Винный поцелуй

Бальт Фрейг, молодой человек с присущим ему немногим нигилизмом и в большей степени реализмом, никогда не задумывался быть с кем-то на постоянной основе хотя бы просто потому, что он ни разу по-настоящему не любил и потому, что ему так удобно. Всякий раз он обманывал людей, влюбившихся в него, что всё взаимно, а потом менял их, как перчатки, однако вскоре ему это надоело, а его отцу и матери ещё сильнее. — Святой Боже, найди себе кого-нибудь, кто вырвет твоё сердце из груди и заберёт себе навсегда, — говорила по обыкновению грубым голосом мать, не старающаяся прикрыть своей необъяснимой неприязни к сыну, что было весьма взаимно. — У тебя есть всё: свой просторный дом, даже слуги, хоть ты иногда бываешь в долгах, но никто, кажись, не жаждет скрасить одиночество, с таким как ты, дорогой. — Матушка, вы для меня тоже дороги, — в насмешливо-саркастичном тоне обращается Бальт, — однако поймите, что находить никого более для себя я не собираюсь, мне не выгодно... Молодой человек хотел было продолжить, однако его мысль остановила внезапно громко распахнувшаяся дверь, ударяющаяся со всей дури по стене. Вошёл отец. — Бальт, я тебе не позволю остаться одному. Я нашёл для тебя кандидатуру. Думаю, раз ты не хочешь по-хорошему, то будет по... — Принуждению? — По-иному. Я предлагаю тебе неплохую возможность испытать себя. Если приехавший сюда молодой человек тебе приглянётся за месяц или же в пылу страсти вы дойдёте до плотских утех, то всё решено: вы сыграете свадьбу. Пусть хоть кто-то достучится до тебя. — До мерзавца, если уж говорить честно, — плюнула мать, быстро вышедшая из гостиной. — Доброго здравия вам, матушка, — вдогонку ласковым фальшивым голосом крикнул Бальт.

***

Ноэль Оллфорд являлся третьим и самым младшим сыном в семье, по сему о его будущем родители не сильно заботились, позволив жить так, как вздумается. По крайней мере так было до встречи с главой семьи Фрейг, именно после неё родители сразу же загорелись странной, по меркам самого юноши, идей устроить брак по расчёту для своего нерадивого сына. Ноэль, как и многие поздние дети, не был привязан к кровному бизнесу, лишённый права наследовать даже кусок земли родового поместья. Пожалуй, любой другой отпрыск знати был бы отягощён подобным положением, но только не Ноэль. Он был только рад углубиться в философию и искусство, прожигая последние деньги на спонсирование вечеров культуры или открытие выставок. Так молодой аристократ чувствовал себя на своём месте. Только вот подобный расклад нисколько не устраивал его родителей, которые были в крайней степени озабочены своим статусом в обществе и сын, который занимался глупыми вопросами философии и искусства, безбожно подрывал их статус. Больше всех недовольство высказывал дядя по отцовской линии, который был закоренелым предпринимателем и любые вопросы красоты и прекрасного вызывали у него лишь смех и отторжение. Как раз дядя заронил в головы родителей доселе идиотскую идею выдать Оллфорда младшего за какую-то яркую фигуру в обществе, при том ещё и не обделенную деньгами. Возможно, эта идея не нашла бы достойного воплощение, если бы не тот треклятый приём, на котором матушка молодого аристократа не познакомилась с семьёй Фрейгов. Ноэль уже заранее начинал не любить этот род за одно то, что по их вине сейчас приходится ехать на другой конец города, чтобы познакомиться со своим возможно будущим супругом. О, этот неожиданно нарисовавшийся супруг был известен всем, кто хотя бы раз бывал на масштабных приёмах. Бальт Фрейг был личностью, что наделала шума в своё время. За прошедшие полгода он успел поучаствовать в двух крупных скандалах, о которых ещё долго шептались. Сам Ноэль не сильно вдавался в подробности, но знакомые художники отзывались о этой личности крайне нелестно. Однако сейчас выбирать не приходилось. Оставалось уповать на то, что тот месяц, который предстоит пробыть в компании этого Бальта, пролетит быстро, а возможный супруг окажется сговорчивым и Оллфорда минует этот брак.

