Омерзительная четверка

Солнце Либерии было одержимо идеей мести белому человеку за годы рабства. Билли, как хит-визард, был привычен ко многому, но за два дня, проведенных в Монровии, откровенно осатанел, а к моменту приезда в Гринвилл, в сравнении с которым самая засраная конура Лютного гляделась королевским дворцом, хотел только одного – убивать. Конспиративному таланту Сириуса, конечно, следовало отдать должное – страна была жопой мира, город – жопой страны, а домишко, в который его привел абориген, радостно вцепившийся в «музунгу»* еще на въезде в город, претендовал на звание жопы города. Ни один здравомыслящий человек, будь он магглом или волшебником, по доброй воле и даже по начальственному пинку сюда бы не сунулся. В такие места приезжают только под дулом пистолета – ну, или если тебе в затылок упирается палочка, хозяин которой знаком с авадой. Организованное магическое сообщество в Либерии было представлено никем и Билли серьезно подозревал, что если встать посреди улицы и начать размахивать волшебной палочкой – это просто спишут на придурь музунги, а если даже случится внезапно поблизости волшебник из местных – посчитает такую эскападу всего лишь еще одним поводом сшибить деньжат с богатенького белого. О статуте тут и не слышали – в том числе и потому, что подавляющее большинство населения в принципе не знало такого слова. - А ничего, - Билли устало плюхнулся на колченогий стул. – что мы тут едва ли не единственные белые на пару сотен километров? - Они все равно нас не запомнят. – Сириус пожал плечами. – То есть – описать не смогут. Мы ж для них все на одно лицо. Пей давай. – он придвинул Хокинсу пластиковую бутылку с водой. – От обезвоживания тут подохнуть проще, чем от всего остального. Вода была теплой. Ненависть к Блэку начала переходить все границы – его ужасно хотелось вернуть в Азкабан в подарочной упаковке. - Ты один? – зачем-то вдруг уточнил Сириус. - А ты кого ожидал со мной увидеть? – Билли удивленно вскинул брови, а потом догадался, о чем речь и хмыкнул. – Держи карман шире, дружок. Мать-одиночка и сотрудница Отдела Тайн прям так все бросила – и понеслась в самую африканскую срань заради твоих красивых глаз. Блэк усмехнулся и развел руками – мол, что делать, надежда умирает последней, даже если она глупая. - Кстати! – Хокинс щелкнул пальцами. – О тенях прошлого. Держи. – на стол лег объемистый конверт. Сириус помедлил немного и, вскрыв конверт, долго еще молча смотрел на стопку колдографий, словно не решаясь прикоснуться. - Там с обратной стороны подписано, когда и где. На большей части карточек смеялся и хмурился в объектив Гарри – такой и сякой, в ползунках на руках у Чарити и одиннадцатилетний, замотанный в гриффиндорский шарф, в маггловском парке аттракционов и в лавке Олливандера. Движущиеся на плотной бумаге осколки витражей прошлого. - А… это? – и Блэк со странным выражением лица уставился в фотографию молодой девушки с истошно-розовыми волосами и отцветающим синяком на скуле. - А сам-то как думаешь? – хмыкнул Билли. - Принцесса… - выдохнул Сириус и лицо его на долю секунды стало совершенно беззащитным. Хокинс невесело вздохнул. Все верно. Гарри был его крестником, но что Сириус о нем знал? Максимум – помнил пищащего малыша на коленях у Джеймса. Дора Тонкс закономерно была для него воспоминанием совсем иного рода: пусть недолго, но он все-таки видел, как это аврорское горе, дочь единственной не отрекшейся от мятежного Блэка сестры, растет, превращаясь из пухлого младенца в хохочующую девочку с навсегда разбитыми коленками и способностью крушить все, до чего можно дотянуться. В глазах закономерно застыл вопрос, на