Омерзительная четверка

Старшой торжественно водрузился на пенек, откашлялся и принял красивую позу. Троица прыснула, а Билли даже попытался преклонить колено и затребовать немедленного посвящения в рыцари Салазаровой Подтяжки, но был превентивно осенен ладонью по затылку. - Итак! – Оптимус с видимым трудом, но некоторым успехом исторг из себя бас. – Заседание клуба «Все умрут, а я останусь» объявляю открытым. На повестке дня… - Эпичная хуйня! – утихомириваться Хокинс все-таки не собирался; Гриффиндор медленно, но верно начинал свое пагубное влияние. - За базаром следи. – коротко посоветовала Дебби и на всякий случай заткнула Билли рот. По-маггловски так, ладошкой. - На повестке дня у нас принцип «Разделяй и властвуй», - обиженно продолжил Старшой и с пенька все-таки слез. Пафос четверке не давался, сколь не вбивал его в Дебору и Оптимуса легкий флер Слизерина. - В общем, камрадес, рейвенкловцев из нас не получилось, а значит мы… - Очень, очень… ТУПЫЕ! – Рыжий принял из рук Билли метафизическое знамя привнесения ерунды в массы. - Не без этого, - Оптимус все-таки знал эту троицу с младенчества и давно уже отказал им в праве его чистокровную задницу смущать. – Но жить-то как-то надо. Поэтому мы сейчас подумаем, и я решу, кто и во что уйдет с головой, чтобы из нас после выпуска можно было составить хотя бы одного приличного волшебника. Возражения есть? Возражения, очевидно, были почти у всех, но у Дебби было целых две руки, поэтому в компании воцарилась гласность. То есть – безгласность. - Итак, гербология. - Йаа! – Дик даже через ладонь гаркнул так, что с осеннего тополя полетели листья. - Принято, хаффло на страже травы. Трансфигурацию я беру на себя, потому что… потому. Троица хмыкнула. Все знали, что Ланкастеры жили в основном за счет даровитости оптимусовых родителей в плане трансфигурации фигни в нефигню и толкании всего этого на маггловском черном рынке. - Чары! - Ну, допустим, я. – Деб вытерла ладони о мантию и почесала палочкой в затылке. На своем курсе она была единственной, кто мог провернуть этот финт, не обзаведясь, допустим, ирокезом. - Какой кошмар, - патетически возопил Билли. – У нас в боевиках – баба! - Возражаешь? – невинно осведомилась девочка. - Ни в коем разе. – открестился гриффиндорец. – Я жить хочу. - Ну а сам-то? – поинтересовался Старшой. – Сам-то ты что? Скоростное обштопывание старшекурсников в преф? - Обижаешь. – надулся Хокинс. – Астрономия. Ребята прыснули. - На хрена нам астрономия-то? Звездочки перед глазами после Деббиных трендюлей считать? – Оптимус на секунду задумался, прикидывая, что еще может оказаться полезным в будущем. – О! Зверье. Будешь над зверьем главным. - Как Белоснежка! – догадался Билли. – Выхожу я такой один на дорогу, а ко мне слетаются птички с белочками, и щебечут, щебечут… Идиотки! Впрочем, возражать он не стал. Старшой свое погоняло не «за так» получил. Старшой его с четырех лет выбивал во всех доступных весовых категориях. - Ну что? – поинтересовался Рыжий. – Заседание типа опа все? Электорат свободен и может пойти поспать? - Фига там. – покачал головой Оптимус. – У нас еще зельеварение. - Пас. – поднял руки Билли. – От меня бубонтюберы разбегаются. Им нечем, но они это делают! - А от меня – мандрагоры. – вздохнула Дебби. - А от меня – котлы. – не без гордости поделился информацией Дик. - А от меня вообще все разбегаются. – подытожил печали Старшой. – Камрадес, у нас в обороне дыра с галеон. Надо таки решать. Тьфу, Деб, твои словечки… - Надо решать – значит, решу. – девочка хрустнула пальцами и зевнула – дело шло к отбою и ей на самом деле хотелось спать. - Она у нас еще и дип-ло-мат! – восхитился Рыжий. Затылок свой ему сегодня определенно было не жаль. - Хуемат. – огрызнулась Дебби. - За базаром следи. – с наслаждением вернул любезность Билли. Четверка призадумалась. Неделю назад кто-то из педагогов отправил жалобу на нецензурщину из уст «новобранцев», и вчера утром на весь Большой Зал грохотал совместный родительский вопиллер, сообщавший «летчикам-залетчикам» о том, что конкретно бывает в тюрячке с теми, кто не следит за языком, не видит краев и не готов отвечать за гнилой свой базар. Впечатление было сильным. МакГонагалл на учебном совете строго-настрого воспретила всем слать родителям этих четверых жалобы. Даже с Вальбургой договориться было проще.