***

— Сколько ещё можно суетиться? Старая вошь… — чертыхнулся про себя Фриц Фрейг, отец семейства, глядя на супругу, снующую туда-сюда. С её-то весьма мужественным характером так хлопотать! Любо-дорого смотреть. — Я стала глухой или в мой адрес было сказана нелюбезность? — поинтересовалась Каберта, жена. — Нет-нет, всё замечательно, подсуетиться в таком случае никому из нас не помешает, Ноэль Оллфорд явится к нам в дом с минуту на минуту, всё должно быть подготовлено к его прибытию. — Как ещё семья Оллфолд согласилась на это безумие. Наш сын распутник, развратный чёрт, а помнишь, сколько с ним хлопот? — горько усмехнулась женщина, поправляя свою незамысловатую, но простую причёску. — Наш сын, Бальт, напоминает только одним своим присутствием о всех совершённых им грехах Бальт Фрейг — прожигатель жизни, развратный молодой человек, не знающий чести, совести, любитель тратить сбережения попусту, не то что бы своих родителей, свои и то не оставит в покое, то проигрывая деньги на азартные игры, то забавляясь с девицами лёгкого поведения, то заманивая к себе молодых людей, чтобы их потом же совратить. Невинность больше всего он любил развращать, ему было то отрадно, он чувствовал себя в такие моменты живым, восхитительно живым. Помимо всего он увлекался чтением, мог не спать несколько ночей, лишь бы прочесть залпом недавно приобретённые книги и потом же отправить их на полки. Если честно Бальт желал посмотреть ещё раз на Ноэля, поскольку ему он симпатичен, а уж такого не попробовать, не просмаковать будет грехом. В экипаже Оллфорда ехал в гордом одиночестве, отказавшись от всех сопровождающих и лишних людей. Казаться статусом выше, чем он являлся, Ноэль не был намерен. Конечно, специально портить отношения с другим знатным родом и вести себя не подобающе юноша не собирался, но вот стелиться или пытаться выставить себя в самом лучшем свете юноша не желал. Голова уже опухла от тряски и в карих, цвета горького шоколада глазах вовсю плескалась усталость. Экипаж носило из стороны в сторону и даже бывалого аристократа начало мутить. Не даром он всегда предпочитал ездить верхом, так ты хотя бы уверен, что дорогая пройдёт без приключений. Попытки отвлечься на письмо старого друга мецената не привели ни к какому результату и в итоге шатен, громко чертыхнувшись, скомкал листок и запихнул в карман пальто. Чем ближе вся процессия приближалась к родительскому дому будущего супруга, тем более нервным становился Ноэль. Он на дух не переносил делать что-то против своей воли, но за месяц в этом аду родители пообещали проспансировать два вечера литературы и одну выставку, что с лихвой бы окупило все страдания. Но почему-то именно сейчас, когда экипаж довольно резко затормозил, юный аристократ понял, что действительно занизил цену своего заточения. Слуги учтиво открыли дверь, словно Ноэль был действительно значимой персоной. Он же, вздохнув полной грудью морозный воздух, довольно уверенным шагом вышел прямо к парадной двери особняка. Под ногами захрустел свежий снег, а резкий порыв ветра умыл лицо кучей снежинок, которые так легко застревали в густых волосах. Время шло к закату и последние солнечные лучи довольно ярко освещали фигуру в темном длинном пальто. — Приехал! Он приехал! — кричала повариха, вышедшая из кухни, оповещая хозяев дома и те быстро отворили двери, выходя вместе с сыном, встречая прямо у порога приветливыми улыбками. — Добро пожаловать. Наш дом — ваш дом, Ноэль. Надеюсь, у нас вам будет благоприятно, — миролюбивым голосом сказал Фрейг-страший. Не теряя ни минуты, Ноэль двинулся вперёд, проходя внутрь особняка, где его уже ждало всё семейство. — Моё почтение, — слегка склонившись, поприветствовал хозяев дома юноша. Волосы его слегка растрепались, но глаза не утратили своей серьёзности, оставаясь такими же тёмными даже при свете стольких ламп. — Премного благодарен вам за гостеприимство и прошу меня простить за опоздание. У нас по дороге случился небольшой казус и потому пришлось задержаться, — соврал Оллфорд. Даже под пытками он бы не сказал, что предпочёл приезду вовремя организацию очередного сбора философов. — В качестве извинения я привёз картину одного довольно известного художника. Думаю, она станет достойным украшением вашего шикарного поместья. Ноэль кивком указал на внесённую слугами картину и окинул взглядом присутствующих. Едва ли бы хоть кому-то из них хватило ума оценить подобное творение, поэтому морально аристократ был готов к дежурной улыбке со стороны семейства Фрейг и скупой благодарности. Взгляд как-то сам собой зацепился за будущего