которой у Билли был ответ, но для которого еще не пришло время: в конечном счете, Хокинс тащился сюда через полмира с целью, весьма далекой от гуманитарной психологической помощи. - Ладно. – он хлопнул ладонью по столу. – Ностальгию оставим до лучших времен. Не томи, Бродяга, выкладывай, что у тебя за срочное такое дело. - Да. – Сириус моргнул и решительно смел фотографии в рюкзак. – Ты прав. Дело не только срочное – оно еще и серьезное. Темный Лорд. Билли болезненно скривился. - Все-таки он? - Похоже на то. – и Блэк усмехнулся. – Мерлин, скажи мне кто в семидесятых, что единственными людьми, которым я смогу хоть сколько-нибудь доверять, станет ваша шайка-лейка – я бы помер со смеху. – усмешка стала болезненной. – Интересно, Хокинс, ты хоть понимаешь, насколько вам пятерым повезло? Мои друзья… Один – мертвец, один – предатель, а третий в жизни бы не сказал и слова в мою защиту, если б не болезненный авантюризм Рыжего. Не то, чтобы я в претензии… Но что-то сомневаюсь, что кто-то из вас смог бы так поступить. Билли молчал, даже не кивая – как бы то ни было, Блэку надо было выговориться. Школьные распри – школьными распрями, но десять с лишним лет молчания доканают кого угодно, и Хокинс справедливо рассудил, что раз уж он торчит посреди Либерии, то хуже ему станет сильно вряд ли. Старший хит-визард Хокинс никогда не был особо участливым человеком – но и на законченного мудака все-таки не тянул. Поэтому Билли просто слушал: о том, что семь лет школьной дружбы казались чем-то незыблемым – а затем в один момент превратились в кровавое ничто, об Ордене Феникса, (ну, ты же и так уже обо всем догадался, так ведь?), о том, что люди, которые некогда стояли с плечом к плечу на передовой фронта войны с Волдемортом, поверили в то, что он способен на подобный поступок. Клятвы, не обесценившиеся в войну и дружба, выдержавшая испытание смертью – все это внезапно было пущено с молотка, как только отгремели бои и пришло время похорон. Билли, поморщившись, приложился к фляге и протянул ее Блэку. Теплое бренди было мерзким, но на бесптичье, как он давно уже убедился, и жопа за соловья проканает. Сириус помотал головой – очевидно, покидать Гринвилл он собирался сложной системой аппараций. - А с чего ты взял, что мы в курсе за Орден Феникса? - Не ломайся, а? – попросил Блэк. – Не целка ж. Гриффиндорцы – не значит идиоты, а надо было быть полным идиотом, чтобы решить, будто вы пророчество со всеми его перспективами только нам четверым скармливаете. - Ну, судя по тому, что месива кровавого все-таки не случилось, - улыбнулся Билли, - решение все-таки было небестолковым. Сириус кивнул. - Да, сузить круг потенциальных жертв и поумерить волдемортовы аппетиты все же удалось. – он покачал головой. – Ты бы знал, как мы тогда ПСам дезу скармливали. Вся организация на волоске висела: агента-то к ним внедрить так и не удалось. Ну и досуживались… - Блэк помрачнел. – Самое дерьмо – переоценивать собственные силы. - И не учесть «мутный фактор». – возможно, озвучивать это Хокинсу и не следовало, но он привык всегда называть вещи своими именами. - О да. – Блэк оскалился. – Тут мы потрясающе облажались. Подумать только, нас переиграл Петтигрю! - Ну, - философски пожал плечами Билли, - можно организовать поддельную его могилу и регулярно смачно на нее харкать. - Так я как раз об этом. – Сириус свел брови. - Что, прямо здесь? – восхитился Хокинс. – И каждый год ездить в эту срань мерлинову только заради мстительного презрения? - А. Ну да. – Блэк кивнул. – Я уже забыл, что если Билли-где-карты не ляпнул какую-нибудь саркастическую дерьмину, то день он прожил зря. Хокинс, я не думаю, что