Омерзительная четверка

Дебора сидела на краю крыши Сент-Мунго и болтала ногами. Рыжий уже был в курсе, что с равновесием у Леви все в порядке, но палочку на всякий случай держал в руках. Нездоровый интерес Билли, спросившего на днях «А если на нее рояль сверху уронить – она тоже выживет?» был ему, в принципе, понятен – но проверять не хотелось все равно. - Дамблдора нашли? – она затянулась и на всякий случай прикрыла огонек сигареты ладонью: курить в госпитале запрещали строго-настрого. - Нашли. – кивнул Залевски. – И его, и Минерву, и Муди с Флитвиком. Видимо, до замка никто больше не добрался в основном их усилиями. - Логично. – Леви пожала плечами. – Ты в курсе, что МакГонагалл в свое время готовы были взять в Аврорат даже невзирая за «Рисковано» по Зельям? Рыжий в курсе не был, но удивляться не стал. У них у всех лимит на удивление давным-давно исчерпался. - А Тонкс что? - Лучше. – Рыжий забрал у нее сигарету, глубоко затянулся и вложил обратно в пальцы. – Говорят, шрамы где-то через пол-года сойдут. А сейчас… Ох, Деб, это видеть надо, когда они с Хокинсом по коридору идут. Дора вся в бинтах – и Билли с обожженной рожей. Как Тонкс потом с ним жить собирается – я не понимаю. - Ой, да ладно. – Дебора махнула рукой. – А то она не знала, на что идет: хит-визарда куда ни целуй – у него везде жопа. Ты вот только, - она привычно забеспокоилась. – ко мне пока никого не пускай. - Да не пущу, не кипешуй ты! – досадливо сплюнул Рыжий. – Я третий месяц никого, значит, не пускаю, а тут вдруг возьму – и оп-па, заходите, гости дорогие! - Прости. – и она неловко улыбнулась – насколько это вообще у нее выходило. - Ладно, - Залевски изобразил голосом бодрость. – Что тебе еще сообщить?.. Так, ну про Грейнджер с Уизли ты знаешь, скачут, как козлы. Подумать только, разжиться целым глотком Феликс Фелицис – и ухнуть его на войну, в которую тебя даже не звали! Хокинсов начальник до сих пор в себя придти не может – это ж надо, две трети бойцов сложить, и при этом не потерять ни одного из семнадцати детей! Нонсенс, говорит, и чудеса в решете. Кстати, Аарон… - Ой, не зли меня перед обедом! – Дебора передернула плечами. – А то я сейчас опять стану представлять, что у меня пальцы начали нормально двигаться и я оторвала сыну уши и, возможно, еще что-нибудь. Пусть засранец сидит в Хогвартсе, помогает Филчу разгребать говны и думает над своим поведением. - Ты ему об этом сообщаешь в каждом втором письме. – напомнил Залевски. - А надо – в каждом первом! – в голосе Деб звучала священная уверенность в собственной правоте. – По Блэку что-нибудь продвинулось? Ч-черт, Дик, как же меня тут все достало. Никаких новостей не передают, как будто я в психиатрическом крыле лежу… Я же не в психиатрическом крыле лежу, правда? - Конечно же нет. – Рыжий улыбнулся. – То есть нам всем туда надо, но мы не пойдем. Блэк сидит за решеткой в темнице сырой, ну, то есть в предвариловке, ждет, пока все бумажки о снятии обвинений подпишут, и воет от тоски вот примерно как ты. – он невесело усмехнулся. – А побег повесили на Ремуса. Ремусу-то теперь все равно… От него и хоронить, считай, нечего. Так, гроб для проформы. - Выпить есть? – прервала она повисшее молчание. - Тебе ж нельзя. – вздохнул Залевски. - Это по праздникам и за живых. – Деб хихикнула. – А в будний день и за погибших – только в путь. Кстати, Гарри все в так же восхищается, что у него крестный – собака страшная? - А то! – от проходившего неподалеку маггловского шоссе доносился запах бензина и выхлопных газов, и в кой-то веки это не раздражало, а напоминало, что где-то тоже идет жизнь, причем жизнь, по меньшей мере этой войны не знавшая. – Каждую свиданку восхищается. От этого Блэк, кстати, тоже воет. А вообще с нашим детсадом сейчас никаких комедий не нужно. Аарон-то еще ничего, ходит и стыдится, а Поттер с Уизли внезапно вспомнили, сколько им лет и теперь из кожи вон лезут, чтобы выяснить, кто тут первый парень в их четверке. Принц еле-еле ухитряется делать серьезное лицо. Ну, не смущать же детей. - А что виновница парада на это? – в голосе Деб послышался живейший интерес. - Да что виновница парада, - Рыжий хмыкнул. – Гермиона, знаешь ли, за лето вот совсем не изменилась. Шлет их по азимуту. - Это ж надо! – искренне удивилась Дебора и, сделав еще глоток из фляги, запрокинула голову, подставляя лицо скупому августовскому солнцу. - Ладно, хватит уже новостей. – Рыжий задумчиво проследил путь плевка с крыши до парковой дорожки. – Ты мне лучше скажи, что тебе колдомедики говорят. А то я как дебил хожу-хожу, а мне кроме температуры твоей ничего и не сообщают. Не родственник, говорят, не положено. - Да ничего особенного. – Деб пожала плечами. – С лицом сказали, все нормально будет, а что не будет – то сделают. Руки тоже оживут. Я же говорила, Б-г – не фраер. А вот детей у меня больше не будет и зрения, скорее всего, тоже. - Вот дерьмо. – как-то больше слов у Залевски не нашлось. - Тоже мне – дерьмо! – она прыснула. – При условии того, что я собиралась героически и мучительно помереть – это очень даже хороший вариант и мне он, пожалуй, нравится. Еще одного отпрыска я не потяну, меня и этот-то без всяких волдемортов в гроб вгонит. А что до глаз… Знаешь, после того, на что я в Мясорубке насмотрелась – я как-то не очень уверена, что вообще хоть что-то видеть хочу. Так что сяду я вам на шею, свесив ножки. Будете меня кормить и обеспечивать. Рыжий рассмеялся и обнял ее за плечи. - Я только одного понять не могу, Дик. – она снова закурила, видимо, про запас. – Я тебя понять не могу. В смысле – что тебе нужно. Даже вот Билли остепениться пытается, насколько это для него вообще возможно. А ты сидишь по уши в тресте, бабы постоянной нет… Ну ничего нет. - Как это – ничего? – удивился Залевски. – У меня трест есть и вы. С головой хватает, вот честно. Мы, хаффлпаффцы, люди неприхотливые. Хотя нет, конечно можно сделать ход конем и страшные школьные слухи оправдать. – и он, приложив немалые усилия, сделал голос очень серьезным. – Ну что, Леви, давай поженимся? - Да кому мы нафиг нужны? – и она расхохоталась. - Злая ты. – улыбнулся Рыжий, разогнав ладонью дым. – Ненавижу тебя, Чака. - Ненавижу тебя, Фасимба.