супруга, но тут же поспешил перейти на нечто более интересное. Бальт выглядел очень величаво, даже помпезно, но, зная все его похождения, эта вычурность и стремление казаться неотразимым вызывало только приступ смеха, который Оллфорд немедленно задушил в себе. — Картина очень чудная, молодой человек, мы безмерно счастливы принять ваш дар, взамен мы пока что можем предоставить вам должный комфорт и уют, а всё интересное вас ждёт впереди, — вступил в диалог Фрейг-старший, глядя с несвойственным ему добродушием на юношу. — Да, картина действительно стоит высших похвал, однако же пройдёмте в дом, — вторила Каберта, мельком рассматривая Ноэля и после говоря, чтобы гость следовал за ними. Заметив странный взгляд на себе, Бальт развёл как можно незаметнее для родителей руками, улыбаясь, подавляя смешок, мол, это не моя идея и не в моих правилах так наряжаться, я мог бы даже выйти в халате, что весьма было бы верхом неприличия для такой встречи. Бальт, конечно, любил казаться величавым и помпезным, однако не всегда, поскольку порой наряжаться в то и в другое наскучивало и порой радовала постоянность, даже в моде, пускай и устаревшей. — Позвольте же мне, Ноэль, сопроводить вас в вашу комнату, пройдёмте-ка наверх, слуга поднимет ваши вещи на второй этаж, а после я от лица своей матери приглашаю вас на трапезу, возможно, вы устали с дороги. Я постараюсь в ближайшее время заботиться о вас, насколько позволяет моя совесть и воспитанность, — обратился к Ноэлю Бальт, нисколько не стесняясь показывать свои эмоции, хотя это считалось дурным тоном, но ему откровенно плевать: сдержанная улыбка острее лезвия ножа и он поднимается вместе с Ноэлем и слугой наверх, открывает учтиво перед ним дверь комнаты, слуга заносит вещи внутрь и, поклонившись, удаляется. Ноэль благодарно кивает, тихо радуясь тому, что можно немного прийти в себя после этой отвратительной поездки, что забрала столько сил и вдобавок наградила неприятным головокружением. Даже создавалось впечатление, что юноша сошёл с корабля. И как это привычно бывает после морских путешествий земля слегка шаталась. Все ужимки и разговоры господина Бальта не вызывали в служителе богемы никаких особых чувств. Да, этот человек был красив с художественной точки зрения. У него были довольно выразительные черты лица, сглаженные переходы и тени, ложившиеся на кожу, лишь подчеркивали это. Человека подобному Фрейгу-младшему вполне можно было бы рисовать и этот образ бы закрепился в головах людей, поскольку имел прочную опору в виде биографии Бальта. Такие личности обычно хорошо отпечатываются в истории, надолго сохраняя свой лик в умах людей. Культура не терпит высшей степени идеальности, да и времена античности давно миновали. Сейчас всем не знает драмы, фиерии, но никак не спокойствия. Ноэль ровным шагом заходит в свою новую комнату, стуча каблуками ботинок. Это место совсем не похоже на то, где он обитал. Его любимый подвал, находящийся в здании одном из любимых домов культуры. Там было тесно, но по-домашнему уютно, в то время как здесь всё было слишком чисто, буквально вылизано. Об уюте не приходилось и говорить, а эта ужасная позолота напоминала тот самый барокко, который так ненавидел Ноэль. От одного взгляда на обилие цветов голова стала кружиться ещё больше, а тому, кто обставлял это место, хотелось прочитать урок по сочетанию цветов. — Спасибо большое, мне это льстит, — бросил Оллфорд довольно небрежно. Если Бальт позволял себе отходить от норм, то и шатену ничто не мешало отвечать ему тем же. Юноша подходит к окну и довольно резким, полным негодования движением задергивает плотные шторы, погружая комнату в достойный её полумрак, уводящий в тень все орущие цвета. — Через сколько будет подан ужин? Мне бы не хотелось опоздать, но также сильно мне бы хотелось переодеться с дороги. Аристократ ещё раз откидывает комнату беглым взглядом от места возле окна и смотрит на тёмную фигуру супруга, что так ярко подсвечена сзади. Ноэль старался намеренно держаться на расстоянии от этого прохвоста, мало ли, что у него на уме. — Ужин будет подан приблизительно через тридцать минут, а может, и через час, если, конечно, не возникнет никаких трудностей. Бальт в наглую не уходит, смотрит в упор на Ноэля Оллфорда то ли с сытым любопытством, то ли и с вовсе голодным. Ему отрадно наблюдать за людьми больше в открытую, нежели втихаря, так глядеть, чтобы человек не смог поймать твой ускользающий взгляд, мечущийся в бегстве туда-сюда. Бальту мало смотреть, он жаждет дотронуться, дотронуться хоть раз, однако быстро одёргивает себя от данной мысли. Да, он