Омерзительная четверка

Четвертый курс прошел под знаменем Амура. Перевлюблялись все: Оптимус, дорвавшись до Рейвенкло, ходил под ручку с какой-то их третьеклашкой, Рыжий открыл в себе поэтический талант и писал на стенах оды, каждую неделю – разным девицам, Дебби целовалась с Гольдштейном и, иногда, с Сириусом, который явно любил бегать по граблям, а Северус с упорством, достойным лучшего применения, осаждал крепость имени Лили Эванс, за что бывал бит. Впрочем, иногда битым оказывался уже Поттер. Мародеры и Омерзительная Четверка сошлись как-то в семь вечера в Астрономической Башне и, при помощи ступефаев и велосипедной цепи, порешили в эти вот разборки не вмешиваться с обеих сторон. Это был прорыв. Выпендрился только Билли. Провозгласив упорную аскезу, он перепоясался алым кушаком и спал в обнимку с каким-то политическим талмудом. Деб вздыхала, мол, хорошо еще, что не с «Капиталом», на что Хокинс хмыкал, что Капитал этот ихний он еще на каникулах прочел от корки до корки и убедился, что прибавочная стоимость – суть фуфел и кошкин анус. В общем, Хокинса несло – как говно по кочкам. - Что здесь происходит? – обреченно орала Минерва, пытаясь перекричать шум и гам гриффиндорской гостиной, по которой неконтролируемо разлетались зачарованные листовки, гласящие, что мир – это война, свобода – это рабство, а незнание – сила. - Культурная революция! – патетически отвечал Билли-где-карты и легким движением руки вешал на стену говорящий китайский плакат с щекастой рожей Мао. На собраниях толку от него было мало: гормоны, не могущие найти выхода, свернули мозг Хокинса в бублик Мебиуса и он третий месяц подряд вел обширную переписку с советской магической школой. Из-за Железного Занавеса на корявом британском канцелярите пытались достучаться до хокинсова рассудка и понять, наконец, кой черт понадобилось отпрыску Туманного Альбиона срочнейшее переводиться к ним. - Вы только представьте себе! – Билли осенял Очень Тайное Место дымными пентаклями. – У них там такое! Они всей страной дрочат вприсядку на мумию какого-то маггла и утверждают, что он – ЖИВОЙ! ЖИВОЙ, СЕВЕРУС!!! Северус безуспешно прятался за Старшого, но избежать политинформации не удавалось еще никому. - Не бери в голову, - махал рукой Оптимус. – Билли наш причастился коммунизма, но это, как и ветрянка, болезнь детская и к СОВ пройдет. - Вот оно! Вот оно! – не унимался Билли. - Что оно? – обреченно интересовалась Дебора, понимая, что Хокинс ответит, даже если не спросить. - Пагубное влияние эксплуатирующего класса! На этом этапе обычно гриффиндорец унимался, поскольку внятно и по-английски объяснить, кто, кого и зачем в Хогвартсе эксплуатирует, не мог, а плачевная ситуация домовых эльфов пока, по счастью, ускользала от его внимания. Северус эту самую ситуацию держал в уме на всякий случай – если вдруг станет скучно или понадобится Билли очень сильно занять чем-то месяца эдак на полтора. *** К зиме неблагородное общество прозрело дыры в своих пролетарских карманах: к четвертому курсу запросы сильно возросли, к тому же на плечи четверки ложилось бремя по снабжению самым необходимым Снейпа. Северус долго отнекивался, но когда ему заявили, что раз уж он вошел в круг никем не избранных, то должен ему соответствовать, вздохнул и сдался. *** - Нам нужны финансовые вливания. – коротко осветил проблему Оптимус. – И мы получим финансовые вливания. - Стесняюсь спросить, откуда? – Рыжий предвкушал домашние каникулы и очередную ударную дозу картошки. Северус развел руками – ему, конечно, стало чутка полегче, когда он сообразил, что можно, конечно, не давать списывать контрольные из вредности, а можно и давать, только не из альтруизма, а за денежную помощь, но возрастающие подростковые аппетиты это все равно удовлетворить не могло. Тем паче, что он все равно большую часть высылал матери. Это было смешно, но ситуация с Деборой давила на него едва ли не сильней одиозного нрава Снейпа-старшего. - Тоже мне, тайна, - фыркнула Деб. – Выйди из комнаты, Залевски, соверши ошибку. Вокруг сплошные семидесятые. Алкоголь и наркота. Это долбанный Хогвартс, а не институт благородных девиц. - Вау! Больше никаких слов у Билли не нашлось, равно как и у прочих. Северус посмотрел растерянно. Что алкоголем будет заниматься не он, Принц смекнул довольно быстро, а вот с наркотиками… наркотики всегда упирались в то, что