Петтигрю сдох. Это же благоразумный Пит, он бы и носа из норы своей крысиной не сунул, если б не был уверен, что его вонючему хвосту ничего не грозит. Билли присвистнул – и умолк окончательно. - И если он жив – он нору сквозь землю пророет, чтобы вернуть Лорда. Хвостик, понимаешь ли, не может жить без чьей-то указки, у него от этого начинаются почесуха и несварение. А Волда… ну, ты сами читал снейповы выкладки. О смерти речи не шло. И вот если мы и дальше продолжим мыслить в абсурдистском направлении, - Сириус извлек из кармана пачку сигарет, попробовал закурить, но мгновенно закашлялся и затушил окурок о стол. – то как думаешь, кто будет первой и основной целью? Ага. – верно истолковав выражение лица Хокинса, он кивнул. – То-то и оно. - У пацана мигрени. – зачем-то сообщил Билли – и Сириус переменился в лице. - Бинго. Дерьмовое, правда, бинго… Вот что, Билли. – он сжал губы. – Ремус тут полтора месяца над этим Пророчеством мудрил… Он же из нас четверых самый башковитый. И насчитал, что ни хрена у него срок годности не вышел. Все фигуранты до сих пор в игре, включая «мутный» фактор. Только вот все равно этот самый фактор не просчитывается, хотя теперь это точно не Петтигрю, как ни удивительно. Короче, выдай это все Принцу, пусть думает, его ж специализация. Скорее всего, посчитает он все толковей Лунатика, тот все-таки не специалист. - Хорошо. – Хокинс кивнул. – Допустим. Допустим даже, что абсурдизм перешел тихонько в стадию объективной реальности, данной нам, как говорит Деб, в ощущениях. Что с этим дальше-то делать? К дедуле Альбусу на поклон идти? – он поморщился – эта перспектива не прельщала его ни с какой стороны. - Даже не думай. – хмыкнул Сириус. – Ни в коем случае. Погляди на меня и вспомни, чем все закончилось в восемьдесят первом. Старик мнит себя великим стратегом, но явно себе льстит. Не говоря уже о том, как он обходится с отработавшим свое материалом. - И кто тогда? – Билли приподнял брови. – Мы не Орден, Блэк, если ты не заметил. Нам эта войнушка и в прошлый-то раз нахрен не всралась, а сейчас мы еще и в детях по самые уши… Не полным составом, правда, но все равно хватает. Мы слишком стары для этого дерьма. - Ты думаешь, - погано улыбнулся Блэк, - что у вас есть какой-то выбор? Это Пророчество, Хокинс, а не хрен фестралий. Вы по уши в дерьме. Но к кому идти… есть вариант. Аластор. - Чего? – Билли вытаращил глаза. – И он тоже?! - Еще как. – Сириус кивнул. – И он – оптимальный вариант. Не допускайте наших ошибок, Хокинс. Не оставляйте эту войну на уровне партизанской, иначе на этот раз точно проиграете. А мы и в прошлый-то не сказать, чтобы выиграли. Во второй раз отказываться от выпивки беглец не стал. Поминать бесславно павших теплым бренди на окраине Африки – то еще развлечение, на очень оригинального любителя, но иных вариантов длящийся день преложить им не мог. - Билли, а ты не знаешь… - жара сделала свое дело, и Блэк захмелел с пары глотков. – Принцесса. Дора, в смысле. Она поверила, что это был я? И Билли впервые за день улыбнулся по-настоящему. - Дора? Дора Тонкс, Блэк, если по матушке? Поверила чему-то, во что верить не хочет? Раскатал губу трамплином. К вопросу об Аласторе – он утверждает, что стажер Тонкс сведет его в могилу задолго до окончания стажировки. Сириус напряженно вглядывался в лицо Хокинса, пытаясь понять, шутит ли он в своем фирменном висельном стиле, или все-таки в кой-то веки раз и впрямь серьезен. - Ты чемоданы-то не разбирай, Блэки. Девчонка достала не только Аврорат – она и до нас добралась. Скандал в благородном ведомстве: сопливая стажерка раскачала Визенгамот на доследование. И я не знаю, как