ничуть не смутится, не смутится и своей нетактичности, видя в этом только собственное очарование, когда другие видят откровенного хама. — Как видно, вам кое-что не понравилось в вашей комнате верно? — «кое-что» явно словно смягчает увиденное Ноэлем, поскольку тому не конкретно «кое-что» понравилось, а именно многое по его виду. Брюнет пронзал зелёными глазами, отдающими слегка обманчивой голубизной юношу, он бы хотел в насмешке позволить прикоснуться Ноэлю своих, казалось бы, острых скул и увидеть тут же немного крови, которую захочется непременно слизать. Он не начинает смущаться даже своих почти что откровенных представлений, стоит, как истукан, практически завороженно глядя на Ноэля, бесстыдно глядя. Ему бы уже давно отвесили звонкую пощёчину за столь неподобающее поведение, на что Бальт бы только грязно ухмылялся, мол, вам нравится, как я смотрю на вас, а вы строите из себя невинную овечку, что вы, что вы, переодевайтесь здесь хоть при мне, мы ведь супруги, не так ли? Вызов. Нет, это был именно вызов, с которым смотрел Бальт. Он испытывал Ноэля, проверял, как тот себя поведёт, но любое действие имеет и свое законное противодействие, которое может оказаться куда сильнее. — В качестве места жительства на ближайший месяц вполне сгодится, — снова бросил аристократ, медленно стягивая со своих рук облегающие чёрные перчатки и бросая их по очереди на пол, словно ответный вызов. Ноэль стягивает перчатки и сей жест невольно в голове Бальта кажется бесконечно откровенным, пальцы длинные, их хочется отчего-то прикоснуться губами в невинном жесте, а после поцеловать, слегка укусить, усилить укус так, чтобы визави вскрикнул больше от неожиданности, чем от наслаждения, чтобы взгляды пересекнулись, а далее — воля воображения. Ноэль не собирается играть в эти игры и любая провокация со стороны Бальта получит достойный отпор. Пусть Оллфорд и последний ребёнок, но умом его природа совсем не обделила. — Вы напоминаете мне художников из Италии, они также пристально смотрят на модель, — Ноэль вытаскивает из своего сундука свежую белоснежную рубашку, а после лаковые ботинки. «Художника, значит, напоминаю? Как это очаровательно, возможно, я в тайне запечатлею твой портрет, а может, нечто постыдное, отчего ты возмутишься, мон шер. Бр-р-р… Не о том думаю. Нельзя, нельзя вдаваться в романтизм, вдаваться в послабления! Это не тот я, кто за самого себя выдаёт. Неужто ты, строптивый, хочешь изменить меня? Ты и без того одним лишь жестом возродил иные чувства, иные представления, да я так женщину никогда не желал. Ты — ловушка, а я крыса. Я чувствую себя попавшим впросак и меня это начинает напрягать». Если Фрейг думает, что заставит его что-то предпринимать или недовольно метаться из стороны в сторону, то он глубоко заблуждается. Ноэль далек от этого, да ему случалось позировать художникам без рубашки. — Они засекают ровно две минуты, за которые запоминают каждую деталь в образе. Ровно две минуты. Ноэль медленно скинул на пол со своих плеч пальто, оставаясь в полумраке комнаты и даже не удосуживая будущего супруга коротким взглядом. Он медленно расстёгивает пиджак и тот плавно соскальзывает на пол. Медленно, Ноэль оказывается наполовину обнажённым, но его, казалось, этот факт совсем не смущает. Только сейчас он плавно поворачивает голову, упираясь тяжёлым взглядом в Бальта, а после выпрямляется и медленно начинает подходить к нему. Шаг, два, три. Ноэль, верно, слышит как Фрейг глотает громко вязкую слюну, наблюдая жадно за ним, ловя каждое движение, каждый взгляд, хотя бы мимолётно обращённый к нему, однако ж он зрительного контакта долго не держит, точно дразнит, нанизывает медленно в грудь шпагу, нащупывает новизну лица, искажённого новыми чувствами. Ах, эти шаги! Эти три чёртовых, казалось бы, слишком быстрых три шага обездвиживают всё ещё смотрящего на Ноэля Бальта, чей взгляд, боже правый, разглядывает внимательно каждую черточку, каждое изменение в лице будущего новоявленного супруга. — Знаете, господин Бальт, в чём самое интересное? Итальянцы настолько внимательны к деталям, что могут заметить едва различимый шрам. Оллфорд стоит ровно в сантиметре от своего собеседника и медленно поднимает руку, упираясь всей ладонью в грудь Фрейга-младшего и беззлобно ухмыляется. «Мне показалось, или я бы взаправду всё бы отдал за ухмылку Ноэля, которую я поцелую и та сотрётся с лица?» Бальт не верит, трясёт мельком головой, ладонь, мягко, не настойчиво лежащая на груди, буквально обжигает, приятно обжигает и Бальт, к своему сожалению, не успевает накрыть его руку своей, сжать