их надо варить. Трехгодичной давности «зельевара заказывали?» наконец-то начало обретать логичную подложку. И Снейп отнюдь не был уверен, что ему эта подложка нравится. - Стоп. Стоп-стоп-стоп! – он встал, затем сел, затем снова встал, однако был живо возвращен на место дебориным «не мельтеши!». – А ничего, если я напомню, что это немножечко, ну вот самую малость, противозаконно? Четверка расхохоталась. В голос, едва ли не до слез – вот только не тех, которые от смеха, а иных. Так плачут от бессильной злости, внезапно начавшей обретать кулаки. - Зако-о-он, - протянул Билли, откладывая, наконец, свой талмуд и глядя вверх ехидно и недобро. – Я знаешь, на каком месте этот закон вертел, Северус? Вот на том самом, которое у родственников Дебби обрезают. Где был этот самый закон, когда моего папку сажали в маггловский Белмарш за то, что он не дал пырнуть себя ножом? - Хотя согласно пятой поправке к законодательству Магической Великобритании, - меланхолично пояснил Рыжий, - сообщество волшебников обязуется улаживать все конфликты его участников с немагическими правоохранительными органами и затем решать проблему на уровне Визенгамота. - В точку! – и Хокинс оскалился. - И где он был, когда Шошанна Леви в девятнадцать лет оказалась посреди Лютного переулка с голожопым младенцем на руках и без кнатта в кармане? – голос Деборы был спокоен, и спокойствие это напугало бы кого угодно. – Закон послал в жопу и ее, и ее запрос на алименты, вместе с запросом о материальном вспоможении одиноким матерям. - Куда он смотрел, - пропел елейным голоском Старшой, - когда наши с Рыжим отцы повылетали с работ из-за очередного сокращения, но на самом деле – из-за того, что каким-то богатеньким мудилам понадобилось приткнуть в Отдел контроля за популяцией своих тупоумных отпрысков? - Ну и напоследок. – Рыжий заложил руки за спину и посмотрел Северусу прямо в глаза. – Скажи мне, чем занимался закон, когда твою мать лишили наследства и выжгли с семейного древа просто за то, что она решила выйти замуж за того, кто нравился ей, а нее ее родителям?! Северус молчал. Так же молча он залез в карман к Дебби и, выудив из него сигарету, прикурил от Инсендио и ухитрился даже не закашляться. Правда была гнусной. Правда была правдой. В четырнадцать лет Северус Тобиас Снейп избавился от множества иллюзий, но любовь к правде ухитрился сохранить. - Так что делаем? – голос Принца был сух и спокоен. - Разъезжаемся на каникулы. – пожал плечами Оптимус. – Про спиртное не думай, это не твоя забота. Рыжий и Билли найдут тебе тинктуры, Деб по возвращении организует помещение так, чтобы никто не подкопался. А ты… - Старшой свел брови и ненадолго задумался. – Ты познакомь-ка меня со своим отцом. Маггл в этом деле может для нас оказаться незаменимым. - Ты издеваешься? – Северус изумленно посмотрел на однокурсника. – Я вам мало про отца рассказывал? Он мудак, каких свет не видывал, даже Поттер бодрее смотрится. - Не кипешуй. – попросил Оптимус. – Слушай, Принц, я все понимаю. Родители иногда ведут себя так, что хочется стать сиротой. Но ты вот не забывай: мудрость поколений учит нас, что в четырнадцать лет всякий, кому больше восемнадцати смотрится форменным уродцем, особенно если считает, что вправе учить тебя жизни. Давай так. Познакомишь меня с ним, и если я пойму, что он действительно так прекрасен, как ты говоришь – мы про эту тему забудем и больше никогда не станем вспоминать. Деб! Леви, как оказалось, после своего спича интерес к происходящему утратила начисто и занялась самым безыдейным из всех дел, возможных в клубе «Все умрут, а я останусь» - наведением бабского марафета. - Что – Деб? – девушка вздернула брови. – Вы бы заканчивали, джентльмены. У меня свидание через час. - Дался тебе этот Гольдштейн. – вздохнул Рыжий. – Он же ботаник. Ну чего тебе в нем, кроме национальности? - Много ты понимаешь, - фыркнула Дебора. – И потом, кто тебе сказал, что это будет Гольдштейн? - Убью я твоего Сириуса. – тихо, но искренне пообещал Билли. – Ренегатка. - А ты не понимаешь вообще ничего. – Леви обворожительно улыбнулась и направилась к выходу. – В общем, вы тут решайте, что к чему. А я пошла. У меня сегодня дела куда интересней… и приятней, чего уж там. - Надо было все-таки организовать тотализатор. – вздохнул Оптимус, проводив взглядом черно-зеленую мантию. – А вы мне – мудак, мудак…