Омерзительная четверка

- Леви, отпусти! Ты мне так рукав оторвешь! - Было бы об чем переживать. Переживать действительно было не о чем: манжеты рукава мало того, что знавали лучшие времена, так еще и были обильно заляпаны красным. Оптимус, пред чьи светлы очи был доставлен Снейп, смотрел отстраненно. - Что с носом? - Ничего. - Что. С твоим. Носом? Северус подумал, что это, в принципе, хороший вопрос, потому как нос у него определенно заслуживал отдельного внимания и являлся родовым наследием не то Принцев, не то Снейпов. Такой бы нос подошел Леви, но у драккловой Леви с ним все нормально было, а у Снейпа… - Разбил. Упал. – мальчик с шумом втянул воздух. – Метла. - Я весь балдею с твоего красноречия. – это уже высказался Билли, как обычно, откуда-то из-под стола. Под столом он, надо думать, искал очередных сбежавших нарглов. В этом был весь Хокинс (где карты?!) – у него все сбегало: нарглы, зелья, девчонки со свиданий. Красавчик Билли. Билли-рот-помойка. - Ясно. – коротко и безапелляционно подытожил Старшой. – Кроха, что там у тебя с юбкой? - Минус пятнадцать со Слизерина, по дороге на завтрак. В семьдесят втором году юбка Деборы Леви представляла из себя конструкцию, более всего напоминающую широкий пояс. Это искренне восхищало Билли и серьезно тревожило профессуру, особенно Слагхорна. Потому что сегодня, например, еще не закончилось, а минус пятнадцать баллов уже было. И до вечера юбка «крохи» явно длиннее становиться не собиралась. - Сириуса нам до отбоя обеспечишь? - Я все обеспечу. – Дебора задрала свой нормальный нос аж до потолка. Рыжий, до этого мирно окапывающий мандрагору, неожиданно с размаху вдарил этой самой мандрагорой об стол. Мандрагора завопила от возмущения, второкурсники – от неожиданности. Залевски молчал. Он был выше Дебби и мог, когда она вот так задирала нос, заглянуть ей в глаза. Он знал, что в такие моменты глаза у нее несчастные. И по-настоящему испуганные. - Значит, Северус, гляди в оба. Есть такое заклинание, Грандинеус… - Антиаврорка! – Билли, подогнавший, собственно, это заклинание компании, после долгой засады в буфете во время папочкиной попойки с друзьями-товарищами, осклабился. Снейп, разумеется, о таком заклинании и не слышал: это особый, лютный шик. Избавься от погони – ну, или доведи эту погоню до белого каления, тут уж как свезет. - Руку вот так – и резко вниз, на развороте. – Рыжий, обычно неуклюжий как сто тысяч хаффлпаффцев, неожиданно ушел едва ли не в балетное па. – Главное – синхронно. Эта фигня работает только если лупить вчетвером. - И сегодня четвертым будешь ты, - еще шире улыбнулся Билли, - так как Кроха будет ужасно занята де-мо-ра-ли… нет, я не могу это выговорить. Залевски только зубами скрипнул. - То есть, - Снейп попробовал провернуть финт и у него даже почти получилось. – мы объявляем войну? - Ничего мы не объявляем. – Старшой прикидывал в голове, где он будет рассаживать по теплицам не рассаду, а засаду. – Но мы не будем вписываться за тебя без тебя. Все по-серьезке, мой дорогой друг. - А война, - почти пропел Хокинс, - Ваша Светлость, пустая игра! Сегодня – удача, а завтра – дыра. Сириус Блэк был чуть старше своих приятелей, ему уже исполнилось тринадцать лет и поэтому он считал себя по-настоящему взрослым. Сказать, что Леви ему нравится, он не мог, но девчонка вела себя так, что отказываться бы стал только полный дебил. Ну, вот Петтигрю, например, отказался бы. Сириус стоял в теплицах, как можно дальше от зарослей тентакулы, и старался прикинуть, что вообще сегодня будет и как далеко планирует зайти Леви. С одной стороны, конечно, им всем еще рано. С другой – Леви из Лютного, а там взрослеют ранехонько, Мерлин свидетель, от этой ее юбки бессонница начиналась даже у старшекурсников. Сириус думал, как бы не опростоволоситься, особенно после всего, чем он имел неосторожность хвастаться, и чего на самом деле почти