пальцы, поднести к губам и поцеловать их. Чёрт бы тебя побрал, бестия! — Так вот, я хочу проверить вашу внимательность, мой беспокойный будущий супруг. Я хочу после ужина узнать, что вы успели разглядеть за свои законные две минуты. Ноэль довольно легко заставляет Бальта отойти назад на пару шагов, а после довольно громко захлопывает дверь перед зеленоглазым хамом. С этого момента правила игры устанавливает Оллфорд и вряд ли Бальт сможет изменить это пока что. — Гм. Я отлучусь, пожалуй, мон шер, — шёпотом сам себе говорит молодой человек, стоя ещё минуту, как вкопанный, у двери, а затем немедленно удаляется. — Бальт, что с твоим лицом? На вопрос отца он не отвечает, уходит в свою комнату, чтобы начать её мерить шагами, чтобы начать выстраивать стратегию. Ноэль Оллфрод его зацепил. В Бальте пробуждается давно заснувший охотник. Захлопнув дверь, Ноэль еще долго стоит возле нее дожидаясь пока будущий супруг все же уйдет, оставив его наедине с самим собой. Шатен едва сдерживает рвущиеся наружу приступы смеха. Он бы отдал всё, чтобы увидеть лицо Бальта, когда дверь так легко захлопнулась ровно перед его носом, не позволив даже коснуться желанного объекта. Когда шаги удаляются, юный аристократ, довольно улыбаясь и тихо посмеиваясь, вспоминает как смотрел на него его личный хам и прожигатель жизни. О да, этот раунд определённо был за Оллфордом. Он выбил десять из десяти и утёр нос своему будущему супругу, ясно дав понять, что условия ставить может не только он. Шатен упал на кровать, расставив руки в стороны и довольно вздохнул. Тереть около часа его точно никто не побеспокоит и границы личного пространства не будут нарушены. Мимолетно мысли вернулись к письму, которое прислал знакомый, но сейчас совсем не было настроения вдаваться вовсе подробности, посему оставалось лишь снова отложить прочтение письма на неопределённый срок и снова расплыться в довольной ухмылке. Пребывание в этом доме здорово подняло настроение юному аристократу и он даже неожиданно для себя перестал чувствовать былую усталость, которая уступила место легкой бодрости и голоду.

***

К ужину Ноэль вышел, как всегда, идеальным. Он был в белоснежной рубашке, именно той, которую лицезрел Бальт собственной персоной и подчёркивающие фигуру брюки с завышенной талией, которые на контрасте со свободной рубашкой и фраком придавали шатену особое изящество и утонченность светской личности. — Вечер добрый, — поприветствовал всех Оллфорд, проследовал за слугой и уселся на своё законное место. — Не могу не отметить того, что стол пестреет изысками. Современные художники бы сочли за честь нарисовать подобное, не то что бы съесть, — отвесил довольно похабный по меркам любого искусствоведа комплимент Ноэль. Однако радовало, что обычаев и шуток богемы никто из посторонних не понимал. Стол был таким же вычурным, как и комната. Уйма всего, что Оллфорд бы и трогать не стал, но пришлось натянуть улыбку и сделать вид, что всё хорошо. Первым блюдом был стейк, который на фоне всего богатого стола выглядел очень даже прилично. Именно он и стал тем, что Ноэль смаковал на протяжении всей трапезы, изредка поглядывая на родителей Бальта и совсем не уделяя внимания будущему супругу, словно того и не было рядом. — Я и мой муж очень рады, что вы спустились к ужину, угощайтесь на здоровье, — ох, как же сложно сдерживать Каберте лицо всегда заботливой женщины, ей с трудом удаётся скрывать свой и без того мужественный характер, не показывать себя в таком свете. Чаще всего она отвечала за двоих — за себя и Фрица, — поскольку тот не слишком многословен и его больше занимает работа, нежели отвлечённые разговоры с кем бы то ни было. «Все эти комплименты в сторону стола… Я же вижу, что тебе откровенно многое не нравится, однако ж ты тактично молчишь и делаешь вид, что всё в порядке, ты словно живёшь этим», — Бальт в мыслях позволял себе обращаться к Ноэлю на «ты», не видя в этом ничего дурного, когда другие бы укоризненно взглянули на него. Подумаешь, велика беда! Нетактичность вполне способна быть очаровательной, если заиграть на правильных струнах души. — Дорогой… — шёпотом, осторожно обратилась жена к мужу. — Сегодня только первый день знакомства с потенциальным супругом, а наш сын… О господи, мне даже сложно в это поверить! В ответ тоже шёпотом: — Во что ты не можешь поверить? Я тебя не понимаю. — Так это ж всё потому, что ты увлечён более пищей, нежели поведением нашего сына. Ты только погляди: он, как и положено этикету, не показывает своих эмоций, чувств. Где же это видано? Его словно подменили: ни ухмылки, не дурного