она будет разбираться со свидетелями, у которых вместо памяти обливиэйт, но, глядя на ее нездоровое упорство, вполне готов делать ставки на то, что рано или поздно тебя оправдают. Возможно, к ее сединам. Но она вцепилась в это дело, как бульдог и не думаю, что когда-нибудь разожмет челюсти. Это Дора Тонкс. – он пожал плечами. – Она аврорский тренировочный манекен сломала. Что ей уголовно-процессуальные стены. - Ну надо же… - Блэк выглядел настолько потрясенным, что на лице не осталось места даже для радости. - Род Блэк. – вздохнул Билли. - Вы все долбанутые. И именно по этой причине я больше ни секунды здесь задерживаться не намерен. Мерлин, это натуральный ад, Сириус. - Это ты в Азкабане не сидел. – усмехнулся Бродяга. – Спроси у Рыжего, он подтвердит. Бывай, Хокинс. – он протянул руку. – И на всякий случай – читайте «Магику…». - Одни от тебя, Блэк, горести! – Билли поморщился. - Постой. – голос Сириуса остановил его уже в дверях. – Передай Деб… - Даже и не подумаю. – Билли резко развернулся, и вот теперь лицо его добра не выражало. - Хокинс, послушай… - Нет, это ты послушай. Отвяжись от девки. Шанс у тебя был? Был. Ты его проебал? Проебал. Вот и хватит с Крохи мудачья, которые не способны ей дать ничего, кроме неприятностей. А наша девочка заслуживает большего. - Билли… - Сириус даже вновь стал похожим на себя одиннадцатилетней давности – Сириус Блэк Третий, бунтующий золотой мальчик, привыкший получать все, что хочет. – Вы ей не мамочка с папочкой. И не хозяева. - Не хозяева. – кивнул Хокинс. – Просто мы ее любим. А любовь, ну, просто напоминаю на всякий случай – это не уложить в койку. И поблагодари Мерлина, что в восемьдесят первом ее удалось отмазать от свидетельств по твоему делу, иначе я бы тебе начистил морду и без всякой волшебной палочки. *** В кабинете Сибиллы Трелони было дымно, хотя профессор Прорицаний обычного табака не курила вовсе, а всего прочего не курила в Хогвартсе. - Сибилла? – Чарити честно попыталась пройти без особенного шума, но уже на третьем шаге свернула какой-то очередной астральный медиатор из колокольчиков и стекляшек. - Ммм? Милые мои, я же говорила, что сегодня факультатив отменяется… Ох! – Трелони высунулась из-за ширмы и удивленно взглянула на гостью. – Чарити, с ума сойти! Вот уж не ожидала. - А могла бы! – улыбнулась миссис Снейп. - Ой, оставь. – профессор махнула рукой. – Не пересказывай мне сказочки, которыми я детей кормлю. Сама же знаешь, что в гадальном шаре я что-то вижу раз в полгода. В лучшем случае. - Да я вообще-то не о том, - расхохоталась Чарити. – Но если бы кто-то выходил к завтраку, то знал бы, что сегодня ведущий британский специалист в области маггловеденья читает лекцию старшим курсам. - Это ж надо! – Сибилла всплеснула руками. – И как? - Без сюрпризов. – пожала плечами Чарити и, не найдя в кабинете кресел, опустилась на один из вечных сибиллиных пуфиков. – Магглорожденные клюют носами, чистокровные ужасаются. - Кот Шредингера? – догадалась Трелони. - Он самый. – Чарити хмыкнула. – Объяснить разницу между мысленным экспериментом для насмешки над квантовой механикой и волшебным животным – та еще задачка. И как-то я с ней не слишком хорошо справляюсь. Ладно, Мерлин с ним, с маггловеденьем. Ты-то как? - Как-как, - лицо ее было безмятежным. – Пытаюсь посчитать, сколько до Сент-Мунго осталось. - Сибилла… - Не переживай, Чарити. – и Трелони улыбнулась. – Все пророки знают, что это неизбежно. А при учете Фрэнка и Алисы – меня, в отличие от многих, ждет неплохая компания. Кофе хочешь? Я его получше здешних домовиков варю… Так, - она засуетилась возле полочек. – что у меня тут