и не было. - Здравствуй, Сириус. Леви возникла буквально из ниоткуда и встала так близко, что ясней ясного оказалось, что она действительно уже пользуется косметикой, и духами тоже пользуется. Вопрос, чем она пользуется еще, Блэк себе задать не успел, потому что Дебора деловито поинтересовалась, умеет ли он целоваться по-взрослому и, дождавшись его медленного кивка, приступила к делу. Все, что было известно о Деборе Леви – это то, что она на редкость неразговорчивая особа. Все, на что надеялся Сириус Блэк – так это на то, что интуиция его не подведет, потому что целовался он до этого момента только с кузинами в щечку. Выкуси, Поттер. Ты-то с Лили только за ручку держишься. Что все пошло не так Сириус понял слишком поздно. С пониманием глобальной сути клуба «Все умрут, а я останусь» вообще катастрофически запаздывали все, считая их просто группой приблатненных чудил, знающих свое место – на дальнем краю хаффлпаффского стола. Северус Снейп уже хорошо понял, что это колоссальная стратегическая ошибка, но своими мыслями делиться ни с кем не спешил. Когда Сириус наконец увидел обступившую его с четырех сторон компанию, Леви он оттолкнул от себя с такой силой, что она едва не влетела в Билли, подпортив тому боевую стойку, но вовремя сгруппировалась и, проехавшись коленками по полу, ушла чуть влево, не попав ни под Ступефай Рыжего, ни под Блэкову несильную, но качественную Бомбарду. - Что ж ты, фраер, сдал назад?! – возмутилась девочка, потирая ободранную коленку и отступая за спину Старшого. – Или я тебе не в масть? Ответом ее Блэк не удостоил. - Какого драккла здесь творится?! Следовало отдать должное: Сириуса нельзя было даже вчетвером сбрасывать со счетов, потому что он уже на втором курсе был отличным бойцом, а в будущем обещал стать бойцом и вовсе первоклассным. - Ааа… - мерзко ухмыляться он тоже, к величайшей зависти Билли, умел. – Нюнчик. Побежал плакаться своим нищим дружкам? - Спокойно. – Старшой, как обычно невозмутимый, как химера возле директорского кабинета, поднял левую руку жестом, воспрещающим своим какие-либо активные действия до поры, до времени. – Блэки, у нас к тебе тут разговор серьезный. Я бы даже сказал, что и не разговор, а базар. Сириус на него не смотрел. Сириус смотрел только и исключительно на Снейпа, и оставалось только удивляться, откуда в тринадцать лет в человеке может взяться столько неприкрытой ненависти к тому, кого он и не знает почти. - Что, Нюнчик, обделался утречком? Это тебе мироздание намекает. Тебе надо помыться. От тебя, Нюнчик, воняет. Дебби отступала все дальше, и это было загадочно: боевое звено омерзительной четверки обычно в таких затеях была впереди планеты всей. - Запомни, Блэки. – нехорошо улыбнулся Старшой, игнорируя полное невнимание гриффиндорца. – Это НАШ Нюнчик. И мыть его мы будем сами. Сириус успел расхохотаться, а затем раздалось пронзительное деббино «Протего Тоталум!» и не менее пронзительное «Шухер, пацаны!». Мародеры, словно нутром чуявшие друг друга, нарисовались в дверях и споро рассосались на местности, изготовившись к бою. Заклинание невидимым куполом накрыло четверку и стало ясно, почему это делала именно Деб – из всей компании пока только Кроха умела ставить одностороннюю защиту. Старшой дал отмашку и громогласное, в четыре глотки «Грандинеус!» подняло в воздух все, на что хватило сил: щебень, цветочные горшки и даже пяток мандрагор. Палочки резко опустились вниз и все поднятое подчинилось наконец законам гравитации, обрушившись с изрядным ускорением на всякого, не успевшего прикрыться заклятием. Дебби ретировалась под стол – и вовремя. От Грандинеуса, любимой в Лютном «антиаврорки», защищал только Протего Тоталум, а быстро его поставить на втором курсе не умел еще никто. Ланкастер утром утверждал, что никакая это не война, но победа, тем не менее, была разгромной. - Сека, «бобби»! Деб даже под столом