монолога за столом и он почти не ест. А свою задумчивость прячет, смотря всё чаще на Ноэля. Фрейг-старший, взглянув на сына, чуть было не упал на месте. Что-то явно изменило в одно мгновение Бальта, хоть тот, кажется и не подозревал подобного. — Экий прохвост не станет даже близко, слышишь, близко быть на обрыве, он забоится влюбиться, потому что ему дороже здравый рассудок. — Фриц Фрейг, — так Каберта всегда называла его именно в те моменты, когда он, по её мнению, не прав, — он влюбится. Никуда не денется. Ноэль вырвет сердце из его груди, вот увидишь. — Хочешь со мной поспорить? Женщина едва-едва кивает мужчине, мол, давай заключим пари, а Бальт тем временем, держа кусок мяса у рта и даже не надкусив его ни разу, вглядывается в черты Ноэля Оллфорда так, чтобы уж точно, ещё лучше подметить про себя его черты и ответить после треклятого ужина, насколько хорошо он запомнил. Ноэль ел молча, погружённый в свои мысли, однако шум со стороны родительской части стола не остался без его внимания. Пусть они и говорили тихо, юный аристократ всё равно всё слышал. Так повелось ещё с самого детства, Ноэль всегда слышал всё, что говорили родители, родственники. Он словно губка впитывал всю информацию, мотая себе на ус все слова, адресованные ему. В семье он не был любимцем, потому старшие часто плохо с ним обращались, но это совсем не сделало юношу забитым и замкнутым. Он спокойно преодолел все трудности не понимая со стороны семьи и воспитал в себе непоколебимую веру в то, что однажды каждому воздастся. Аристократ смаковал каждый кусочек, пытаясь придумать, чем скрасить свою жизнь в той уродливой вычурной комнате, чтобы не свихнуться. Вряд ли ему удастся также часто появляться в привычном для себя обществе, потому что нерадивый муж наверняка увяжется следом, а портить свою репутацию не входило в планы. — Безмерно благодарен за угощение. Все было очень вкусно, —с улыбкой сказал шатен, поправив свои волосы рукой в белоснежной перчатке. Он после ужина окончательно расслабился, да ещё и бокал красного вина чуть разогнал кровь. — Мне бы хотелось отдохнуть в своей комнате. После поездки чувствую недомогание, — приврал Ноэль, слегка поклонившись гостеприимным хозяевам. — Конечно-конечно, идите! Здоровье важнее, отдохните как следует, — ответила снова женщина, несмотря на то, что Фриц хотел сказать нечто подобное первым. Впрочем, его это мало волновало и за такую мелочь сердиться он не собирался. Жена проворнее его во многом, так пусть остаётся такой же до глубокой старости. — Позвольте мне сопроводить вас в комнату, Ноэль, раз вами движет недомогание, — вызвался помочь Бальт, из-за чего отец чуть было не подавился вином. — Дорогой, не налегай на алкоголь, пожалуйста, — шепнула Каберта, на удивление, без каких-либо нот недовольства. Фриц кивнул, откашливаясь, а после в очередной раз посмотрел изумлённо на сына, что учтиво предложил Ноэлю свою руку, предлагая идти под руку. — Не хватало вам ещё случайно упасть в таком-то состоянии и потому я вынужден настаивать, не сочтите за дерзость. Бальт, недолго думая, сам взял мягко, не грубо, не бесцеремонно, как он делает обычно, если его заставляют ждать, под руку и повёл наверх, в комнату. Кажется, молодой человек явно не рассчитал выпитого вина и потому чувствовал, как незамедлительно пьянеет. Пьянство доставляет внушительные неудобства, в особенности, когда ты стараешься стоять ровно, держать обычную походку, а выходит всё скверно. Ноэль позволил проводить себя до комнаты своему нерадивому супругу, чему тот судя по всему был безмерно рад. Конечно, аристократ мог бы взбрыкнуть, поставить Бальта на место, сказав, что не нуждается в помощи и не является девушкой, которая на каждом углу падает в обморок. Хорошо, что Бальт, сопроводив Ноэля до комнаты, не шатался, хоть чуть из-за своей неосторожности не оступился. — Спасибо, ваша забота мне безмерно льстит, — ускальзывая от Фрейга-младшего в сторону, сказал шатен. Он оставался таким же холодно сдержанным, даже не смотря на инцидент, произошедший час назад. Он словно не обнажал торса перед возможным супругом и не устанавливал новые правила. Бальт стоял опять в дверях, глядя на сидящего на кровати юношу. — Вам явно многое не нравится в нашем доме и не мне вас за это стоит корить, поскольку у каждого свои предпочтения. Быть может, мне стоит прямо сейчас убрать хотя бы одну или две детали, бросающиеся вам в глаза? — Я не нуждаюсь более в вашей помощи. А касательно убранства моей спальни я разберусь сам. В конце концов, не буду же я утруждать вас, мой господин, заниматься подобными вещами. Вам