Омерзительная четверка

- Эй, малышня. Малышня – три мальчика и одна девочка, были одинаково аккуратно причесаны и чисто одеты, но ухитрялись при том во всей этой школьной амуниции выглядеть примерно так же, как выглядел бы Фенрир Грэйбек, наряди его в парадную мантию Министра Магии. - Чо? – поинтересовался один из мальчиков. - Чо-чо? – так же меланхолично и хором отозвались двое других. - Чо надо-то? – расширила и слегка углубила вопрос барышня, почесывая по макушке омерзительного вида жабу. Четверокурсник Гриффиндора (если судить по шарфу) возвышался над детьми, разительно напоминая шкаф. Впрочем, после вопросов он стал напоминать скорее растерянный шкаф, потому как уразуметь, что говорит «малышня» было не самой простой задачей: даже коренные лондонцы не всегда могут похвастать хорошим навыком понимания на слух лексикона кокни. - Это наше купе. – гриффиндорец, наконец, опомнился и вновь принял суровый и довольно непрошибаемый вид. - Ну, началось в Сент-Мунго утро. – скорбно вздохнула вся четверка, причем – хором. Из глубин вагона к эпицентру действий начали подтягиваться зрители, нутром почуявшие, что шоу будет небезынтересным. - Дебби, - проронил паренек, выглядевший чуть старше остальных; один его глаз имел небесно-голубой цвет, второго было не различить из-за солидного бланша. - Жги, кроха. - и он, с нежностью поглядев на девочку, хлопнул о стол вульгарные маггловские карты. Зрители расстроено вздохнули: Дебби почти целиком состояла из очаровательных черных кудряшек и огромных карих глаз, вековая печаль которых с головой выдавала ту же национальную принадлежность, что и у известных в магической Великобритании Гольдштейнов. А что такого может отжечь еврейская одиннадцатилетка, миленькая, как херувимчик с открытки к рождеству? Два варианта: либо расплакаться, трагично и напоказ, либо попытаться усовестить глубокоуважаемый шкаф лекцией о толерантности и Холокосте. Шкаф подумал, что шоу с избиением младенцев отменяется. Его ждало глубокое разочарование. - Ща. – коротко отрекомендовалась Дебби и, скинув абитуриентскую мантию, подошла к гриффиндорцу настолько близко, что тот мог бы плюнуть ей на кучерявую макушку даже не прицеливаясь. Сделать этого он, однако, не успел, хотя и планировал, потому как сократив расстояние до минимума и нарушив тем самым все правила приличия, велящие чтить чужое личное пространство, херувимчик выбросила вперед правую руку и ухватила четверокурсника за то, что даже в четырнадцать лет является для мужчины самой главной частью организма. Шкаф выкатил глаза, почтеннейшая публика охнула. - Слышь, ты, поц. – голос у Дебби оказался неожиданно низким и едва ли не прокуренным. – Ты на кого батон крошишь? «Поц» что-то сдавленно промычал, не рискуя задаром тратить остатки воздуха. - Ты, поц, рамсы попутал. Значит так, слухай меня сюды и слухай внимательно, потому как второй раз я повторять не буду. Ежели энто твое купе, то ты прям щас предъявишь мне справочку с печатью о приватизации и мы, как приличные и законопослушные люди, соберем манатки и удалимся, допустим, в закат. Но! – судя по выражению лица жертвы, Дебби слегка сжала пальцы. – Ежели справочки этой у тебя при себе нет – то ты прям щас отправляешься отседова искать пятый угол. Девочка шмыгнула носом и утерла его об шарф гриффиндорца. - Ясна? – судя по выражению лица, барышня уже заскучала. - Ыыы. – сообщил шкаф и согласно кивнул. - Ну так что, йингелес(1)? – девочка вопросительно оглянулась на своих спутников. - Кажется, мы все друг друга поняли. Спутники стояли за спиной Дебби в нарочито-расслабленных позах. Двое уже успели достать волшебные палочки, третий ограничился кастетом. - Лады. – девочка кивнула и разжала пальцы. Гриффиндорец отшагнул назад и воззрился на мелюзгу со странной смесью страха и ненависти на лице. - Ну, вы еще пожалеете. Да я! Да я… - Древко от копья. – мрачно резюмировал тот, что с кастетом. Публика взирала молча и озадаченно и только пара ребят с Рейвенкло понимающе переглядывались. - Крути педали, пока не дали. – серьезно порекомендовала Дебби и решительно захлопнула дверцу купе. - Хороооший будет год. – протянул старший из мальчиков, когда гомон под дверью стих и хогвартское студенчество отправилось переживать события. – Насыщенный. - Ага. – девочка, враз среди своих растерявшая все храбрость с наглостью и теперь выглядящая неимоверно расстроенной, рухнула на сиденье и натянула капюшон мантии едва ли не на нос. – Все, как твой папка говорил. - В точку. – мальчик с кастетом этот самый кастет уже убрал и тоже выглядел не слишком-то весело. – «Вы краев не видите и будете жрать говно лопатой». Умный у меня папка. - Похрен! – старший решительно стукнул по столу кулачком со сбитыми костяшками. – После мамкиной стряпни я и соплохвоста переварю. А они все нами – подавятся. Кароч, на месте думать будем, а щас лучше не будем думать вообще. Где карты, Билли? Билли задумчиво почесал щеку и вернул на стол убранные было карты. В Лютном переулке сопливый возраст не был поводом не уметь расписывать "пульку". (1) йингелес (идиш.) - мальчики