бдела. Дебби отлично умела бдеть, потому как, по ее же словам, «ужасно ненавидела вот эти вот гойские цорес». В коридоре раздавались шаркающие шаги Филча, а значит скоро к ним прибавятся бодрые шаги старост, и еще какие-нибудь шаги педсостава, а с факультетов полетят баллы. Следом за которыми обычно начинали слетать головы. Это четверке было ни к чему. Тактическое отступление через разбитое Бомбардой окно приветствовалось многоголосым и восторженным воем мандрагор. *** Отопление в Очень Тайном Месте, разумеется, налаживал Дик и, воспев многоголосую хвалу Хаффлпаффу в целом и Рыжему в частности, бойцы расселись по углам. - Крутанская круть! – оптимизму Билли не было ни конца, ни краю. - Коленка болит. – пожаловалась Деб и спустя минуту уже давилась от смеха – столько бинтов одновременно накрутили на нее четыре взмаха волшебных палочек. - Слушайте… - Северус почесал в затылке и открыто, как получалось только с этими «отбитыми», посмотрел на команду. – Думаете, они теперь оставят меня в покое? - Да ни за что! – расхохотался Оптимус. – Вот мы бы, например, точно не оставили. Но! – он указующе воздел перст к гипотетическим небесам, где, по уверению Дебби, сидел гипотетически Б-г. Карающий всех без разбору Б-г Авраама и Моисея: четверке, в лучшем случае могущей похвастаться агностицизмом, этот мужик был все-таки симпатичнее добренького христианского дедули, творившего, тем не менее, невесть что. - Но теперь они будут делать все уже по уму, а значит – реже. Северус задумался – и кивнул одобрительно. Тот факт, что его не будут изводить ежедневно, уже радовал. - И вот еще, - подал голос Рыжий. – Ответь мне, отрок, как на духу. Ты вообще собираешься перестать подкатывать к бабе ихнего главнюка? Ну просто так, чтоб нам заценить масштаб проблемы. Снейп покраснел не хуже гриффиндорского штандарта и прошипел сначала «Не ваше дело!», а затем вздохнул. - Нет. Не собираюсь. Пусть их долбанный Поттер нагнется и… - и выдал, наконец, выражение такого толка, что Деб только восхищенно зааплодировала. - Наш Нюнчик растет! – растроганно произнес Билли, утирая скупые мужские слезы. - Не называйте меня так. – и Северус поразил всех повторно, сжав кулаки. – Пожалуйста. - Да не вопрос. – пожал плечами Оптимус. Ему-то погоняло Снейпа казалось прикольным, потому что годно маскировало все, чего от Северуса никто не ожидал, а, в общем-то, зря. – А как тебя называть? - Принц. – мальчик не задумался ни на секунду. - Вот те нате, хрен в томате! – всплеснул руками Рыжий. – Губа не дура. - Да нам-то что? – удивился Старшой. – Значит, Принц. Но это обязывает. Потянешь? Северус кивнул. Омерзительная четверка действительно была отбитой – наглухо. Отмороженной. И все – одной изморозью, заиндевелой грязью Лютного переулка, но отчего-то именно с ними, здесь и сейчас он понимал, что потянет. Научится на их манер рвать жилы – свои и чужие, и потянет. И тогда пусть нагнется уже не Поттер, а весь мир. *** Расходились, как обычно, по частям и с интервалами, чтобы, как говорил Билли, «не палить контору почем зря». В итоге в уже простывшем Очень Тайном Месте остались только Деб и Северус. - Слушай… Кроха. Можно тебя так? Леви пожала плечами и кивнула, кутаясь в мантию Старшого. - Ты вот с Сириусом целовалась. - Ну? - А это… - он покраснел еще раз и, собравшись с духом, выпалил. – Это что, и вправду приятно? Деб фыркнула, извлекла из кармана пачку сигарет и закурила. Вонял маггловский табак невыносимо. - Нет, Принц. Это очень противно. Мама говорит, что вообще это ничего так, но… Но я еще маленькая. Так что мне нихрена не нравится. Северус озадачено посмотрел на девочку. - А… а зачем ты тогда? Дебора молчала долго и успела докурить сигарету почти до фильтра. - Затем, Принц, что таким, как я, чтобы выжить, почти всегда приходится делать то, что не нравится. – она растерла чинарик о подошву. – Я тренируюсь. Дальше будет хуже.