же чужда красота и лаконичность, — довольно грубо поставил на место нетрезвого Бальта Ноэль, тонко намекая, что тот может катиться со своими попытками произвести впечатление куда подальше. Юный аристократ легким движением открывает дверь в свою комнату, оборачиваясь к хозяину дома. — Ваше стремление вести себя тактично выглядит смешно. Если вы думаете, что это поможет вам получить моё расположение, то можете перестать так надрываться. Я прекрасно осведомлён о ваших похождениях. Ноэль полностью поворачивается к будущему супругу и уверенно смотрит в глаза. — Хочу, чтобы вы не заблуждались на мой счёт, — рука в белоснежной перчатке проходится по каждой пуговице на чужом фраке, поднимаясь вверх. — Этот брак не моя затея и пытаться наладить отношения с кем-то подобным вам не намерен. Рука останавливается на том же месте, на котором она была ровно час с лишним. — Так что не напрягайтесь, — на губах заиграла лёгкая, насмешливая улыбка. Зелёные глаза, казалось бы, стали темнее, опьянённый взгляд, точно протрезвевший, все скрываемые некогда эмоции на лице исказились, показались во всей своей красе. Фрейг не намерен унижаться, Фрейг не намерен играть по чьим бы то ни было правилам, однако в его правилах как пытаться добиваться Ноэля, так и унять его норов, строптивость. Прикосновения Ноэля, как видно, издевательские, не говорящие о хотя бы мельком проскользнувшей симпатии. Бальту мало взглянуть свирепо глаза в глаза шатену и он незамедлительно вжимает того, что есть силы в стену, крепкой хваткой вцепился пальцами в запястье, а другая ладонь мягко, по-хозяйски легла на гибкий стан. Ноэль не успевает предпринять ровным счётом ничего, утопая, а этих резких движениях Фрейга. — Мерзавец, — шипит юный аристократ, когда его руки так бессовестно перехватывают. Их лица слишком близки друг к другу, что стоит Бальту приблизиться ещё немного, и он коснётся губами чужих губ, нарочито вжимая в стену сильнее, не давая вырваться, что он и делает мельком, а после шепчет в самые губы, не отрывая взгляда: — Вы бесконечно невозможный, однако ж будете моим. Завтра, а может, дня через два мы будем вынуждены оба покинуть родительский дом, а после перебраться в мой. Вы можете думать, что угодно: что мой дом, который специально убирают слуги в вашу честь, покажется вам клеткой. Мне ровным счётом плевать на то, что вы показываете норов, поскольку в этом есть свои плюсы. Желаю вам смириться с вашей «участью», мой дорогой супруг, — подцепляет тремя пальцами подбородок, большим чуть надавливает на нижнюю губу, после запрокидывает, открывая самому себе доступ к шее. Пальцы занятой руки всё ещё цепко держат запястье, а пальцы другой всё ещё требовательно, грубо, нисколько не ласково держат подбородок, не давая опустить голову и совершить задуманное. Фрейг припадает губами и языком к гибкой шее, сначала целомудренно целует, облизывает, изучая, пробуя на вкус солоноватую, приятно пахнущую кожу, а после болезненно всасывает, покусывает, желая оставить хоть один свой отпечаток зубов, хоть один отпечаток срыва, буйства чувств. Отпускает подбородок, вынуждая чуть опустить голову, а затем целует его легко, через рубашку оглаживая торс Ноэля. — Если я ущемил ваше самолюбие, то это не повод опускаться до подобного, — выплюнул шатен, зло смотря на Бальта, готовый броситься на него и перегрызть этому наглецу горло. Ноэль приглушённо рычит, испытывая холодную злость и отвращение. Едва ли кто-то среди идиотов-художников мог вызвать подобное негодование в душе Оллфорда. С задранной вверх головой было совершенно неудобно, но уж чего Ноэль не ожидал, так это наглого поцелуя, перетекающий в жадный укус истинного хищника, привыкшего добиваться своего. Бальт был так близко, что шатен мог уловить запах вина, который витал в воздухе, смешанный с приторным парфюмом супруга. Пошлые отвратительные звуки звучат в ушах и вызывают естественный приступ тошноты. Конечно, Фрейг не смог стерпеть подобных выпадов со стороны юноши, но позволять так с собой обращаться Ноэль не был намерен. Он чуть ослабляет сопротивление, но не сдаваясь мучителю. Это было сделано лишь с одной целью, чтобы потом рвануть руку, что было мочи. Когда конечность была возвращена хозяину, тот обжёг Бальта суровым взглядом. — Вы вызываете у меня отвращение, так что не надейтесь, что этот месяц пройдёт для вас бесследно. Вы ещё пожалеете о своём поступке, — бросил шатен, нервно растирая укушенную шею. Запястье горит огнём, но Оллфорд далеко не неженка и подобным его не испугать. Он стягивает с руки перчатку и с силой бьёт будущего супруга в