есть? Кардамон, ваниль, корица… - Коньяк. – невесело продолжила миссис Снейп. - А что делать? – Сибилла только руками развела. – Здравствуйте, меня зовут Сибилла Трелони, мне тридцать пять лет и я алкоголик. Похлопаем Сибилле. Все штатно, моя дорогая. Я сижу в башенке и изображаю из себя дурацкую Рапунцель. – и она нацепила на нос жуткого вида очки с толстенными стеклами. – Детям нравится. Слава Мерлину, хоть с Даром среди них ни одного нет. Абсолютные астральные бездари. Хоть какая-то радость… Если б еще Квирелл так не доставал! – и она, внезапно рассердившись, плеснула в кофе чуть больше коньяку, чем было положено ситуацией. - А что, - Чарити хихикнула. – Он ничего так. Не крокодил. Может, тебе имеет все-таки смысл расслабиться? - С моей-то удачливостью? – Сибилла усмехнулась. – Ставлю свой гадальный шар, что в меня сколько противозачаточных ни влей – я залечу еще на стадии поцелуев. А это, - она посерьезнела, - недопустимо. Не-е-ет, хватит. Это дерьмо, выжигающее мне мозг, на мне и закончится. К тому же Квиринус… ох, не нравится он мне. А почему не нравится – и сама понять не могу. Но хватит, Чарити. Ты сюда явно не для душеспасительных бесед приехала. Выкладывай, что случилось. Чарити удивилась тому, каким коротким оказался рассказ о том, что ее изводило последние полгода – и еще сильней удивилась той серьезности, с которой Сибилла ее выслушала. Колдомедики, да и Северус, склонные были списывать все на стандартный материнский мандраж. - Ясно. – пророчица сощурилась, что-то в уме прикидывая. – У тебя ведь есть при себе колдография Гарри? Ну, чтобы не тащить мальчика сюда. Колдография, разумеется, нашлась, и Трелони смотрела на нее долго и внимательно, а затем залпом допила кофе, не выпуская карточки из рук. Что она в итоге разглядела на дне чашки – Чарити так и не узнала. - Вот как. – профессор побелела и отерла со лба проступившую испарину. – Драккл, слишком быстро! - Сибилла, что такое? – Чарити не на шутку встревожилась – такой она бывшую рейвенкловку не видела даже перед СОВ по чарам. – У тебя предчувствие Пророчества? - Больше сюда не приезжай. – Трелони резко поднялась и выплеснула остатки гущи на пол. – Сейчас не время для пророчеств. Сейчас и гадать-то не следовало. Ох, не было печали… Значит, так, Чарити. Передай мужу, что все пошло неправильно. Вы что-то сделали… не знаю, как сказать. Но время будет исправлять ваше вмешательство и все пойдет куда быстрее. Пусть считает. А ты – возвращайся домой и ни о чем пока не беспокойся. - Но… - Никаких вопросов. – и Сибилла покачала головой. – Мерлина ради, никаких вопросов. Просто поверьте мне хоть раз в жизни. Когда дверь за Чарити закрылась, профессор Трелони еще долго смотрела в окно своей башни и пыталась вспомнить, когда раньше случалось так, что в событийный ряд гадания оказывался вписан и сам гадатель – но вспомнить не могла. Память в последнее время подводила ее все чаще и чаще. *** Профессора Сибиллу Трелони нашли мертвой в подвале Хогвартса в марте. В руке она держала гадальный шар с налипшими на него окровавленными волосами, а от головы лежащего неподалеку с зажатой в ладони волшебной палочкой Квиринуса Квиррела осталось только ало-серое месиво. Причиной смерти Сибиллы сочли острую сердечную недостаточность и дела открывать не стали: все знали, что, рано или поздно, безумие настигает любого Пророка. Поскорбев для порядка и завершив учебный год, Хогвартс разъехался на летние каникулы. Новую войну, как обычно, возвестила первая жертва. ----------------------------------------------------- * Музунгу (музунга) - название белого человека на одном из африканских наречий; дословно - "человек без кожи".