but I love you

Снег хлопьями падал с хмурого неба падая на мелкие сугробы. В центре Лондона все витрины магазинов украшены гирляндой в преддверии Рождества. Все должны были давно купить подарки, чтобы порадовать близких. Луи родился двадцать четвертого декабря и был самым прекрасным подарком на рождество Джоанне и Чарльзу, которые никак не могли завести ребенка. Будучи пять лет в браке пара считалась несовместимой для зачатия, но вот случилось чудо. Джей считала, что будет прекрасной матерью и будет дарить своему ребенку лишь любовь, но после родов впала в послеродовую депрессию, которая, кажется, длится и по сей день. Чарльз работал и разъезжал по командировкам. Все воспитание пало на няню Лору, к которой маленький Томлинсон был очень привязан. Мальчик рос активным и добрым ребенком, дарящим свой позитив всем окружающим. Но когда он назвал Лору мамой, то было принято решение уволить няню. Тогда Луи впервые ощутил моральную боль. Маленький мальчик шести лет не понимал куда уходит его мама, хотя та таковой и не являлась. Время шло, но он так и не забыл Лору. Луи мечтал найти свою няню и показать каким он стал добрым и всегда верящим в лучшее, как она его и учила. Его шутки были всегда самыми лучшими, которые всегда могли поднять всем настроение. Он был душой компанией и главным красавчиком среди девушек. Всегда улыбался и был на позитиве. Казалось, что ничего не способно опечалить Луи. Но дома он постоянно чувствовал себя лишним. Еженедельное пополнение счета на банковской карточке и исполнение любой прихоти никогда не заполняло ему родительской любви. Приходя домой к Хоранам он чувствовал себя более нужным, чем в родном доме. Мойра относилась к Луи как к родному и дарила парню заботу, которую не дарила Джей. Но даже это не заменит хотя бы парочку ласковых слов из уст родной матери. Сколько раз Луи представлял, как Джоанна обнимает его и говорит, что все хорошо, а не говорит с ним только о трудоустройстве. Луи прожил почти восемнадцать лет, но слово «семья» для него всегда оставалось чуждо.