живот, отталкивая от себя. — Я тоже могу действовать силой, — рыкнул Ноэль, отталкивая Бальта от себя. — Радует меня только одно, я узрел вас во всей красе. И могу теперь уверенно сказать, что вы редкостный негодяй, прикрывающийся грубостью и хамством, — склонившись к скрючившемуся после удара Фрейгу, на ухо произнес Ноэль. — Я всегда был редкостным негодяем, мерзавцем, развратником, говорите мне что угодно, для меня ваши слова всё равно что комплимент, посланный с небес, вы меня не удивили. Думаете, я в первый раз слышу подобное в свой адрес? Вы ошибаетесь, и всё же вам придётся смириться, повторюсь, придётся, — хрипит после удара Фрейг, заметно ещё больше распаляясь от этой недоступности супруга. — Ваше сопротивление всё равно что соблазнение для меня, вы меня, образно говоря, ни на дюйм от себя не оттолкнёте, не надейтесь, милейший. Бальт никогда не считал себя тем, кто прикрывается грубостью и хамством, потому что он такой и есть, такова его суть и он намеренно не желает кардинально меняться ради Ноэля, это не то, что нужно, мысль о том, что строптивец умело успел взбудоражить душу, вывернуть её наизнанку почти что пугает молодого человека, заставляя разум застопориться, однако тело двигается резко с места и его хозяин вряд ли отдаёт отчёт в своих действиях, притягивает к себе Ноэля, самодовольно опять цепляя его подбородок и в предвкушающем триумфе шепчет, ибо не хочет, чтобы его хрипота мешала звукам утихающего голоса: — Мои следы на вашей шее — Цветы на белом полотне. И пусть они всё жгут, алеют, Звенят струною в тишине. Пускай Ноэлю удалось вырваться из хватки и брезгливо огладить шею, он точно отчётливо слышал только что придуманное четверостишье, хотя, вероятно, мог подумать, что это не строфы Бальта, на что тот ядовито ухмыляется. Конечно, как такой мерзавец, вечно пьяный мерзавец, может карябать стихи? Да он только одними своими устами подольёт огня, как выкрикивала одна важная особа, ставшая центром скандала из-за Бальта. «Скандалист! Развратник! Прочь отсюда!». Эти слова так сильно смешат, распаляют Бальта, как сейчас Ноэль, не сменяющий гнев на милость, показывающий откровенное отвращение. — Через месяц вы сами захотите быть со мною, всё в наших руках. Не усмирите вы себя, усмирю вас я. Замкнутый круг, мон шер. И Бальт удаляется из комнаты, напоследок целуя в висок Ноэля. Идёт пошатывающейся походкой, открывает дверь комнаты ногой, чуть ли не падает и быстро-быстро записывает эти чёртовы строфы, чтобы потом, наутро, когда он протрезвеет, закончить, сделать завершающий штрих, а сейчас он плетётся к поварам, чтобы выпросить ещё больше вина. Ему нужно больше. Он сам не знает почему. — Никакого вина, господин, вы безмерно пьяны! — кричит кухарка, на что Бальт вырывает из её рук бутылку и бредёт неспешно назад. — Да постой же, прохвост! Стой! — Не трожь его, пусть дойдёт, чтобы хотя бы по дороге не разбил бутылку, — говорит её брат, слуга. Кухарка фыркает, уходит, а Бальт и без того пьяный забывается в вине, откидываясь на кресле в комнате. Когда удаляются, Ноэлю остаётся лишь тихо шипеть себе под нос проклятья в адрес треклятого Фрейга. — Если он думает, что я ему сдамся, то он глубоко заблуждается, — громко хлопнув дверью, аристократ закрылся в своей комнате, погружаясь в приятный мрак. Как же он был зол, в жилах кровь кипела от такого поведения, от такого обращения с его персоной. Да даже чертовы братья не позволяли себе такой мерзости. Шатена душило едкое чувство отвращения как к самому себе за вовремя не оказанное сопротивление, так и к Бальту, что вёл себя как последний проходимец и безнравственный остолоп. Шея ныла от укуса, появившегося на ней, а руки саднило. Хотелось догнать брюнета и хорошенько вмазать ещё раз, чтобы навечно пропало желание хамить и состязаться с Ноэлем в изысканном искусстве спора. Время шло, а пыл гнева никак не хотел проходить, словно наваждение он давил на горло и мозг, заставляя лишь тихо рычать, словно загнанный в клетку зверь. Оллфорд улёгся на кровать и стал продумывать дальнейший план действий. Оставлять произошедшее безнаказанным он не собирался, поэтому оставалось только включать в работу мозг и придумывать, придумывать. Ноэль принял ванну и устроился в мягкой постели, укладывая голову на широкие подушки. Лучше хорошенько выспаться, чем нагружать себя мыслями. Пусть этот Аполлон и наделен силой, но в действительности он лишь жалкая мощь, не наделённая должным количеством разума. Про таких художники обычно с издевкой говорят Адам. Он вкусил яблоко с древа познания, но это не надоело его пониманием добра и зла.