Не сдавайся!

Восстановление идет медленно, очень медленно. Кажется, что я воюю за каждый нерв, каждую клеточку собственного тела. Для меня это боль, боль и еще раз боль. Через нее идет борьба за мое тело. Сначала ноги. Постепенно, работая над восстановлением каждого пальца. На то, чтобы ступни обеих ног обрели чувствительность и подвижность, у меня и врачей ушло больше недели. На то, чтобы я смогла сгибать колени, ушло еще две. При этом мы постоянно работали над восстановлением рук, но дело не двигалось. Было ощущение, что бьюсь о стену. Так же бессмысленно было это занятие. Но я не собиралась сдаваться, не сейчас! Единственной отдушиной в моей жизни теперь были прогулки в парк, разбитый при больнице. Мне всегда нравились деревья и красивые виды, но дело было даже не в этом. Здесь, на морозном воздухе, я могла впитывать красоту, созерцать ее, восстанавливаясь духовно. Холод хватал за нос и щеки, но это было даже приятно. Я готова была часами смотреть на хмурое небо, порой посыпающее землю пушистыми снежинками. Я смаргиваю их с ресниц. И улыбаюсь. Да, как-то та, чертовски безразличная, медсестра показала мне зеркало. Точнее мое отражение в зеркале в тот момент, когда я улыбаюсь. Ну и видок же у меня в такие моменты! Лицо перекошено. Одна половина «живая», другая – неподвижная. Маска-карикатура, а не лицо. Но мое. После того, как я узнала о своем внешнем виде, появился еще один повод помолиться. Мне очень бы не хотелось провести всю оставшуюся жизнь с таким лицом. Мое лицо, мое тело – они предали меня, но я завоюю их обратно. Или это буду не я. Зима в Киото красива. Я люблю ее, точно так же как и лето, и весну, и осень. Я просто люблю жизнь. Мне нравится смотреть во время прогулок по парку на то, как играет свет на гранях снежинок, уютно разлегшихся на пушистых еловых лапах. Зеленые иглы, белый снег, желто-коричневые стволы, теплые даже на вид. Так хочется прикоснуться к ним кончиками пальцев, ощутить прикосновение к коре собственной кожей. Но об этом я могу только мечтать, ведь даже попросить пока не в состоянии. Голос ко мне не спешит вернуться, заставляя вынужденно хранить молчание. Жаль, что руки меня пока не слушаются, написала бы просьбу. А так приходится «гулять» по выбранному медсестрой маршруту, ведь она «за рулем» моего «автомобиля». В этом парке гуляет немало пациентов. Я наблюдаю за ними, потому что это позволяет скоротать время. Чаще других я обращаю внимание на одну семью. Они навещают мальчика, который лежит в этой же больнице. У него сломана рука, но он улыбается. Играет в догонялки с сестрой, моей ровесницей. Она забавная, такая все из себя пацанка. Эта девушка не очень высокая и совсем не фигуристая, зато очень живая. Мне кажется, она скорее для этого вихрастого мальчишки старший брат, судя по их отношениям. Они подкалывали друг друга, судя по недовольным лицам родителей. Но смех, который брат с сестрой честно делили пополам, говорил, что они любят друг друга. Я завидовала им. У меня никогда не было такой семьи… И вряд ли будет…