***

Огромный особняк Томлинсонов смотрелся еще дороже, будучи украшен лучшими новогодними аксессуарами, а новогодняя елка готова была ослепить каждого, кто на нее взглянет. Все выглядит как в идеальном рождественском мюзикле, но все настолько искусственно, что Луи начинает тошнить лишь от вида дерева над которым, корячились совершенно незнакомые ему люди. Он помнит, как смотрел диснеевские фильмы, наблюдал как счастливая семья наряжает елку, а вокруг них парит уют и тепло. Но стоило Луи взглянуть в холл, где стояла огромная елка, которую два часа наряжали работники, которых нанял его отец и вся эта иллюзия счастья разбивалась словно хрусталь об асфальт. Сегодня Луи исполняется восемнадцать лет, но открыв глаза он не видит свою маму с радостным лицом и подарком. По крайней мере он видел это в тех самых фильмах. Перед взором Луи была его комната, которая давно начала казаться ему серой и тусклой. Шторы нетронуты с самого приезда Луи с последнего неудачного отдыха и все вокруг покрылось толстым слоем пыли, заставляя парня задыхаться каждую ночь. Томлинсон-младший категорически не впускает в свою комнату уборщиц. Он всегда был неряхой, но сейчас совершенно по другой причине. Когда в пятнадцать лет он представлял свое совершеннолетие, то думал, что все будет потрясно. Он устроит вечеринку и будет пить много алкоголя, ведь теперь ему можно делать это легально. Но сейчас он думает лишь о том, как хорошо было бы если бы он не проснулся. Время приближалось к полудню, и Чарльз уже поднимался к сыну в комнату, чтобы поздравить сына. Мужчина стучит в дверь три раза и терпеливо ждет разрешения войти. После несчастного случая этот жест стал очень раздражать Луи, тот считал, что родители издевались над ним, ведь их сын ничего кроме прожигания времени в кровати делать не мог. — Войдите. Томлинсон-старший вошел в мрачную комнату, чья атмосфера уже наталкивала только на негативные мысли. Луи посмотрел на своего отца, держащего в руках маленькую прямоугольную коробочку. — Доброе утро, Луи, — Чарльз поставил подарок возле сына и сел на уголок кровати, слабо улыбнувшись. — Как спалось? В голове Луи было куча язвительных ответов, которые могли легко показать его паршивое настроение, но тот обошелся сухим «нормально». В какой-то степени Луи был зол на отца, за то, что тот уделял сыну недостаточно внимания. После инцидента Чарльз все свое время проводил в командировках, отказываясь лишний раз видеть сына. — Скоро приедет Найл и Даниэль. Просили тебя быть готовым, — оповестил Томлинсон-старший мельком взглянув на ноги своего ребенка. — С днем рождения, сын. С этими словами он встал с кровати и поспешил удалиться из комнаты опять оставляя Луи одного. Парню хотелось швырнуть коробку в дверь и закричать, что есть силу, но сдерживается медленно, открывая коробку, лежащую на его коленях. «Маленький принц» Луи был в замешательстве не понимая, почему отец подарил восемнадцатилетнему сыну книгу для детей. Томлинсон никогда не увлекался литературой, предпочитая тратить свободное время на игры в футбол и социальные сети. Решив, что это очередная издевка Луи принялся вылезать из кровати, пригоняя свое кресло. Юноша одним быстрым рывком сажает себя на коляску, подъезжая к окну и впервые за полгода распахивая шторы. Пыль, накопившаяся за полгода, стала медленно падать на Луи, но ему стало все равно. Парень посмотрел в окно, наблюдая за тем как снежинки в порыве ветра сталкиваются со стеклом. Луи удивленно рассматривает формы снежинок и корит себя за то, что никогда раньше не замечал их красоту. Он подъезжает еще ближе пока коляска не упирается о стену, не давая посмотреть поближе. Луи не был человеком с орлиным зрением, скорее наоборот страдал от близорукости. В какой-то момент он перестал давать отчет о своих действиях и начала врезаться и врезаться в горячую батарею. Звонкий звук словно тиканье часов то и дело раздавался по комнате. Луи просто хотел получше разглядеть снежинки. «Неужели я настолько беспомощен?» — в миллионный раз спрашивает у себя Луи и в очередной раз с еще большей силой врезается в батарею. — Луи! — женский голос перебивает металлический звук, а сильный топот ног и бурчания недовольного парня, вновь оживили комнату. — Любимый, с днем рождения! Даниэль сзади обнимает возлюбленного за шею, двигая руками по груди парня. Полгода назад он был бы рад такому, но сейчас он чувствует только отвращение к своей когда-то любимой девушке. В какой-то момент ее теплые руки стали надоедать, голос резал уши, а от запаха дорогих духов начала попросту болеть голова. Если когда-то Луи оставалось только мечтать о ее внимании, то сейчас каждая минута с ней как пытка. Его мучало ее стереотипное мышление и предсказуемость. Но разве стабильность — это не хорошо? Видеть ее каждый день вошло уже в привычку. Каждый раз, когда он взвешивал «за» и «против» останавливался на том, что если она и привычка, то хорошая. Луи хотел, чтобы все от него отстали, но на самом деле больше всего боялся одиночества. — С днем рождения, Томмоооо, — слышится громкий хлопок хлопушки и по полу комнаты медленно разложились золотистые конфетти. Найл обнимает друга, легонько отодвигая от окна. — У нас есть сюрприз! — выдает Даниэль, как ребенок, подпрыгивая на месте. — Какой? — Луи слабо улыбается. — Сейчас мы тебя оденем и поедем. Мгновенно Луи потускнел, а нотки радости тут же накрыла злоба и раздражение. — Думаешь, что я сам не смогу одеться? — скалится парень, подъезжая к шкафу. — Выйдите. Найл виновато смотрит на друга и вместе с Кэмпбелл выходит из комнаты. Раздражение маленькой искоркой потихоньку разжигает ярость внутри Луи. Он грубо открывает дверь шкафа, вытаскивая первую попавшуюся черную мятую футболку и такого же цвета брюки. С футболкой не возникло никаких проблем, но со штанами возникли проблемы. Луи всячески пытался поднять свое тело больше, чем на пять секунд, чтобы стянуть с себя штаны, но каждый раз устало рушился обратно в кресло. — Нахуй это, — прошептал Луи и швырнул брюки обратно в шкаф, приняв решение ехать в своих домашних штанах.

