, только не стоит об этом говорить кому-то. Да, молчаливому терпению меня научила именно школа. Ну и Шо чуть-чуть. Ведь именно из-за него мне и приходилось терпеть издевательства. Фанатки «моего» принца никак не желали понимать, как рядом с их идолом может находиться такая серость как я. Я не пыталась их переубедить, все итак знали, что семейство Фува взяло меня под свою опеку. Но… Смешно! Фанатки Шо завидовали мне, что меня бросила мать. Пусть это не говорилось в лицо, но я не совсем дурра, чтобы не понять, какой бы простушкой меня не считали. Мать… Еще один камень преткновения. Я не могу сказать, что люблю ее, но в тоже время всегда отчаянно старалась завоевать ее расположение. И не могла. Тогда я была слишком наивна, теперь же… Мне иногда хочется встретиться с ней, посмотреть в ей в глаза. Интересно, что я увижу в них теперь? Раньше я видела только напряжение. Теперь, когда прошло уже столько лет, я понимаю, что мать тяготилась мной. Тогда же мне хотелось ее любви, хотелось стать достойной ее. А вот сейчас я гадаю, достойна ли она меня? Цинично? Возможно, но по-другому у меня что-то не получается. Мама, Корн… Можно ли их сравнивать? Наверное, все-таки можно, ведь они оба покинули меня. Так вот получается, что те, в ком я нуждаюсь, покидают меня. Может быть, хорошо ни в ком не нуждаться? Если закрыть сердце, то и больно не будет! Проще ли будет так? Бесчувственные не находят счастья. Но нужно ли оно мне? Не знаю, не знаю... Пока я плавала на волнах собственных мыслей, ночь закончилась. Утро несмело заглядывало в палату через тонкие шторы, и я понимала, что меня достало все это. Мне надоело чувствовать себя овощем! Это бессмысленно! Я должна стать сильнее, встать с этой чертовой кровати! А вот что дальше? Это вопрос вопросов. Самый главный, самый острый. Мстить? Так я не знаю кому. Забыть? Уж точно не смогу! Мне надо ждать, ждать… А я чертовски устала от всего этого!