***

Из дома Кэмпбеллов громко разносилась музыка и крики подростков. У главного входа красуется табличка «С совершеннолетием Луи Томлинсон», но половина пришедших даже не знают о том, кто это Луи. Потные тела танцуют в такт музыки, кто-то играет в излюбленное «правда или действие», кто-то выблевывает остатки алкоголя, некоторые сидят на кухне в одиночку, не понимая зачем пришли. Вроде бы так и должна выглядеть типичная вечеринка, но виновник торжества совершенно не отрывается вместе со своими друзьями. Гардеробная своей девушки никогда не была лучшим местом для уединения, но сейчас это место казалось прекрасным, не смотря на через чур сильный запах духов. Среди всех этих людей Томлинсон чувствовал себя совершенно одиноким. Год назад он бы делал стойку и пил пиво из бочонка, но не сейчас. Сейчас он добивает свое паршивое настроение такими мыслями как «а если бы…» и это не помогает ему стать радостнее. Дверь гардеробной резко открывается и грустные глаза Луи загораются. — Ты меня напугал. Гарри заходит внутрь, зажигая сигарету в зубах, вдыхая серый дым в себя, кольцами выдыхая обратно. — Ты сожжешь ее вещи, придурок. — Поэтому в свое день рождения ты вызвался охранять ее вещи? — Стайлс делает новую затяжку, дразняще выдыхая дым в лицо Луи. — Я тебе въебу. — А дотянешься? — парень снова усмехается, сбрасывая пепел на деревянный пол гардеробной. — Пошел нахуй, Стайлс, — недовольно фыркнул Луи, начиная открывать дверь, чтобы выйти, хотя в глубине души знал, что хочет еще пару минут постоять с этим напыщенным ублюдком. — Будешь сигарету? — Гарри схватил теплую руку парня, немного сжимая. Луи моментально отдернул руку, немного взвизгнув, что так напугало Гарри, что тот выронил сигарету из длинных пальцев. — Твои руки ледяные! — крикнул Луи, прижимая к груди свою руку. В этих недовольных криках Стайлс вспомнил старого Луи. Того Луи, который в точности так же кричал на вратаря, который пропустил мяч. Того Луи, который с широкой улыбкой, в которую влюбился Гарри, и неподдельным дружелюбием называл всех «чувак». Того, Луи, который не воспринимал этот мир как бренность. Все эти воспоминания заставили грустную улыбку украсить лицо Гарри, который на самом деле больше всего и скучал по старому Луи. — Придурок, туши ее! — снова кричит Томлинсон, толкая Гарри. Губы парня расплываются в улыбке. Глядя на Луи, он наступает на горящий окурок, тем самым потушив его. В какой-то момент все вокруг перестало быть важным для Гарри. Он смотрел на карамельные волосы своего краша и его разум уносился далеко за пределы особняка. Стайлс совершенно забыл, как пять минут назад врезал своему, казалось бы, другу, потому что тот негативно отозвался на Луи, он мог только видеть голубые глаза, которые тянули Гарри все больше и больше. Минуты превратились в секунды и вот уже открывается дверь гардероба и в него входит разоренная девушка, от одного лица которой Гарри хотелось блевать. — Луи! — крикнула Даниэль, подходя к своему бойфренду, зло глядя на второго парня. — Он тебя трогал? Прошло пара секунд, но Луи все еще молчал, устремив взгляд на татуировки Стайлса. — Луи? Парень вяло перевел взгляд на свою девушку, потом снова на Гарри. — Я… И дальше все стало как в тумане. Кажется, там была плачущая Даниэль и кричащий Гарри, сотни обеспокоенных лиц присутствующих на вечеринке и стрелки спидометра, уходящие под сотню.